Тропы доли. Случайности

Но это его не остановило.

— Ах ты тварь! — разъярившись, он кинулся на Марфу с кулаками и получил снова холодным железом, и еще, и еще.

Девица в ужасе била не разбирая что есть сил. По кочерге текла кровь, а мужик по прежнему стоял на ногах. Наконец он пошатнулся и упал на спину. Со стоном перевернулся и встал. Марфа приготовилась снова отбиваться, но странный мужик оставил попытки напасть и, спотыкаясь и падая, пошел через чащу, оставляя за собой кровавый след.

Марфа тяжело дыша стояла прижавшись спиной к стволу дерева и по-прежнему крепко сжимала кочергу, с которой капала кровь.

Она прислушивалась, как ее преследователь со стонами идет через кусты. Его стоны и шаги постепенно удалялись, забирая вправо. И ей вдруг почудилось, что этот жуткий полоумный не человек вовсе и что сейчас он, несмотря на раны, которые она ему нанесла, сделает круг и, выглянув из-за дерева, вновь скажет «ку-ку!». Не опуская своего оружия, она медленно пошла по следам раненого, поминутно оглядываясь и прислушиваясь.

Шла она довольно долго, на лес опустились сумерки. Ей начали мерещиться то тут то там страшные тени. Однако кровавые следы не заканчивались и вывели ее наконец на полянку. А посреди полянки оказалась покрытая мхом и сухой травой землянка. Именно туда и вели следы.

Марфа услышала доносившийся изнутри плач и осторожно подкралась к приоткрытой двери.

Заглянув внутрь, она увидела распростертое на земляном полу тело мужика. К нему, обнимая припала отроковица лет четырнадцати. Она вся перемазалась в чужой крови и, рыдая, размазывала по щекам слезы.

Марфа, пригнувшись в низком дверном проеме, тихо вошла.

Девочка вздрогнула и повернула к ней заплаканное лицо.

— Пожалуйста, не надо! — в ужасе закричала она, увидев у Марфы окровавленную кочергу в руках.

— Нет-нет! Я не обижу тебя! Он мертв? — девица кивнула на тело, не спеша прятать кочергу.

Девочка закрыла лицо руками и принялась рыдать еще сильнее. Марфа поняла, что ничего от нее не добьется и медленно подошла к мужику. Она проверила дыхание и убедилась, что тот мертв. Только после этого она спрятала свое оружие в складки подола, повесив на потайной петле, пришитой к поясу, и присела возле девочки.

— Кто меня теперь будет кормить и поить?! — наконец смогла выдавить несчастная из себя между рыданиями.

Марфа неловко погладила ее по голове, не зная как утешить бедного ребенка. А та, чувствуя поддержку незнакомого человека, постепенно начала успокаиваться.

Глава 4

Небольшая землянка пропахла сыростью и дымом. Под низким потолком висели связки сушеного мяса, грибов да кореньев. Из мебели была лишь лавка да колоды вместо стола и скамей.

— Как тебя зовут? — Марфа пыталась всеми силами успокоить девочку.

— Таня, — она все еще плакала, но уже тише.

— Ты тут живешь?

— Да.

— А это кто? — Марфа кивнула на тело.

— Гриша! — отроковица снова зарыдала.

— А он тебе кто?

— Муж мой.

— Сколько ж тебе лет?

— Не помню. Мы тут вдвоем с ним живем…жили!

Марфа перестала допытываться, чтобы не расстраивать дитя, но вопросов было много. Так они посидели еще немного, пока бедняжка не успокоилась и начала тихо изредка всхлипывать.

— Знаешь, Танюш, тебе нельзя тут оставаться. Ты сама откуда?

— Не помню.

— Это как так?

— Помню только, что тут жила. Гриша на охоту ходил, грибы и ягоды собирал. А я тут по хозяйству поралась.

Марфа подумала, что делать дальше. Ребенка одного в лесу она бросить не могла. Солнце уже село, и все равно нужно было где-то ночевать. Землянка для этого подходила лучше всего. Но посреди жилища лежало тело.

— Танюш, у тебя есть лопата?

— Нет. А зачем?

— Гришу надо похоронить.

Девчушка, покопавшись в углу, принесла деревянный заступ.

Марфа нашла место, где земля была помягче на поляне и выкопала неглубокую яму. Вдвоем с девочкой они уже затемно перекатили тело Гриши на одеяло и волоком дотащили до могилы. Когда Марфа закапывала яму, Таня снова зарыдала.

Вернувшись под крышу, они растопили печурку и улеглись вдвоем спать. Отроковица плакала и никак не могла заснуть. Марфу по обыкновению мучила бессонница.

— Ничего, — утешала она дитя, — утро вечера мудренее.

Наконец они уснули. А утром собрались и пошли через лес. Марфа все время пыталась расспросами узнать у Тани как она тут оказалась и где жила до этого. Но та ничего не помнила о своей жизни. Дорога через чащу выматывала ее. Она все время вздрагивала чуть ли не от каждого шороха и старалась не отходить от Марфы ни на шаг. Через несколько дней они вышли из леса и увидели деревушку, утопающую в зелени.

В небе с утра нависали темные тучи, моросил мелкий дождь. Среди травы ярко алели маки, точно пятна свежей крови.

— Тут нам могут помочь, — обрадовалась Марфа.

Таня же напротив испуганно вцепилась в подол платья девицы.

— Нет-нет-нет, — замотала она головой. — Я хочу домой!

— В лес? — Марфа нахмурилась. — Как ты там жить будешь? Того дома для тебя больше нет. Нужно искать новый.

Она взяла дитя за руку и решительно направилась в селение. Сама по себе деревушка была небольшая, но чистенькая, уютная.

Пройдя немного по улочке, Марфа увидела работавшую в огороде бабку.

— Бог в помощь! — Марфа постаралась выглядеть как можно приветливее. — У вас в округе люди не пропадали?

— Люди нет, — бабка выпрямилась держась за поясницу. — Скотина пропадает, а чтоб люди… Хотя погодь! Года три назад поповна пропала. Пошла в лес за грибами да не вернулась.

Марфа украдкой посмотрела на девочку.

— А где его найти?

— Кого?

— Попа.

— А! А чего его искать? Подле церкви он живет. До церкви-то выйдете, коли сейчас прямо пойдете.

Марфа с Таней поклонились и пошли дальше.

Церковь для такой деревушки оказалась довольно большой. Видать, приход со всей округи собирала. Рядом с храмом находился небольшой дом попа.

Марфа поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Таня осталась стоять поодаль, испуганно переминаясь с ноги на ногу.

Открыл сам хозяин. Он хмуро посмотрел на Марфу, как на нечистого и она немного оробела от этого взгляда.

— Здравы будьте! — девица поклонилась. — Нам сказали что у вас…

Священник перевел взгляд на Таню и брови у него от удивления поползли вверх. Он отодвинул Марфу в сторону и сбежал по крыльцу. На сгибающихся ногах он подошел к девочке.

— Танюшка?.. — неуверенно позвал он, охрипшим от волнения голосом. — Танечка?!

Отроковица со смесью удивления и испуга смотрела на попа.

На крыльцо вышла попадья с корзинкой в руках. Увидев дитя, она выронила корзинку из рук и, пошатнувшись, схватилась за грудь. Марфа придержала ее, чтобы она не упала.

— Танечка, доченька! — батюшка обнял девочку и зарыдал.

— Тятя? — она неуверенно обняла его в ответ.

Матушка пришла в себя и осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, подошла к мужу с дочкой.

— Танюша! — дрожащим голосом позвала она. — Дитятко мое!

— Мама?

Попадья высвободила ребенка из объятий мужа и повела в дом. Поп же все еще всхлипывая упал на колени и стал истово молиться.

Воздав хвалу Всевышнему, он заметил Марфу, по прежнему скромно стоявшую на крыльце.

— Кто ты, девица? — он подошел к ней с невероятно счастливой улыбкой.

— Меня зовут Марфа, я сирота. Хожу по белу свету — своего счастья ищу.

— Заходи к нам в дом — покушай да отдохни с дороги, — батюшка гостеприимно распахнул перед ней дверь.

Марфа на секунду заколебалась, но воспользовалась приглашением.

Дом, как и полагается священнослужителю, был скромным. В красном углу стояло много икон, пахло ладаном. Марфа перекрестилась и поклонилась. Матушка уже успела умыть Таню и посадить ее за стол, уставленный едой. Пока дочка ела, попадья расчесывала гребнем ее волосы.

Хозяин усадил Марфу и сам стал ее потчевать.

— Мы-то уж и не надеялись, что Танюшка вернется, — сказал он украдкой, чтоб дочка не услышала. — Как же ты ее нашла.

— Случайно, батюшка. Я шла из деревеньки, что за лесом и увидела ее в чаще. Она не помнила, кто она и откуда. Думала, что в лесу живет, — тихо поведала Марфа.

— Не иначе как Господь ей тебя послал!

— А нет ли у вас в деревне работы какой?

— Работа всегда есть. Справляемся с божьей помощью. Коли ты ищешь заработок, надо спросить в соседнем селении.

— А может кто у вас в деревне купит поделки? — Марфа достала из котомки искусно вырезанные из дерева ложки.

— Ишь ты! Никак работа столяра Василия?

— Я у него зиму помогала по хозяйству, — Марфа умолчала, что ложки вырезала сама. — Это моя оплата.

— Купить-то купят, да много денег так не заработаешь, — батюшка задумался. — Вот что, на Иванов день около престольного града будет ярмарка. Думаю, твои ложки там втридорога возьмут!

Марфе пришлось рассказать про то как она нашла Таню, про жуткого мужика и землянку.

К вечеру уже вся деревня знала, что поповна вернулась домой из лесу от лешего.

Заночевала Марфа в доме попа. А на следующее утро с рассветом отправилась в путь. На дорогу она получила благословение и немного еды.

Отправиться на ярмарку было рискованно: много людей, много стражи, много внимательных глаз. Но если она устроится в подмастерье к торговцу, то сможет хорошо заработать и уехать с каким-нибудь обозом в соседнее государство.

Марфа успела отойти совсем недалеко от деревни, как ее догнала повозка с двумя хорошо одетыми мужиками. Один был повыше, а другой, управлявший лошадью, потолще.

— Это ты, что ль, поповну нашла? — окликнул Марфу тот что был повыше.

Она молча кивнула в ответ.

— Наш боярин слышал про великую ворожею и послал нас за тобой, — тот что потолще натянул вожжи и повозка со скрипом остановилась. — Залезай!

Глава 5

Марфа ехала в тряской повозке. Слуги устроились вдвоем на облучке и сидели молча изредка нет-нет да и поглядывая на нее. Видно, им было любопытно поглядеть на ворожею, что людей находит, да от чудищ спасает. Девица же думала, как теперь быть. Отказаться от приглашения боярина она не могла. А ну как осерчает и позовет стрельцов, а те и казнят ее как ведьму. Сказать прямо, что она не ворожея тоже нельзя. Или решат, что она обманщица и посадят в темницу, или опять же примут за отказ и казнят. Марфа так задумалась, что по привычке начала рассуждать вслух. Слуга, тот что повыше, толкнул своего приятеля в бок. Тот непонимающе уставился на высокого.

— Чего?

Высокий вытаращил глаза и едва заметно кивнул в сторону Марфы. Товарищ нахмурился и тоже услышал, как ворожея что-то бормочет. Они проехали еще немного, напряженно вслушиваясь. Толстяк уверенно разобрал: «сказать боярину?» и «так посадят, а то и казнят».

— А боярин гневлив? — внезапно обратилась Марфа к слугам.

Возница от неожиданности натянул поводья и старая кляча, тянувшая повозку, остановилась.

— Почему вы остановились? — насторожилась Марфа нащупывая кочергу.

— Мы это,.. — неуверенно начал толстяк.

— По нужде! — нашелся его товарищ.

— Да!..По нужде!

И быстро спрыгнув с повозки, они скрылись за ближайшим деревом.

— Слыш-но чо, Сень! — быстро зашептал высокий и сделал страшные глаза. — Видать она уже поворожила, да все знает!

— Да ну, Сань! Что она там может знать?

— Ты видал как она зыркала на нас-то? Как будто прямо всю душу наизнанку вывернула!

Толстяк задумался над услышанным «посадят или казнят».

— Знаешь что, Сань, сознаться нам надо! Авось боярину-то она нас не выдаст!

— Да ну, Сень, а вдруг в кого обратит?

— Так а мы ей заплатим!

На том и порешили.

Когда они вернулись к повозке, Марфа уже ожидала чего-то недоброго и сжала пальцы на кочерге так, что костяшки побелели.

Мужики же неловко потоптавшись возле повозки попадали на колени и стали биться лбами оземь.

— Смилуйся, кудесница! — завопили они наперебой. — Не губи, милая! У нас семьи есть, дети малые! Не лишай их кормильцев, родимая!

Брови Марфы на мгновение поднялись вверх от внезапного изумления, но затем она совладала с собой и нахмурилась больше обычного.

От ее сурового взгляда слуги заголосили еще больше.

— Не выдавай боярину, что мы сундук взяли! Бес попутал! У нас семеро по лавкам — кормить поить надо! Богом клянемся, больше никогда чужого не возьмем! Бери что хочешь, все деньги тебе отдадим, пощади только!

— Сундук где? — сердито бросила Марфа. И ее слова прозвучали как стук молотка, забивающего гвозди в крышку гроба.

— Ик.. На старой мельнице! — облегченно выпалил Саня.

Сеня, лишившийся от страха дара речи, согласно закивал.

— Поехали к вашему боярину, коли не хотите в темницу!

Мужики резво вскочили в повозку и что есть мочи подгоняя старую клячу поехали навстречу своей доле.

Боярин жил в просторной усадьбе. Его владения простирались на несколько верст окрест. Сначала повозка проехала мимо луга с пасущимися лошадьми, а затем через яблоневый сад. Сам же терем изнутри изумлял: горницы дышали богатством, но срублены были бестолково. Дорогая утварь и заморская мебель стояли абы как, тесня друг друга.

Боярин оказался человеком в летах, но довольно энергичным. Он сам лично вышел встретить Марфу на крыльцо и гостеприимно поприветствовал ее, когда она спустилась с повозки.

— Антип Петрович! — представился он жестом приглашая Марфу войти. — Очень рад, очень рад!

Марфа скромно остановилась в больших сенях.

— Проходи-проходи! Как тебя звать, душенька?

— Марфа, — девица последовала за хозяином в трапезную.

Ее усадили за стол и несколько слуг засуетилось, накрывая для завтрака.

— Ты знаешь, душенька, для чего я тебя сюда позвал? — Антип Петрович придвинул к ней блюдо с ароматными свежими булочками и перешел сразу к делу. — Я тут слышал ты одну девочку пропавшую отыскала.

Марфа кивнула в ответ, умолчав, что это вышло случайно.

— Ну так вот: пропал у меня сундук. С мехами, златом и серебром. Все обыскали, ан нет нигде.

— А давно пропал-то? — Марфа слушала и поглощала еду, слуги, видя с какой скоростью исчезают кушанья все подносили и подносили их.

— Да месяц как.

— Может украл кто? — при этих словах Саня с Сеней, подслушивающие около открытой двери трапезной, напряглись.

— Может и так, — кивнул боярин, — да только сундук-то как испарился. Найдешь? Я за работу отплачу тебе.

— Добро, — согласилась Марфа, делая вид, что это ей интересно. — Ворожить ночью буду. Как солнце сядет принесите мне свечи, таз какой, да кувшин с водой. А день мне отдохнуть надобно.

— Отдыхай, душенька, — с этими словами Антип Петрович оставил ее.

После завтрака ее отвели в небольшую горницу. Как для боярских хоромов она была скромной: простая кровать, да старый ларь для вещей. Видать, для обычных гостей. Но для Марфы оказалось роскошью лечь на кровать с мягкой периной да подушками после странствий по полям да лесам.

Но как же теперь указать боярину на сундук? Марфа задумалась и по привычке начала тихо рассуждать вслух.

— Как он там оказался? А как пропал? Видать без нечистого дело не обошлось.

Она пыталась придумать годную историю пропажи сундука, но в голову пока ничего не приходило. Благо времени у нее до вечера было много. Что если сундук забрало какое-то чудище? Какое именно чудище? Да и зачем ему сундук-то со златом и мехами?

У Марфы разболелась голова, и мягкая перина, как болотная топь, утащила на дно — девица заснула.

Снилось ей диковинное существо с крыльями, которое несло в когтистых лапах сундук. Чудище прилетело в огромное гнездо, открыло сундук и начало перебирать сокровища. Потом захлопнуло крышку и постучало.

Марфа проснулась. За окошком уже стемнело. Стук повторился. Она с трудом поднялась с постели. Все тело ужасно болело. Она даже не замечала, насколько измоталась за время пути и битву с лешим. А на мягкой перине она размякла. С трудом подойдя к двери Марфа открыла.

На пороге стоял Сеня с подносом в руках и тазом под мышкой.

— Боярин того… принести велел! — торопливо выпалил он.

Вода в кувшине, стоявшем на подносе, расплескалась, а огонь свечи все время дрожал, как и сенины руки. Марфа попыталась забрать у него поднос, но Сеня протиснулся боком в дверь и закрыл ее за собой. Поставив поднос на деревянную крышку, а таз на пол он не спешил уходить, явно желая что-то сказать, но не решаясь.

— Мы тут, — наконец неуверенно начал он, — мы тут с Саней подумали… Зря мы тебе про сундук-то сказали. Ты ж ворожея. Считай, работу за тебя сделали.

Он замолчал, набрал побольше воздуха и выпалил:

— Так-то половина награды нам причитается!

У Марфы на мгновение отвисла челюсть от такой наглости. Мало того, что мужики у хозяина сокровища украли, так теперь еще денег хотят, чтоб вернуть! Она бросила на Сеню гневный взгляд. Тот икнул от испуга и задом попятился к двери.

— А не боитесь, что я вас в кого-то обращу? — Марфа наступала за ним следом.

— Ик!.. Ты ж ворожея, а не видунья. А коли не поделишься наградой, так мы того!.. Скажем боярину, что это ты сундук стащила!

Он стремительно выскочил из горницы и закрыл за собой дверь.

— Ах ты ж! — она злобно пнула ларь. — Будет вам награда! Вы у меня пожалеете, что на чужое добро позарились!

Она умылась из принесенного кувшина. Стало получше. Головная боль прошла, но все тело ныло. Остаток ночи она провела придумывая как теперь быть. А на утро с петухами вышла из горницы и потребовала будить боярина.

Боярин спросонья хотел наказать разбудивших его слуг, но услышав, что его требует ворожея, подскочил с постели и босой в одной рубахе предстал перед Марфой. Вид рассерженной, не спавшей ночь девицы произвел на него глубокое впечатление.

— Что случилось, душенька? Ты нашла сундук? — с надеждой спросил он.

— Вижу тьму, всюду пыль, слышу скрип и ветра вой, — слегка осипшим от недосыпа голосом пробормотала Марфа.

Боярину и остальным присутствующим стало не по себе.

— Вели запрягать повозку. Я вижу сундук на заброшенной мельнице!

Антип Петрович облегченно вздохнул.

— Саня! — закричал он.

Слуга тот час явился.

— Бери Сеню и едьте на старую мельницу! Чтоб привезли мой сундук!

Саню как ветром сдуло.

Марфа поклонилась боярину.

— Покуда сундук не привезут, я буду в горнице. Как слуги вернутся не трогайте сундук — позовите меня.

Она легла на мягкую перину и наконец спокойно заснула.

Спала она увы не долго. Саня с Сеней обернулись довольно быстро. Они стояли по бокам сундука с довольными ухмылками. Однако, вид сердито нахмуренной Марфы с растрепанной косой произвел на них гнетущее впечатление.

— Я ж наказывала не трогать сундук, — буркнула она боярину. Тот развел руками.

Марфа лукавила: наказывала-то она не трогать сундук уже после того, как Саня и Сеня уехали. Улыбки окончательно исчезли с лиц слуг.

Девица сделала вид, что внимательно осматривает сундук.

— Так и есть! — наконец сказала она. — На сундук наложено проклятье!

Антип Петрович удивленно вскинул брови, кто-то из прислуги ахнул, а Саня с Сеней побелели как снег.

— Что ж делать, душенька? Сможешь его снять?

— Попробую. Мне нужны травы. Можно гляну в стряпчей?

Боярин кивнул. Марфу проводили в тесную стряпчую, уставленную утварью и жарко натопленную. Под потолком висели сушеные грибы, связки лука, чеснока и пучки пряных трав. Марфа выбрала неказистый пучок чабреца, сунула его в огонь и потушила.

Затем она принялась водить тлеющим веником над сундуком, по привычке бормоча под нос.

Саня явно разобрал «не будь жадных» и «казнить во благо». Все в напряжении ждали. Боярин начал терять терпение и стал постукивать ногой. Наконец, когда от пучка осталась половина, а все вокруг пропахло дымом, Марфа сухо изрекла:

— Можно открывать!

Антип Петрович радостно кинулся к своим сокровищам. Он достал из-за пазухи ключ и, открыв замок, принялся проверять содержимое.

— Что возьмешь за работу? — поинтересовался он у Марфы, убедившись, что все ценности на месте.

— Десять ударов плетей.

Повисла тишина. Боярин изумленно вытаращил на девицу глаза. У Сани с Сеней отвисли челюсти.

— А что ж так? — придя в себя уточнил Антип Петрович.

— Да вот, ваши слуги, когда меня сюда везли, сказали, что работа простая. Меня накормят и напоят. А коли я справлюсь, так они хотят половину награды. Так что пять ударов мне, пять им.

Саня с Сеней переменились в лице. А боярин захохотал.

— Славная шутка, душенька! — выдавил он из себя, вытирая навернувшиеся на глаза слезы, и протянул Марфе кошель. — Вот тебе за работу награда. А этим, — он кивнул в сторону остолбеневших слуг, — я всыплю десять плетей! По пять на каждого. Пусть знают как своего боярина за нос водить!

Саня с Сеней бухнулись на колени и поползли к Антипу Петровичу с воплями и стонами. Боярин пригрозил им кулаком, но те упорно пытались схватить его за полы кафтана и облобызать.

— Хорошо ты повеселила старика! — сказал боярин, отогнав от себя пинками незадачливых слуг. — За это тебе полагается отдельная награда. Чего хочешь?

Марфа задумалась.

— Я еду в престольный град. Пущай меня хоть подвезут до ближайшей деревни.

— Эй вы, болваны! — заорал боярин и Саня с Сеней тут же приползли к нему. — Отвезите девицу в деревню. Да возвращайтесь поскорее — не то еще десять плетей всыплю!

Марфа поклонилась боярину, забрала свою котомку и вышла на крыльцо. Не прошло и получаса, как она ехала в повозке в сопровождении насупившихся слуг.

— Это все ты виновата, ведьма проклятая! — зло бросил Саня, когда они выехали за пределы поместья.

— Нет, мужики. Это работает проклятье. Вы когда сундук воровали, оно уже было на сокровища наложено.

— Да иди ты!.. — Сеня недоверчиво махнул рукой. — Ты ж сняла проклятье.

— Снять-то я его сняла, — задумчиво протянула Марфа. — Но только с сундука.

Саня натянул вожжи и повозка остановилась.

— Смилуйся, кудесница! — наперебой заголосили слуги. — Не дай погибнуть! Сними с нас проклятье! Что хочешь сделаем!

Марфа злорадно полюбовалась на унижающихся слуг и развела руками:

— Сильное проклятие! С сундука с трудом сняла. С вас — не смогу.

Саня с Сеней в который раз за день сделались белыми и стали пуще прежнего умолять девицу.

Марфа вздохнула:

— Но! — слуги с надеждой уставились на нее. — Проклятье работает, коли вы обманываете и воруете. Будете жить честно и с вами будет все хорошо.

Саня с Сеней переглянулись и печально замолкли.

«Да они неисправимы!» — с возмущением подумала Марфа. Ее очень допекали глупцы, но глупых и жадных она вообще не переносила.

Глава 6

Федор Иванович очнулся посреди леса. Болела грудь и затылок. Он с трудом поднялся с земли. Голова закружилась, и ему пришлось прислониться к ближайшему стволу. Последнее, что он вспомнил, как он в пылу охоты гнался за оленем. Все глубже и глубже в чащу. Это было совершенно глупо. Азарт ослепил его — а ведь Федор гордился своей холодной головой. И совершенно естественно, что всадник на коне, мчащийся во весь опор, получил хлесткий удар веткой дерева. Его выбило из седла, и он крепко приложился затылком.

— Дела-а-а… — протянул Федор, нащупав на голове здоровенную шишку.

Солнце уже клонилось к закату. Охотились же они на востоке. На земле были видны следы лошади, но вели они с севера. Немного постояв, пока утихнет головокружение, и сориентировавшись, Федор Иванович поплелся на восток.

Шел он довольно долго, но лес оставался по-прежнему дремучим. Голова немного кружилась и его мутило. От того он незаметно забирал все время севернее. На пути попался мелкий ручей. Федор не помнил, чтобы его пересекал. Он с облегчением напился холодной воды и умылся.

Когда Федор поднял глаза от воды, увидел крестьянку. Она стояла на противоположном берегу ручья и настороженно его разглядывала.