Журналист. Дело Полины

— Тогда… — Редактор на мгновение задумался. — Тогда это будет уже совсем другая история.

— Ты хочешь знать цену? — тихо произнес он. — Хорошо. Я расскажу тебе. Два года назад на этом самом стуле сидел другой человек. Звали его... допустим, Сергей. Отличный был журналист. Огонь. Как ты. Приехал из областного центра с горящими глазами и желанием вывести всех на чистую воду. Он тоже заинтересовался делом Полины Волковой. Не сразу, но докопался. Нашел какие-то старые отчеты об утечках, начал задавать вопросы. Ему даже удалось поговорить с одним из бывших инженеров завода, который уже был на пенсии.

Редактор взял со стола бутылку с минералкой и налил себе полстакана, но пить не стал.

— Сначала это были намеки. Просили не лезть. Потом — визит вежливости от службы безопасности завода. А потом... потом они взялись за его семью.

Виктор Степанович сделал глоток и посмотрел на Илью поверх стакана.

— У него была младшая сестра. Студентка. Возвращалась вечером из библиотеки. На неё напали какие-то отморозки в подворотне. Не ограбили, нет. Просто... избили. Сильно. Перелом челюсти, сотрясение. Она до сих пор заикается и боится выходить из дома одна.

Он поставил стакан на стол.

— На следующий день Сергей пришел ко мне. Бледный как смерть. Он положил на стол заявление об увольнении по собственному желанию и показал билет на поезд. Сказал только одну фразу: «Я всё понял». И уехал в тот же вечер, даже не забрав все вещи из кабинета.

Редактор кивнул на конверт с деньгами.

— Эти деньги — цена твоего спокойствия и безопасности твоих близких, Илья. Это не взятка за статью о Дне города. Это страховка. Пока ты берешь их, ты под их защитой. Ты становишься частью системы, а таких не трогают. Но как только ты откажешься... ты снова станешь угрозой.

Он подвинул конверт к Илье.

— Бери. И подумай о том, что у тебя есть. Мать? Отец? Девушка? Ты готов рискнуть их безопасностью ради своей правды? Поверь, Волков и его люди не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои интересы. Твоя правда здесь никому не нужна, кроме тебя самого. А вот твоя боль может стать очень реальной для тех, кто тебе дорог. Ты думаешь, что они там, далеко, в Москве? Но ты же понимаешь, что их достанут даже из-под земли.