Чтоб тебя расщепило

— Это ужасно, что мы заняли твою планету. Мне плохо от того, что тебе приходится прятаться.

Симбиот отключил запись и вернул сигнал с камер наблюдения.

— Не выдержал длительного одиночества, отсутствия живого общения, — пояснил Симбиот. — Кстати, об инциденте запрещено распространяться.

Яндэр разочарованно улегся. «Тоже мне секрет».

IX

Яндэр лежал на диване. Окна-экраны мигнули, и на всех сразу загорелась надпись: «Смена режима». Он подошел к окну, вывел крест пальцами по холодной вибрирующей гладкой поверхности. Из множества миниатюр выбрал ту, на которой демонстрировалась граница. Откуда-то из самых недр медленно выползали по рельсам к вершине купола непрозрачные панели. За ними по пятам тянулась, укутывая плантации одеялом мрака, тень. Лепестки защитного слоя сошлись, опустились ближе к прозрачному слою. Пространство станции поглотила тьма. Выстрелом прозвучало и отразилось едва уловимым эхом тихое «Клац». Это лепестки зашли в назначенные пазы. Яндэр, как завороженный, следил за процессом, поражающим своим масштабом. Включился свет. На всех экранах разом выскочило сообщение: «Связь потеряна».

Наступил тот самый период, ради которого и находился на Симаргливе человек. Потекли похожие один на другой молчаливые дни с повышенным вниманием к происходящему вокруг. Яндэр большую часть времени проводил в рабочем помещении, а вскоре и ночной сон перенес со спальни на диван. Теперь информация на окнах-экранах почти всегда находилась под его контролем. Иногда он переключал изображения с внешних камер, пытаясь хоть как-то развлечься. Спустя несколько дней после закрытия в разное время по ночам небо светилось неярким то зеленым, то красным, то фиолетовым разливом. Однообразие видов, на которых почти ничего не происходило, скоро наскучило. Периодами Яндэр пробовал подключить связь, подкармливая иррациональную надежду на то, что, может быть, он не целиком отрезан от мира. Напрасно. На экране всякий раз выскакивало сообщение отказа.

Счет дням потерялся. Внешние датчики фиксировали незначительное повышение радиоактивного фона. Внутренние анализаторы на каркасе купола показывали норму. Система сменила яркий свет на приглушенный. Яндэр лежал на диване с закрытыми глазами, пытаясь заснуть. Откуда-то со стороны донесся невнятный шепот. Дежурный резко встал, настороженно повертел головой, посидел несколько секунд неподвижно, ожидая снова услышать и понять, откуда исходит звук. Но ничто не нарушало привычный фоновый шум. Он лег и закрыл глаза, решив, что шепот приснился в полудреме, но заснуть нормально этой ночью уже не удалось.

Первые проблемы со сном, пускай не столь значительные, начались еще до этого инцидента. Искусственное освещение плантаций и помещений, конечно, разрабатывалось с учетом необходимости поддержания биологических ритмов живых обитателей купола. Но человеческий мозг слишком сложная штука, чтобы регулировать хотя бы одну простую функцию, такую как сон, одним только светом.

Через пару дней в обеденное время Яндэр копался на кухне в упаковках готовой еды, выбирая что-то по вкусу, когда услышал тихий шепот: «Сам». Пачка выпала из рук. В висках застучало. Он резко повернулся в сторону голоса. Никого. Пустая стена. Подождал. Тишину нарушали лишь отдаленные, еле различимые звуки работающей техники. Он взял одну упаковку с едой и вернулся в рабочий зал, решив для себя, что неверно интерпретировал им же созданный шум, раздавшийся эхом в помещении.

Свет переключился в вечерний режим. На окнах штатно менялись данные. Яндэр лежал на диване. «Сам растерял», — раздался шепот. Сердце заколотилось, словно готовилось выпрыгнуть из груди. Ладони взмокли. Руки затряслись. Дежурный подскочил. Он обошел помещение, заглянув в каждый угол. Ничего.

— Сим? Ты вернулся? — спросил он с надеждой в голосе.

Мерный гул. Яндэр подошел к экрану, запустил перезагрузку модуля связи. «Нет связи», — предательски загорелось в ответ. «Сам растерял», — повторился шепот. Вознамерившись разобраться в происходящем, он пошел по всем помещениям в поисках источника, но так ничего и не нашел. Вернувшись на рабочий этаж, он сел на диван. Его трясло, как на морозе. Оперся локтями на колени и мысленно перебирал варианты объяснений явлению: «Чтоб тебя расщепило. Я схожу с ума? Нет, нет, нет. Только не это. Если бы я сошел с ума, я бы не осознавал это. Сумасшедшие же верят в свои галлюцинации? Вроде так. Нет, точно это так. Ага, значит, что-то здесь издает звук. Симбиот. Может, сообщение об отсутствии связи ложно? Или какая-то запись, но зачем. Так же свели с ума моего предшественника? Проверяют, как я справлюсь с проблемой? Чушь какая-то. Да чтоб вас всех расщепило, если это так! Ладно, главное не поддаваться. Я найду источник». Яндэр обхватил голову руками. Ночью он так и не уснул, напрасно ожидая голос, чтобы отыскать, откуда он звучит, убежденный, что ситуация подстроена Симбиотом или хозяином планеты.

Через несколько дней дежурный пошел прогуляться по плантациям и лично убедиться в том, что работы идут по плану не только в отчетах. Вид он имел весьма потрепанный: под глазами плотно обосновались синяки от недосыпа, многодневная щетина закрывала нижнюю часть лица, добавляя суровости, отросшие немытые волосы давно не встречались с расческой, а завершала образ измятая одежда.

Яндэр брел по дорожке, когда его внимание привлек неподалеку расположившийся робот, который кропотливо множеством мелких манипуляторов с кисточкой на конце проделывал странную, непонятную своим назначением процедуру с цветками растения. «Бракованный», — прозвучало со стороны. Житель купола вздрогнул, замер. Через пару секунд, обращаясь к тому самому роботу, произнес:

— Ты это слышал? Нет?

Он подошел к электронному собеседнику и тщательно осмотрел его дрожащими руками. «Нет, речевого модуля точно нет», — заключил дежурный, вздохнул и добавил, будто ему ответили:

— И я не слышал. Просто шорох.

Он помотал головой и пошел дальше. Сделав несколько шагов, остановился, разглядывая что-то в отдалении. Его брови взлетели от удивления. Яндэр потер глаза. Нет, силуэт со слегка размытыми контурами по-прежнему стоял перед ним. Дежурный всмотрелся в него. Очертания показались какими-то знакомыми. Он направился к фигуре, желая рассмотреть ее поближе, но та удалялась, сохраняя то же расстояние между ними.

— Юзиэ! Погоди, — осенило жителя купола.

Как же он сразу не смог узнать его, которого так долго искал. Вот он такой, каким Яндэр его видел в последний раз: невысокий, плотный, круглолицый, в темно-серых брюках с множеством карманов и такой же рубашке. «Но как он мог оказаться здесь?» — пробежала мысль. Дежурный торопливо пошел навстречу Юзиэ. Фигура дрогнула и растворилась. Яндэр остановился, покрутил головой, зажмурил на мгновение глаза, открыл их и осмотрелся вокруг. Роботы, растения. Полетели брызги полива и намочили брюки. Одежда прилипла к спине.

Яндэр оказался выбит из колеи. Ощущая бессилие перед проблемой, он попытался спрятаться от нее, проигнорировать. Ночью, надеясь, что столь необходимый и желанный сон наконец придет, он улегся на бок, уткнувшись ухом в поверхность дивана, на голову водрузил подушку, прижав ее ко второму уху, и закрыл глаза. Ожидание сна оказалось напрасным: вместо него вновь явился говор: «Сам бракованный». Яндэр подскочил, сжал подушку. Мгновение. Подушка стремительно пролетела над настольным экраном. Дежурный выдохнул, лег на спину и уставился в потолок. Пальцы одной руки затарабанили по дивану. В течение ночи он несколько раз проваливался редкими короткими урывками в полудрему и резко возвращался в состояние бодрствования, что не придавало ему ни свежести, ни сил, а только еще больше утомляло.

Из-за постоянно накапливающейся усталости дневные действия давались все сложнее. Стоя возле окна-экрана, уже некоторое время Яндэр автоматически переключал информацию. Его рассредоточенный взгляд улавливал лишь отсутствие тревожных сигналов. Внизу за стеклом все также простирались плантации, живущие своей идеально отлаженной жизнью. На дорожке неподалеку от станции, попадая в поле зрения дежурного, возникла фигура Юзиэ, разрушив тем самым внешний порядок, хоть в малой степени успокаивавший наблюдателя. В этот раз это был не размытый, неясный силуэт, а вполне четкий повернутый лицом к зданию человек приятной наружности с доброй, обезоруживающей улыбкой. Взгляды встретились. Ладони и лоб прильнули к холодной вибрирующей глади. Дыхание участилось. Поверх миниатюр появилась испарина. «Ждет». Яндэр шагнул спиной в сторону лифта. Руки дрожали. Фигура растворилась. Затрясло все тело. Слюна с трудом стекла по горлу. Влага на стекле высохла. Камеры транслировали стандартную жизнь. Дежурный сел в кресло и закрыл глаза.

Ночью он, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, переключал изображения с камер внешнего наблюдения. Уже несколько ночей небо оставалось темным. Свободная рука лежала на подлокотнике и все время сжималась в кулак и разжималась. На картинках кроме линии горизонта почти ничего не было видно. «Растерял, бракованный». Яндэр застыл, чувствуя напряжение в каждой мышце. Мгновение, два, три. Рука опустилась на клавишу. Монитор послушно мигнул. Еще. Назад. Пульсирующее движение кисти остановилось. Яндэр наклонился к экрану, потер поверхность. Над пустыней парил мерцающий маленький огонек. Он светил столь слабо, что его лучи не касались грунта, оставляя его в темноте.

— Чтоб тебя расщепило! Что вообще происходит?

Огонек приблизился к куполу, повисел и погас. Яндэр подождал, но пейзаж остался пустым. На трансляциях с соседних камер также огонек не появился. Яндэр проверил весь внешний периметр, но загадочное явление нигде не повторилось. «Может, это был глюк камеры?» — придумал он объяснение. Однако тайна огонька уже занозой застряла в памяти, и он снова и снова возвращался мыслями к ней.

Синяки под глазами от недосыпа с каждым днем становились все ярче. Бодрящий напиток, уже не дававший нужного эффекта, потреблялся в чрезмерном количестве в светлое время суток. Ощущение неразрешимости навалившихся проблем подпитывало апатию. Когда за куполом рассвело, в поисках ответа на вопрос: «Что же он видел ночью?» — дежурный просмотрел камеры внешнего наблюдения, но нашел все те же пустые пейзажи без признаков жизни. Челюсти сжались до боли. Ногти впились в ладони. Стук от удара кулака по столу разорвал привычный гул. Тонкий экран слегка качнулся. С каждым днем эмоции все сложнее поддавались контролю. Беспокойная рука коснулась губ. Зубы откусили ноготь. Его осколок упал на клавиатуру. Яндэр посмотрел на кончики пальцев, опустил руку и застучал пальцами по столешнице.

Внешний радиационный фон нормализовался. Наступила еще одна бесконечно-тягучая ночь. Дремота окутала туманом сознание. «Сам растерял, бракованный». Яндэр вздрогнул и чуть не упал с кресла. Он потер лоб, оглянулся, шумно вздохнул. Тихая пустыня отдыхала во тьме. «Может, огонек связан с каким-то исключительно ночным явлением? С чего я решил, что могу найти что-то днем?» — пронеслось в голове. Виды с внешних камер замелькали. На кадре с тем же самым номером в углу, что и вчера, приблизительно в то же самое время снова появился мерцающий слабый огонек. Он достиг границы и погас.

— Отблески. Просто отблески, — пробормотал Яндэр, уговаривая себя, поскольку понимал, что ему не решить эту загадку, по крайней мере, пока закрыт купол.

Он расположился поудобней в кресле, откинул голову на спинку и закрыл глаза.

День. Единственный житель купола поднялся на крышу и устроился на краю. Свет погас. Тьма укутала пространство плантаций. Снизу доносился тихий шорох передвигающихся роботов. Сверху клацнуло, и непроницаемые панели приподнялись из удерживающих пазов. Создавалось ощущение, что небеса треснули. Лепестки защитного слоя возвращались в землю, обнажая яркую синеву над головой. Лучи Глизе первыми ворвались под купол, едва появился малейший просвет, стараясь забраться в самые дальние уголки, разгоняя мрак. Купол открылся. Глубокий вдох. Глаза на мгновение закрылись. Губы дрогнули. Яндэр еще долго наблюдал за небом. Больше он не взаперти, да и Симбиот скоро выйдет на связь. Уже это давало надежду.

X

В первую же ночь дежурный поехал к внутренней границе купола под камерой, на которой видел мерцающий свет. Он выключил фары, вышел из машины и уставился в темноту в ожидании. Тишину нарушало лишь шипение нагнетаемого системой воздуха. Бесконечно тянулись минуты. Пульт вертелся в руках. Упал. Яндэр поднял и сунул в карман. Огонек появился вдалеке и ничего вокруг не подсвечивал. Завис в воздухе. «Чтоб тебя расщепило», — подумал житель плантаций, глядя на иссиня-черный небосвод. Возможности зрения уступали камерам. Царила непроглядная тьма. Свечение поплыло навстречу. Яндэр подошел вплотную к куполу, прищурился. Исчезло. Появилось. Исчезло. Никакой периодичности. Хаос. Ближе. Больше. На фоне ночной темноты проявился контур человеческой фигуры в свободном комбинезоне с надетым капюшоном. Мучительной загадкой была светившаяся в темноте кожа. Поворот головы — огонек погас. Еще разворот — горит. С каждым шагом навстречу плавно вырисовывались черты лица: миндалевидные глаза, чуть вздернутый нос и тонкие, хорошо очерченные губы. Яндэр застыл, казалось, что даже забыл дышать. Не дойдя около двух метров, внезапный гость остановился. Взгляды примагнитились. По ту сторону находилась женщина лет тридцати. Незнакомка сделала несколько шагов назад, не отводя взора, затем развернулась и быстро ушла в темноту. Исходивший от кожи свет закрыла одежда. Одна тайна сменила другую. Яндэр постоял некоторое время в размышлениях над новой головоломкой, после чего вернулся на станцию.

Возобновилась связь, а значит, и доступ ко всеобщей информационной базе. И поскольку дежурный в одно мгновение превратился в запасного игрока, то настало время разобраться со своими личными проблемами и выяснить, где заканчивается реальность и начинается иллюзия.

Яндэр стоял возле рабочего стола, оперевшись на него ладонями и перенеся часть веса на руки. На одном из окон с невероятной скоростью, превращавшей изображение в размазанное нечто, мелькали сводки за прошедший период — Симбиот изучал информацию, загруженную на местный сервер в его отсутствии.

— Сим, расскажи о Симаргливе.

Не отвлекаясь от основного занятия, Симбиот вывел на экран внешнего наблюдения видео: оранжевый плазменный шар. Первая планета от звезды кобальтово-синего цвета с тонкими темными кольцами. Следующая держала на орбите два крупных естественных спутника. Третья превосходила размером предыдущие и содержала четыре саттелита. Вокруг последней, самой крупной планеты вращались двенадцать мелких объектов.

— Симарглив — первая в звездной системе Глизе, — комментировал Симбиот.

Яндэр помотал головой и с нетерпением перебил:

— Стоп, я не об этом.

Монитор мигнул и покорно переключился на границу пустыни и океана: легкая волна мягко накатывала на переливающийся оттенками зеленого берег.

— Известно, что большая часть поверхности покрыта водой.

Яндэр выпрямился и снова остановил рассказ:

— Прости. Опять не то. Что там с жизнью?

На дисплей вернулись изображения с камер внешнего наблюдения.

— Никаких признаков наличия живых организмов не обнаружено. Все живое завезено, — коротко, с ноткой недоумения ответил Симбиот. — Кстати, первыми постоянными жителями стали специально созданные бактерии.

— Это я знаю. Может, тогда о периоде исследования и колонизации?

— Что-то конкретное?

Дежурный начал ходить по помещению туда-сюда.

— Да. Кто, кроме плантаторов, высаживался на планету? Как надолго? Могли ли остаться другие группы людей? — задал наводящие вопросы он.

— До плантаторов были исследователи. По завершении миссии все они покинули Симарглив.

— Точно все? Может, кто-то остался?

— Совершенно точно. Осознаешь ли ты в полной мере всю степень хрупкости человеческого организма? — с подозрением спросил Симбиот.

Яндэр остановился возле окна. Внизу хлопотали над зелеными насаждениями роботы.

— Любопытно. Возможно ли остаться в тайне от плантаторов?

— Остаться можно, выжить — нет. Человеку нужна пища, которой нет на планете, только на плантациях. Какой-то детский вопрос. Что с тобой происходит? Ты здоров?

— Сим, а у тебя есть чувства?

— Конечно.

— Откуда? Ты же искусственный интеллект. Зачем они тебе? У роботов их нет. У более сложных имитатов — тоже, только заданное программой подражание внешним проявлениям чувств и эмоций.

— Смотря что считать искусственным, — обиженно заметил Симбиот.

«Интересно, он имитирует или действительно обижается?» — подумал Яндэр, уловив интонацию собеседника.

Ночью дежурный вновь отправился к границе. Он оперся на теплый капот. Прохладный пластик пульта легко скользил в руках и постепенно нагревался. Беспросветная темнота ослепляла. Справа и слева шипел воздух. «Может, я сошел с ума? Сколько прошло времени? Минута? Час? Скоро рассвет?» Он запрокинул голову к чернеющему небу. Пустыня оставалась бездвижной. Тяжелый вдох. Яндэр встал, сунул пульт в карман, подошел к дверце и бросил последний взгляд. Силуэт. Сердце застучало предательски громко. Ладони вспотели. Долгожданная гостья явилась. Сегодня ее кожа не светилась. Когда она приблизилась и оказалась напротив, Яндэр включил с пульта фары и зажмурился от перепада освещения. Незнакомка подняла руку, закрывшись от света, бьющего в глаза. После привыкания к новым условиям они получили возможность внимательно разглядеть друг друга. Гостья улыбнулась, дежурный станции ей ответил тем же. Она подошла вплотную к куполу, подняла левую руку, прислонила ладонь к перекрытию на уровне груди. Яндэр замешкался. Руки дрожали. Несколько неуверенных шагов, и его левая ладонь прильнула к месту, где находилась кисть незнакомки. Их разделяла холодная упругая скользкая гладь. В животе у него что-то сжалось, а во рту пересохло. «Рассудок меня покидает?» Жительница пустыни первой опустила руку.

— Кто ты? — спросил обитатель купола.

Гостья указала на купол, потом на свое ухо и отрицательно помахала головой, развернулась боком и двинулась вдоль границы. Дежурный последовал за незнакомкой. Через несколько метров она улыбнулась ему и спешно ушла. По ту сторону зеленые песчинки полетели, чуть оторвавшись от земли, освещаемые светом фар. Шипел воздух, поддерживая жизнь внутри купола.

Не спалось до утра. Он обыскал базы данных. Отчеты. Отчеты. Отчеты. Где же записи с камер?

— Сим?… Си-и-ими-и-и…

Яндэр закинул ноги на стол и сцепил пальцы рук замком.

— Что-то случилось?

— Куда деваются записи с камер наблюдения?

— У тебя что, бессонница? Колыбельную спеть?

— С внешних камер?

— Нет никаких записей. Кому нужны терабайты бессмысленной информации? Онлайн любуйся.

— Я тебя что, разбудил?

— Весь ваш человеческий мир держится на мне, а ты меня по пустякам дергаешь.

— Совсем не записывают?

— Если кто-то или что-то попытается сломать купол, то запишет. У тебя все?

— А где сейчас мой свихнувшийся предшественник?

Симбиот помолчал. «Опять что ли отключился?», — подумал Яндэр и опустил ноги.

— В исследовательском центре, разрабатывающем технологии восстановления поврежденной нервной системы.

Обитатель плантаций проглотил слюну.

— Ему новый мозг выращивают? — с сарказмом уточнил он.

— Нет. Новые клетки встроятся в старую систему и будут работать по ее правилам.

— Подопытный. Чтоб вас всех расщепило, — пробурчал Яндэр и сжал кулаки.

Симбиот отключился. «Она слишком реальна… Не исчезла… Настоящая. Живая». Мерный гул утопил сознание.

Рассвело. Дежурный стоял возле окна с чашкой бодрящего напитка и радостно напевал что-то невнятно себе под нос, следя за происходящим внизу. Впервые за долгое время он привел себя в порядок, хотя под глазами синяки от хронического недосыпа никуда не делись. «Кто же ты такая, жительница пустыни? Мокошанка? Что делаешь здесь? Или просто знакома с мокошанами и их традициями? Да уж, сплошные загадки», — подумал Яндэр, вздрогнул и нахмурился от внезапно возникшей мысли: «А она реальна?» Он испуганно осмотрелся, будто за ним следят и кто-то может услышать догадку. Он осознал глупость закравшегося страха, помотал головой, выдохнул и вернулся к наблюдениям. Жизнь плантаций текла своим чередом.

Стемнело. Автомобиль остановился под заветной камерой. Теплый капот. Гостья. Холодная перегородка. Стоит ли верить своим глазам? Улыбка. Взгляд. Незнакомка показала на фары, затем горизонтально расположив ладонь, провела небольшой амплитудой руку сверху вниз. Яндэр уменьшил яркость света фар. Из кармана комбинезона вынырнула стеклянная полусфера с маленькими непрозрачными деталями внутри. Гостья села на землю, скрестив ноги. Поставила устройство себе на ладонь, нажала вершину. Полусфера раскрылась. Загорелась голограмма: модель Маренава. Оригинальная архитектура мегаполиса не позволяла спутать его с другими городами. В первую очередь бросался в глаза комплекс строений на краю, в котором существовал Симбиот. Над главной квадратной башней возвышался набор тороидальных спутниковых антенн. От этих зданий полуспиралями расходились улицы. На показанной вариации не хватало нескольких линий домов на окраинах.

Изображение потухло. Вспышка. Пустошь оживала, покрывалась растительностью и миниатюрными фигурками животных. Яндэр прислонился к холодной глади. Вопросы множились. «Да чтоб этот сакмир расщепило!» Подушечки согнувшихся пальцев уперлись в купол, словно хотели его разорвать.

Гостья выключила устройство, посмотрела на камеру. «С кем она общалась?» Она потупилась. Встала. Прощальный жест. Холод. Шипящая тьма.

Ночь. Кровать. Шепот. Глубокий вдох. Яндэр открыл глаза. Беспрерывный поток мыслей о том, может ли он доверять себе в сложившейся ситуации. Он не касался незнакомки и не слышал ее голоса. Видел. Но ведь и Юзиэ он видел, а дотронуться не смог. А если и она всего лишь галлюцинация? Сон по-прежнему не налаживался. Нарастала тревога, что и он, так же как предшественник, не рассчитал свои силы и теперь сходит с ума. Как там Симбиот объяснял? От одиночества? Вот уж не думал Яндэр, соглашаясь на работу, что может настолько нуждаться в общении с людьми. Или просто надо выспаться?

День, будто назло, никак не хотел угасать. Мелькали бессмысленные надписи экранов. Бесчувственные железяки шныряли тут и там. Навязчивый Симбиот придрался к внешнему виду: не понравились ему бледность и синяки. Погас последний луч заката. Машина ринулась к куполу. Яндэр отключил несколько камер, начиная от места встречи до ближай