Новый мир

Solos

Новый мир

Глава 1. Новый мир

Деревенская школа, затерянная в глуши, дремала под мягким светом солнца.

Прозвенел звонок, и тишину класса смыло привычной волной – гомон голосов, скрип стульев, шорох тетрадей. Ещё минуту назад воздух держал мелодичный голос учителя, а теперь в комнату будто ворвался ветер и принёс с собой лёгкий хаос.

Дан уставился в окно, где на стекле плясали солнечные зайчики. Уроки казались бесконечными, а мысли уплывали куда-то за горизонт – туда, где не было скучных формул и домашних заданий. Туда, где, может быть, существовало что-то большее.

Он зевнул, потянулся и подошёл к друзьям за соседней партой.

– Всё, с меня хватит этих формул, – сказал он, забрасывая учебник в рюкзак. – Кто со мной в столовку? У меня желудок урчит громче, чем наш физик на контрольной.

– Пошли, – отозвался один из парней. – Я с утра ничего не ел.

Троица со смехом направилась к выходу. Для них обеденный перерыв всегда был временем шуток, и даже выговоры учителей не портили настроения.

Уроки закончились. Дан шёл домой по тропинке, что вилась через весенний лес.

– Скучно, – пробормотал он себе под нос, глядя, как небо пробивается сквозь листву. – Хоть бы что-то случилось.

Он не заметил, как погода начала меняться. Небо потемнело, налетел ветер, и лишь когда первые капли дождя ударили по лицу, Дан поднял голову.

– Странно… дождь же не передавали.

Сквозь верхушки деревьев было видно, как облака закручиваются в исполинскую спираль – будто небо раскрывало пасть. Ветер выл так, что казалось, он предупреждает: беги.

– Торнадо?.. Не может быть, у нас же равнина…

Договорить он не успел. Вспышка света ослепила глаза, земля ушла из-под ног, а к горлу подкатила тошнота. Дан почувствовал, как падает – а затем с глухим ударом оказался на холодном каменном полу.

Открыв глаза, он увидел стены, испещрённые символами; они светились тускло-зелёным. Воздух пах серой и чем-то очень древним — как будто это место не видело солнца веками.

– Где я?..

Из тени вышел невысокий старик в красной мантии с чёрным капюшоном. В руке он сжимал посох, вырезанный из тёмного дерева – оно будто до сих пор было живым.

Старик остановился в паре шагов и заговорил – гортанно, на языке, которого Дан никогда не слышал. Но дело было не в словах. Дело было в том, как он их произносил: с придыханием, почти со страхом, точно боялся, что его услышат не только те, кому он это говорит.

– Наконец-то… – единственное, что Дан уловил интонацией – облегчение, смешанное с изнеможением. – Наконец получилось. Он будет доволен.

В голосе не было радости. Только тревога человека, который отчитывается перед кем-то, кого боится больше, чем всё остальное на свете.

Старик тряхнул головой, будто вспомнив о госте.

– Ах да. Ты ведь меня не понимаешь.

Он коснулся посохом лба Дана. Тот вскрикнул от резкой, обжигающей боли – а через мгновение боль ушла, оставив после себя странную ясность: слова старика вдруг обрели смысл.

– Теперь слышишь меня? – спросил старик, чуть усмехнувшись.

– Д-да, – выдавил Дан, всё ещё держась за голову.

– Поздравляю, мальчик. Ты первый, кого я призвал без божественной помощи.

Он выпрямился – гордо, как человек, только что доказавший себе что-то очень важное.

– Что всё это значит?.. – начал Дан, но старик оборвал его взмахом руки.

– Позже. Сейчас посмотрим, на что ты годен.

Посох поднялся, его наконечник налился светом. Зелёное сияние медленно окутало тело Дана – и в этот момент в груди у него, вопреки всему, шевельнулась глупая, наивная надежда.

– Это… магия? – прошептал он.

Лицо старика исказилось. Он отшатнулся, будто наткнулся на что-то нечистое.

– Ты… – голос стал ледяным. – Пустота. Ни капли маны. Ни искры дара.

Он отступил ещё на шаг, глядя на Дана так, словно тот был не человеком, а ошибкой, случайно принявшей человеческий облик.

– Как это возможно? Мир отвергает тебя, – прохрипел он. – Мерзость. Бракованный призыв. Прочь с моих глаз!

Посох взметнулся прежде, чем Дан успел поднять руки. Удар пришёлся в висок – и мир вспыхнул белым, а затем провалился в темноту.

Первым вернулось не зрение, а звук: шелест листвы, пение птиц где-то в вышине. Потом – свет, слишком яркий, заставивший зажмуриться. Голова гудела; в боку, стоило шевельнуться, просыпалась тупая, тянущая боль.

Дан не помнил, как оказался здесь. Между ударом посоха и этим пробуждением была только чернота – ни снов, ни ощущений, будто кто-то аккуратно вырезал из его жизни кусок времени.

Опираясь на ствол дерева, он с трудом поднялся на ноги. Лес. Свежий воздух. Неподалёку – накатанная грунтовая дорога.

– Ну… — выдохнул он, всё ещё не в силах уложить в голове случившееся.

Другой мир. Магия. Старик с посохом. Сознание упрямо отказывалось признавать это реальностью, и на помощь пришло спасительное онемение – то самое, что включается, когда мозг не готов принять правду целиком.

Именно оно, а не смелость, помогло Дану сделать первый шаг по дороге в неизвестность.

Шорох шагов где-то впереди вернул его к реальности резче любого удара.

Он рефлекторно нырнул за ближайшее дерево и затаился в кустах. Сердце колотилось, но мысли, как ни странно, оставались холодными и чёткими: не высовывайся, сначала смотри.

Через пару минут на дороге показалась повозка. Ею правил усатый мужчина в одежде, какую Дан видел разве что в учебниках истории – что-то между шестнадцатым веком и театральным костюмом.

Повозка проехала мимо, оставив за собой облако пыли – и робкую надежду.

– Если он едет туда, значит, впереди поселение, – пробормотал Дан, выходя из кустов. – Может, город.

Он побрёл следом за пылью, время от времени бормоча под нос:

– Никто ведь не поверит, если рассказать, что я попал в другой мир…

Горло пересохло – то ли от жажды, то ли от того, что творилось внутри.

Дорога тянулась долго, будто нарочно испытывая терпение. Но пейзаж вокруг захватывал: равнины, тонущие в дымке дальние горы, небо такой чистоты, какой Дан не видел даже за городом. Всё здесь казалось острее, живее – точно кто-то заново прописал краски мира, не пожалев насыщенности.

К закату впереди показались стены и ворота.

– Город, – выдохнул Дан с облегчением и невольно ускорил шаг.

У ворот стояли трое стражников. Один, рослый, в кольчуге, шагнул навстречу и положил ладонь на рукоять меча, словно ощущая что-то неладное.

– Стой, где стоишь!

Соло замер.

– Я… я просто путник, я…

– Не заговаривай зубы, – перебил стражник, окинув его взглядом. – Дворянский сынок, что ли? Отец из дома выставил?

Двое других переглянулись и фыркнули. Старший остался серьёзен – устало и почти равнодушно.

– Мне без разницы, кто откуда, – буркнул он и махнул рукой. Ворота дрогнули и приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека.

– Эм… спасибо, – неловко бросил Дан и поспешил внутрь, пока стражник не передумал.

Когда ворота закрылись за спиной, он наконец позволил себе выдохнуть. И только тогда, впервые с момента пробуждения в каменном зале, по-настоящему ощутил страх.

Он был чужаком в чужом мире. Без денег, без языка – если бы не дар старика – без единого знакомого лица. И, как выяснилось там, в подземелье, без единой капли той силы, что делает этот мир особенным.

Единственное, что у него было – школьная форма, которая по случайности сходила здесь за одежду человека благородных кровей.

Хоть в чём-то повезло, – подумал он, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какой-то зацепки, с чего начать.