Зефирка и рыжий дух

Анастасия Колбина

Зефирка и рыжий дух

Глава 1 Октябрь. Кофе. Котенок.

За окном было серо.

Не просто пасмурно, а по-октябрьски тоскливо: низкое небо давило на крыши, мелкий дождь рисовал на стекле размытые дорожки, а ветер срывал с деревьев последние жёлтые листья.

Катя сидела на подоконнике с чашкой уже остывшего чая и смотрела в окно уже двадцать минут. Но не на погоду.

«Куда я вообще хочу поступать?» — эта мысль преследовала её каждое утро, каждый урок и каждый раз, когда мама за ужином говорила: «Катя, ну определись уже».

Вчера она три часа смотрела видео про визаж на YouTube. Сегодня утром — пролистала сайт колледжа с бухгалтерским уклоном. А потом случайно наткнулась на парикмахерское портфолио и зависла на двадцать минут.

«Парикмахер? — думала она, крутя в руках расчёску. — Я же вечно крашусь, люблю экспериментировать с волосами... но бухгалтер — это стабильно. Деньги. Хотя... скучно же. А визажист — это творчество, но неизвестность. И кто меня возьмёт без портфолио?»

Она вздохнула так глубоко, что чуть не сдула шторы.

— Опять страдаешь? — в дверях нарисовался Максим.

Катя обернулась. Высокий, темноволосый, с карими глазами, которые смотрели на мир с лёгким превосходством. В руке — уже собранный рюкзак, идеально ровная форма, и даже волосы уложены так, будто он репетировал перед зеркалом час.

— Не страдаю, — буркнула Катя. — Думаю.

— О чём? О том, что до школы пятнадцать минут, а ты даже не оделась?

— О будущем, Макс. О судьбе. О призвании.

Максим закатил глаза.

— Ты вчера говорила, что хочешь быть визажистом. Позавчера — парикмахером. В среду — бухгалтером.

— А что плохого? Я разносторонняя личность, — обиженно поджала губы Катя.

— Ты не можешь решить, что тебе ближе: помада или отчёты. Это разные миры, Кать.

— А если я хочу и то, и другое? — она наконец слезла с подоконника. — Представь: днём я считаю налоги, а вечером делаю «смоки айс» на девушках из соседнего подъезда.

— Представил. Выглядит странно, — Максим поправил очки. — Ладно, я пошёл. У меня олимпиада по физике, я не опоздаю.

— А я и не прошу тебя ждать, мистер отличник, — фыркнула Катя, но без злобы.

Он ушёл. Она осталась.

Катя подошла к зеркалу. Блондинка с веснушками, серыми глазами и стройной фигурой. Сегодня она решила не прятать веснушки — пусть. Тональный крем лег тонким слоем, румяна — тёплые, почти персиковые, тени — нейтральные, блеск для губ — с запахом ванили.

«Нежный макияж, — решила она. — Как облачко. Или как зефирка».

Она надела любимый свитер мягкой шерсти (бежевый, который делал её похожей на маленького хомячка), джинсы, белые кроссовки — и поняла, что готова.

Хотя бы к школе. Не к будущему.

На выходе из подъезда её уже ждали.

— Я вообще не поняла этот тренд с огромными худи, — говорила Лена, сидя на скамейке и листая телефон. — Ну серьёзно, зачем тебе кофта размером с палатку? Ты в ней теряешься, как муравей в стогу сена.

— Доброе утро, — улыбнулась Катя.

Лена подняла голову. Косички, веснушки (тоже, но чуть темнее), ярко-розовый пуховик — её было видно за километр.

— О, живая. Слушай, а как тебе такое: длинная юбка с кроссовками? — Лена показала фотку в телефоне.

— Норм, если юбка не в пол, — Катя прищурилась. — А если в пол — ты будешь похожа на монашку, которая решила заняться бегом.

— Ай, точно. Кстати, а твой свитер — это с прошлогодней коллекции?

— А тебя кто-то спрашивал? — беззлобно парировала Катя.

— Подруга должна говорить правду, — Лена подмигнула и вдруг посмотрела в сторону. — О, а Дима уже идёт.

Они обе замолчали.

Дима. Парень из их класса. Первый красавчик школы — это не просто громкие слова, это медицинский факт. Высокий — Кате даже на цыпочках приходилось тянуться, чтобы дотянуться до его плеча. Тёмные волосы, аккуратно уложенные. Глаза — цвета горького шоколада. И улыбка, от которой у половины девчонок в школе подкашивались колени.

Он шёл быстрой, но плавной походкой — и в руках у него был...

— Это что? — выдохнула Лена.

— Котёнок, — тихо сказал Дима, подходя ближе.

Маленький, грязный, дрожащий комочек серой шерсти. Котёнок сжимался в его ладонях и испуганно пищал.

— Я шёл через дворы, — начал Дима, опускаясь на корточки, чтобы показать. — А там три собаки. Большие. Я сначала подумал, что они просто играют. А потом услышал писк.

— И ты... — Катя не договорила.

— Я отогнал их, — Дима пожал плечами, как будто это было очевидно. — Камнем кинул, закричал. Они убежали. А этот малыш сидел в луже, дрожал. Не мог же я его бросить.

Лена и Катя переглянулись.

— Ты вообще знаешь, как обращаться с котёнком? — спросила Лена с лёгкой усмешкой. — Он же маленький совсем.

— Нет, — честно признался Дима. — Но я сообразил. У меня куртка тёплая, я его завернул. Он почти перестал дрожать. Слышишь, как мурчит? Прямо на ладони.

И правда — из свертка донёсся тихий, надрывный, но живой звук.

— Господи, какой он милый, — выдохнула Катя и, забыв про макияж, про школу, про бухгалтеров и визажистов, протянула руку. — Дай посмотреть.

Дима аккуратно передал котёнка. Катя взяла его в ладони — тёплый, лёгкий, с огромными голубыми глазами. Котёнок посмотрел на неё и вдруг чихнул.

— Ой, — Катя улыбнулась. — Будь здоров.

— А что ты с ним сделаешь? — спросила Лена, глядя то на котёнка, то на Диму. — В школу с ним?

— А куда его? — Дима вздохнул. — Домой далеко идти, я опоздаю. А если оставить — замёрзнет. Или собаки снова придут.

— Ты серьёзно? — Лена прищурилась. — С котёнком на уроки?

— А что такого? — Дима спокойно взял котёнка обратно, завернул в край своей куртки. — Спрячу под парту. Он тихий. Не выдаст.

— Тебя застукают, — сказала Катя, но без уверенности.

— Не застукают. Я первый красавчик школы, мне можно, — Дима улыбнулся той самой улыбкой, и Катя вдруг поняла, почему девчонки теряют дар речи.

— Наглость — второе счастье, — фыркнула Лена, но встала со скамейки. — Ладно, пошли, а то опоздаем. Только если твой котёнок запищит на литературе — я не буду врать, что это у меня живот урчит.

— Договорились, — Дима кивнул.

Они двинулись к школе втроём — и одним крошечным котёнком в придачу.

Катя шла и думала.

«Дима спас котёнка. Дима, которого все считают просто красивой картинкой, — рисковал, кидался камнями на собак. И теперь несёт это чудо в школу, под курткой. Какой же он...»

Она не закончила мысль.

— А мы с Леной вчера про тренды говорили, — вдруг сказала она, чтобы заполнить паузу. — Лена считает, что огромные худи — зло.

— Это не зло, это комфорт, — ответил Дима, не глядя. — Ты просто не понимаешь.

— Я всё понимаю. Просто в таком худи ты похож на мешок картошки.

— А ты на маленькую зефирку, — парировал Дима, и Катя не поняла, комплимент это или подкол.

Она покраснела. К счастью, веснушки маскировали румянец.

— Кстати, Кать, — Лена взяла её под руку. — Ты решила, куда поступать?

— Ой, не начинай, — простонала Катя. — Я вчера полдня смотрела про визаж. А утром залипла на бухгалтерские курсы.

— Бухгалтер? Ты? — Лена рассмеялась. — Ты же цифры ненавидишь.

— Я ненавижу школьные цифры. А бухгалтерские — это взрослые цифры, с ними интереснее, — неуверенно сказала Катя.

— Звучит как «я не знаю, что выбрать», — заметил Дима, поправляя котёнка под курткой.

— А ты знаешь? — огрызнулась Катя.

— Я в МИФИ хочу, на программиста. Давно знаю, — спокойно ответил он.

Катя замолчала.

«Все знают. И Максим знает. И Дима знает. И даже Лена, которая вообще не учится, вроде бы в колледж на дизайнера собралась. А я... парикмахер? Визажист? Бухгалтер? Или открыть свой салон? Или...»

Она запуталась окончательно.

— Ладно, — вздохнула она. — На этой неделе я точно решу.

— Ты так же говорила на прошлой, — хором сказали Лена и Дима.

— Вы невыносимы, — буркнула Катя, но без злобы.

Они подошли к школе. Серое здание, мокрые ступеньки, запах корицы из буфета.

— Главное, чтобы котёнок не пищал, — прошептала Лена.

— Главное, чтобы его никто не нашёл, — ответил Дима и прижал свёрток к груди.

Катя посмотрела на него — на этого высокого парня, который несёт под курткой спасённую жизнь — и вдруг поймала себя на мысли, что смотрит слишком долго.

Глава 2 Рыжий взгляд

Школа наконец-то отпустила их.

Шесть уроков, две контрольных, один едва не застуканный котёнок (Маргарита Павловна странно принюхивалась к Диме, но списала всё на «эти ваши духи») — и вот они втроём стоят на крыльце. Свежий ветер треплет волосы, октябрьское солнце робко выглядывает из-за туч.

— Я сейчас лопну от любопытства, — Лена схватила Диму за рукав. — Покажи котёнка нормально! В школе я боялась, что он выпрыгнет и нас всех рассекретит.

Дима осторожно расстегнул куртку.

Из-за пазухи выглянула маленькая серая мордочка с огромными голубыми глазами. Котёнок осмотрелся, чихнул и снова спрятался.

— Ой, ну какой же, — Катя присела на корточки, заглядывая Диме за пазуху. — Глаза как две монетки.

— Ему нужно имя, — сказал Дима. — Я не могу называть его «котёнок» всю жизнь.

— А ты решил его оставить? — удивилась Лена.

— А куда я его дену? — Дима пожал плечами. — Обратно к собакам?

— Мама разрешит? — спросила Катя.

— Мама сама в детстве кошек приносила. Так что да, — он погладил котёнка по голове одним пальцем. — Итак, кличка. Ваши варианты.

— Серая Шейка, — сразу выдала Лена.

— Это утка, — вздохнул Дима.

— А какая разница? Мило же.

— Грей, — предложила Катя. — Серый же.

— Банально, — отмахнулась Лена. — Давай что-то с историей. Например... Пушок.

— Он не пушистый, он гладкий, — возразил Дима.

— Смоки, — Катя оживилась. — Как дымка. Он же серый, как туман.

Дима задумался.

— Смоки... Неплохо.

— Смоки! — громко позвала Лена, и котёнок высунул мордочку. — Смотри, отзывается!

— Он просто испугался твоего крика, — улыбнулась Катя.

— Принято, — решил Дима. — Пусть будет Смоки.

Он снова запахнул куртку, и они двинулись в сторону Лениного дома. Предстояло делать дурацкий проект по обществознанию: три человека, два ноутбука, одна презентация и полное отсутствие желания.

Но сначала нужно было пройти через парк.

Старый городской парк в октябре выглядел как декорация к фильму ужасов: голые ветви, мокрые скамейки, дорожки в лужах. Но это был короткий путь к Лениному дому, и они свернули туда, болтая о пустяках.

— А ты решила, куда поступать? — спросила Лена у Кати, перешагивая лужу.

— А ты? — парировала Катя.

— Я на дизайнера. Твёрдо. А ты всё плаваешь.

— Потому что сложно, — вздохнула Катя. — С одной стороны — творчество. С другой — деньги.

— Выбирай деньги, — сказал Дима. — На творчество всегда можно подрабатывать в свободное время.

— Ты как Максим, — фыркнула Катя. — Всё по полочкам.

— А что плохого?

— Ничего. Противно просто, — она улыбнулась, показывая, что шутит.

Они вышли на главную аллею парка — и вдруг Лена замедлила шаг.

— Смотрите, — шепнула она. — Компания.

Впереди, метрах в двадцати, шли пятеро. Парни и девушки — чуть старше, чуть увереннее, с видом людей, которые знают себе цену. Громко смеялись, кто-то курил, несмотря на запрет.

Катя скользнула по ним взглядом — и замерла.

Он был в центре компании.

Высокий. Рыжий — но не ярко-рыжий, а глубокий, медный оттенок, будто его волосы впитали в себя всё осеннее солнце. Короткая стрижка, лёгкая небритость на скулах. И глаза — зелёные, яркие, как изумруды.

Он смотрел прямо на неё.

Не на Лену, не на Диму. На неё.

Взгляд был тяжёлый. Не злой — другой. Пронзительный, изучающий, как будто он читал её насквозь и находил там что-то интересное.

Катя не могла отвести глаз. Внутри что-то сжалось, замерло — не сердце, что-то глубже, древнее. Она чувствовала его взгляд каждой веснушкой, каждым волоском на руках.

А потом — в одну секунду — всё изменилось.

Парень отвернулся. Его взгляд скользнул на девушку, которая шла рядом с ним — высокая брюнетка в чёрном пальто — и он улыбнулся ей. Мило. Тепло. По-свойски.

У девушки засветились глаза.

Катя почувствовала, как что-то больно сжалось в груди. «С чего вдруг? Я его вообще не знаю», — пронеслось в голове, но чувство не исчезло.

Компания прошла мимо.

Пахнуло табаком, дорогим парфюмом и чем-то ещё — неуловимым, как электричество перед грозой.

— Ты чего? — Лена тронула Катю за плечо. — Побледнела вся.

— Всё нормально, — выдавила Катя. — Просто... холодно.

Она покосилась на Диму. Он тоже смотрел вслед компании, но лицо его было напряжённым.

— Ты его знаешь? — спросила Катя тихо.

— Нет, — ответил Дима слишком быстро. — И не хочу.

Лена удивлённо подняла бровь, но ничего не сказала.

Они пошли дальше. Катя обернулась один раз — компания уже сворачивала за угол, рыжая голова мелькнула в последний раз и исчезла.

«Странно», — подумала Катя. И постаралась забыть.

Ленин дом пах корицей, ванилью и чем-то шерстяным. Её комната была царством постеров, подушек и разбросанной одежды. На столе — два ноутбука, горки учебников и вчерашняя кружка с чаем.

— Давайте быстрее, — Лена разложила материалы. — Презентация на десять слайдов. Тема — «Социальные группы». Дима, ты умный, пиши текст. Катя, ты красивая, делай дизайн. Я буду говорить.

— Справедливо, — усмехнулся Дима, садясь за ноутбук.

Катя открыла программу и уставилась на пустой слайд.

Зелёные глаза. Тяжёлый взгляд. Улыбка брюнетке.

— Кать, — Лена щёлкнула пальцами перед лицом. — Ты где?

— Здесь. Всё, работаю.

Она выбрала шрифт, фон, добавила иконки. Дима набирал текст. Лена комментировала и иногда вставляла глупые картинки.

— Социальные группы бывают первичные и вторичные, — прочитал Дима вслух. — Примеры первичных: семья, компания друзей...

— Как наша, — вставила Лена.

— Как наша, — кивнул Дима.

Катя смотрела на экран, но видела перед собой рыжие волосы. «Кто он? Почему так смотрел? И почему мне не всё равно?»

— Катя, блин! — Лена стукнула её подушкой. — Ты на слайд вместо текста вставила какую-то цитату про любовь.

— Что? — Катя посмотрела на экран. И правда: вместо определения вторичной группы красовалась фраза «Любовь — это когда смотришь и не можешь насмотреться».

Дима хмыкнул.

— Это ты к проекту?

— Это я случайно, — Катя быстро удалила цитату, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Работаем дальше.

К вечеру презентация была готова. Серая, скучная, но проходная.

— Главное, чтобы не вызвали к доске, — сказала Лена, закрывая ноутбук. — Всё, я спать. Идите домой, пока не стемнело совсем.

Дима и Катя вышли вместе.

Улицы уже зажгли фонари, воздух стал прозрачным и холодным. Дорога домой шла через тот же парк — другого пути не было.

— Как тебе сегодняшний день? — спросил Дима, поправляя куртку. Смоки мирно спал за пазухой.

— Нормально, — Катя пожала плечами. — Обычный день.

— Ты после встречи с той компанией как-то... задумчивая стала, — осторожно заметил Дима.

— Просто проект вымотал, — соврала Катя.

Она хотела спросить у Димы про рыжего — почему он так напрягся, откуда это «не хочу знать». Но не успела.

Впереди, на скамейке у фонтана, сидел кто-то один.

Они подошли ближе — и Катя узнала его.

Рыжий. Тот самый.

Он сидел, закинув ногу на ногу, в руке — телефон, на лице — лёгкая улыбка. Увидев их, он поднял голову.

— Привет, — сказал он спокойно, будто ждал.

Дима остановился как вкопанный.

— Ты... — начал он.

— Я, — парень встал. Оказался даже выше, чем казалось издалека. Под два метра. — Извините, что пугаю. Меня Савелий зовут.

Он перевёл взгляд на Катю. Тот самый тяжёлый, пронзительный взгляд. Но теперь в нём не было холода.

— А тебя — Катя, — сказал он. Не спросил. Утвердил.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула Катя.

— Город маленький, — Савелий улыбнулся краешком губ. — И ты... заметная.

Дима сделал полшага вперёд, заслоняя Катю.

— Что тебе надо?

— Ничего страшного, — Савелий поднял руки в мирном жесте. — Просто увидел днём в парке. Захотел познакомиться. Это преступление?

— Ты выглядишь старше, — сухо сказал Дима.

— Мне девятнадцать. Я на первом курсе, учусь в областном центре, приехал на выходные, — Савелий говорил спокойно, без вызова. — Всё легально.

Он снова посмотрел на Катю.

— Дай свой айди в ВК. Напишу.

Катя молчала. Внутри всё кипело — страх, любопытство, непонятное волнение. Дима стоял рядом, напряжённый, готовый вмешаться.

Но Катя вдруг поняла, что не хочет, чтобы он вмешивался.

— Продиктуй, — сказала она, доставая телефон.

Дима дёрнулся, но промолчал.

Савелий назвал айди. Катя набрала, отправила запрос в друзья.

— Отлично, — он убрал телефон в карман. — Я напишу сегодня вечером. Не бойся, я не кусаюсь.

Он улыбнулся — на этот раз шире, почти по-доброму — и, не оглядываясь, пошёл в сторону выхода из парка.

Катя смотрела ему вслед, пока рыжая голова не скрылась за деревьями.

— Ты с ума сошла, — тихо сказал Дима.

— Почему?

— Ты его вообще не знаешь.

— А ты? — Катя посмотрела на друга. — Ты ведёшь себя так, будто знаешь. И молчишь. Что с тобой?

Дима отвернулся.

— Ничего. Пойдём, уже поздно.

Они пошли домой молча.

Катя сжимала телефон в кармане и ждала. Она не знала, что напишет этот странный рыжий парень с зелёными глазами.

Но была почти уверена — напишет.

Глава 3 Сообщение или обЪяснение

Вечером того же дня Катя сидела на кровати, обняв подушку.

Телефон лежал рядом. Экран погас, но она всё смотрела на него, будто это могло ускорить события.

«Савелий. Девятнадцать лет. Из областного центра. Приехал на выходные».

Всё, что она о нём знала. Плюс рыжие волосы и зелёные глаза, которые она уже начала рисовать в воображении, сама того не желая.

Телефон дрогнул.

Катя схватила его так быстро, что едва не уронила на пол.

Сообщение от Савелия:

«Привет. Я обещал написать. Как дела?»

Просто. Спокойно. Без смайликов, без напора.

Катя выдохнула — оказывается, она задерживала дыхание — и начала печатать.

Катя: Привет. Нормально дела. А у тебя? Савелий: тоже нормально. Уже в гостинице, завтра утром обратно в область. Катя: Ты в гостинице живёшь? А разве у тебя здесь нет дома? Савелий: есть, но там родители. А мне нужно спокойствие — я пишу музыку по ночам. Катя: Ты музыкант? Савелий: А ты сомневаешься? Катя: не знаю. Ты не похож на музыканта. Савелий: А на кого похож? Катя: не знаю... На кого-то опасного. Савелий: 😊 Я не опасный. Просто рыжий.

Катя улыбнулась. Улыбнулась телефону, как дурочка.

Печатать было легко. Он не задавал глупых вопросов, не торопил, не лез с комплиментами. Просто разговаривал. Как будто они уже сто раз так делали.

Катя: Слушай, а ты знаком с Димой? Ты сегодня на него так посмотрел, когда мы встретились. И он на тебя. Савелий: Нет. Не знаком. Катя: точно? Савелий: Точно. Город маленький, но не настолько. Я его раньше не видел. А он меня? Катя: сказал, что не знает тебя. Савелий: ну вот и ответ. Просто у парня инстинкт сработал. Я же к тебе подошёл, не к нему. Катя: понятно... Просто странно. Савелий: В этом городе всё странно, Катя. Привыкай.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но в комнату без стука вошёл Максим.

— Ты чего не ужинала? Мама зовёт, — он бросил взгляд на её телефон. — С кем переписываешься?

— Ни с кем, — Катя инстинктивно прижала телефон к груди.

Максим прищурился.

— Да ну? — он шагнул ближе и, прежде чем Катя успела среагировать, заглянул в экран. — Савелий? Это кто?

— Друг, — соврала Катя.

Максим прочитал последние сообщения, и его лицо изменилось.

— Так это... — он замолчал, припоминая. — Это тот рыжий, который с гитарой в парке играет?

— Ты его знаешь? — Катя села ровнее.

— Знаю? Не то чтобы... — Максим сел на край её кровати. — Он местный музыкант. Часто играет в парке со своей группой. Они летом на набережной собирались, помнишь? Ещё девчонки визжали.

— Не помню, — честно сказала Катя.

— Ну, я его пару раз видел. Он вроде ничего, играет хорошо. Но старше нас. Девятнадцать, да? — Максим нахмурился. — А ты чего с ним переписываешься? Откуда вы вообще знакомы?

— Так, случайно, — уклончиво ответила Катя. — Он сам подошёл.

— Сам подошёл? — Максим посмотрел на неё с подозрением. — Кать, будь осторожна. Не все, кто играют на гитаре, — рыцари.

— Макс, мне завтра в школу, — перебила она. — Иди уже, я спать хочу.

Брат постоял секунду, будто хотел сказать ещё что-то, но махнул рукой и вышел.

Катя отключила звук, положила телефон на тумбочку и выключила свет.

Но заснула не сразу.

«Музыкант. Играет в парке. На него девчонки смотрят. Конечно, смотрят — с такой-то внешностью».

Она закрыла глаза и увидела зелёные его.

Прошло два дня.

Два обычных школьных дня с контрольными, дождём и Лениным щебетанием о новом тренде в тиктоке. Дима был молчаливее обычного, но Катя не приставала с вопросами.

В субботу утром она проснулась от солнца.

Октябрьское, тёплое, редкое — оно заливало комнату золотом. За окном не было дождя, ветер стих, и даже птицы, кажется, радовались.

Катя потянулась, взяла телефон — и замерла.

Сообщение от Савелия (8:47 утра):

«Встретимся»

Одно слово. Не вопрос, не предложение — утверждение.

Катя прочитала его пять раз. Сердце забилось быстрее.

Она написала: «Когда?»

Ответ пришёл через минуту: «Через час. Я знаю одно кафе. Там почти никого не бывает по субботам. Пришлю локацию»

Катя посмотрела на себя в зеркало. Растрёпанная, сонная, в старой футболке.

— Только не паниковать, — сказала она своему отражению.

Через сорок минут она была готова. Волосы уложены, макияж — лёгкий, почти незаметный, как будто «я вообще не красилась, просто такая родилась». Свитер — тот самый, бежевый, «зефирный». Джинсы, кроссовки.

Максим ушёл к друзьям, родители на работе. Никто не задавал вопросов.

Кафе оказалось маленьким, почти спрятанным во дворах. Снаружи — вывеска без названия, внутри — пять столиков, приглушённый свет и запах свежесваренного кофе.

Людей действительно почти не было. Девушка за стойкой, пожилая пара у окна. И он.

Савелий сидел за дальним столиком, у стены. Простая тёмная футболка, джинсы, на запястье — кожаный браслет. Рыжие волосы чуть влажные, будто он только что из душа.

Он не смотрел в телефон. Он смотрел на дверь. Ждал её.

Катя замерла на пороге.

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Внутри всё сжалось от страха — «Зачем я пришла? Что я ему скажу? Вдруг он совсем другой в реале?»

Она хотела развернуться и уйти.

А потом Савелий поднял голову и посмотрел на неё.

Прямо. Спокойно. Те самые зелёные глаза — без тяжести, без холода. Тёплые, как-то солнце, которое разбудило её сегодня утром.

И Катя вдруг почувствовала, как страх уходит.

Не сразу. Не резко. А мягко, как волна, которая накатила и отступила, оставив после себя тишину и покой. И что-то ещё — лёгкое, тёплое, похожее на радость.

Она улыбнулась — сама не заметила, как — и пошла к его столику.

— Привет, — сказал Савелий, когда она села напротив. — Ты пришла.

— Ты сомневался? — спросила Катя, удивляясь своей смелости.

— Нет, — он качнул головой. — Не сомневался.

Подошла официантка. Катя заказала капучино, Савелий — чёрный кофе.

— Ты живёшь не в этом городе, — начала Катя, чтобы заполнить паузу. — Как ты узнал про это кафе?

— Я здесь вырос, — сказал он. — Переехал в область только после девятого класса. А это место знаю с детства.

— А почему ушёл?

— Родители развелись. Мама уехала, я с ней, — он говорил без надрыва, просто констатируя факт. — А бабушка здесь осталась. Я к ней приезжаю.

— Понятно, — Катя кивнула.

Принесли кофе. Катя сделала глоток, обожглась, поморщилась. Савелий усмехнулся.

— Не торопись. Кофе никуда не убежит.

Они говорили о простом. О музыке — он играл на гитаре и немного на пианино. Об учёбе — он учился на звукорежиссёра. О городе — он считал его скучным, но родным.

Катя смотрела на него и слушала. Голос у него был низкий, спокойный, немного хрипловатый. Как будто он пел, даже когда просто говорил.