Холодное Море

— С Рождеством... — Ее голос предательски дрогнул и прозвучал неожиданно печально.

Андрей выпил и со стуком поставил стекло на стол.

— Ну, что такое? Что с тобой? — Он взял ее за руки и мягко притянул к себе.

Анна отвернулась и, собираясь с духом, тихо произнесла:

— Нам нужно поговорить.

— Опять ты за свое? — Он резко отодвинул стул, тяжело опустился на него и выжидающе посмотрел на нее. — Ну?

— Мы это уже обсуждали. Я хочу ребенка. — Она одним решительным глотком осушила бокал и села напротив.

— Милая, я же тебе уже говорил, что не могу. Да и не хочу, если откровенно. Ты же прекрасно знаешь мою ситуацию: у меня семья, дети уже совсем взрослые. Да и на службе лишние разговоры и проблемы мне абсолютно ни к чему.

— Мне скоро сорок лет, Андрюша! И, как любая нормальная женщина, я хочу стать матерью! — Она порывисто вскочила из-за стола и плеснула себе еще шампанского.

— Милая, давай не будем портить вечер. — Он подошел и примирительно положил тяжелые руки ей на плечи.

— Портить вечер? — В ее глазах блеснули злые слезы. — Это я порчу вечер?! Я всего лишь хочу быть счастливой, как все! — Не выдержав нервного напряжения, она горько расплакалась.

— Ну все, успокойся, мой Ангелочек. Все будет хорошо. В конце концов, не у всех же женщин есть дети. Тем более с твоими деликатными проблемами со здоровьем...

— Все у меня хорошо! — вспылила она. — Врач сказал, что я абсолютно здорова и смогу выносить!

Она резко сбросила его руки и вернулась за стол.

— Пойми, Аннушка, ничего из этого не выйдет. Я категорически этого не хочу. Давай ты просто оставишь эту безумную затею.

Слышать эти слова было невыносимо больно. Он, конечно, любил ее, но какой-то своей, эгоистичной и удобной любовью, которая Анне была совершенно не нужна.

Андрей молча сверлил взглядом тарелку, методично протыкая кусок мяса вилкой.

— Ладно, — ледяным тоном отрезала она. — Послезавтра я улетаю с мамой на Кубу. Вернусь — поговорим.

Остаток ужина прошел в гнетущей тишине, после чего они легли спать. Рождественский вечер был безнадежно испорчен.

Глава 9

Самолет плавно набрал высоту, и Анна наконец-то свободно выдохнула. Серая, холодная Москва осталась где-то далеко внизу; теперь она безмятежно парила в небесах, а в соседнем кресле сидела мама. В который раз взглянув на самого близкого в мире человека, Анна тепло улыбнулась.

Галина Геннадьевна, сосредоточенно порывшись в своей изящной сумочке, извлекла на свет миниатюрную бутылочку белого вина и, лукаво посмотрев на дочь, произнесла:

— Вот. Нам просто необходимо расслабиться.

Галина Геннадьевна была дамой в весьма почтенном возрасте — ей уже исполнилось под восемьдесят, — но выглядела она значительно моложе своих лет. Миниатюрная, с безупречной салонной укладкой и аккуратным макияжем, она никогда не выходила из дома без маленького карманного зеркальца.

— Будешь глоток? — предложила она.

— Давай. — Анна сделала пару глотков, и на душе действительно стало немного светлее. Откинувшись на спинку кресла, она прикрыла глаза и незаметно для себя провалилась в сон.

Куба встретила их ослепительным солнцем. В аэропорту было немноголюдно, поэтому все таможенные формальности прошли на удивление быстро. Вскоре, устроившись на заднем сиденье такси, они уже мчались в сторону побережья.

Анна бывала в «Роялтоне» и раньше, поэтому прекрасно ориентировалась на его необъятной территории. Их шикарный «люкс» располагался в корпусе неподалеку от главного входа.

Разобрав чемоданы, женщины отправились на неспешную прогулку по пляжу. День клонился к вечеру, и огромный багровый диск заходящего солнца медленно тонул в изумрудных водах океана.

После плотного ужина Анна решила почитать. Она давно планировала взяться за «Американскую трагедию» Теодора Драйзера. Переодевшись в салатово-черные шорты с надписью «Mexico» и накинув легкую темно-коричневую куртку с вышитым на спине тигром, она спустилась вниз.

Устроившись у стойки лобби-бара с бокалом ледяного шампанского, Анна открыла пухлый том. Гул и смех разгоряченных постояльцев постоянно отвлекали ее, заставляя то и дело поднимать глаза от страниц. Соседняя пара канадцев спорила так громко, что не обратить на них внимания было попросту невозможно. В какой-то момент один из мужчин повернулся к Анне и бесцеремонно поинтересовался, откуда она приехала.

— I'm from Moscow, and you? — сдержанно ответила она.

— From Canada, Hamilton, — широко улыбнулся тучный канадец и добавил: — Here is too noisy for a book.

— It's fine for me, I'm relaxing like that, — Анна дежурно улыбнулась в ответ и вновь уткнулась в книгу.

В этот момент на небольшую сцену вышли две молодые кубинки и чувственно затянули хит «Havana». Оторвавшись от чтения, Анна достала телефон, чтобы снять атмосферное видео. В объектив камеры случайно попал мужчина, сидевший на противоположном конце стойки. Он меланхолично потягивал белое вино и расслабленно отбивал пальцами ритм по лакированному дереву.

Анна опустила смартфон и невольно засмотрелась на незнакомца. Ему было около сорока; в густых каштановых волосах благородно серебрилась седина, а стильная стрижка и ухоженная борода выдавали привычку следить за собой. Четкий римский профиль и пронзительные серо-зеленые глаза произвели на нее неожиданно сильное впечатление. Внезапно, повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему порыву, Анна подхватила книгу, телефон, бокал и решительно направилась в его сторону.

Глава 10

— Is someone sitting here? — вежливо поинтересовалась она.

У меня аж дух перехватило. Я медленно перевел взгляд с поющих на сцене кубинок на подошедшую. Это была невероятно эффектная женщина лет тридцати пяти. Распущенные темно-русые волосы со светлыми прядями на концах мягко обрамляли лицо, а легкие, едва уловимые азиатские черты придавали ее внешности совершенно особенный шарм. Обворожительная улыбка и жемчужная белизна зубов, ярко контрастирующая с красной помадой, делали ее ослепительно красивой.

— No, you can have a seat, — ответил я и, стараясь не выдать охватившего меня волнения, вновь уставился на сцену.

Положив телефон и увесистую книгу на стойку, она попросила присмотреть за вещами, пока сходит за выпивкой. Я коротко кивнул.

Пока женщина отходила к противоположному краю бара, я с любопытством взглянул на обложку оставленной ею книги. «Американская трагедия» Драйзера. Я смутно припоминал, что в далеком детстве смотрел старый советский фильм по этому роману, но сам сюжет напрочь вылетел из головы. Убедившись, что незнакомка все еще ждет свой заказ, я быстро вбил название в поисковик на телефоне и за пару минут освежил в памяти краткое содержание. Спрятав смартфон, я невозмутимо откинулся на спинку барного стула.

Она вернулась минут через пять с полным бокалом и грациозно опустилась на соседний стул. И вот тут-то все и началось.

— Thanks for watching my stuff, — поблагодарила она, изящно пригубив шампанское.

— Да не за что, — спокойно ответил я по-русски.

— О, вы говорите по-русски! — Она с искренним изумлением посмотрела на меня.

— Да. Я родился в России, но пятнадцать лет назад перебрался в Канаду.

Сделав еще один маленький глоток, она открыла книгу. Чем дольше я на нее смотрел, тем сильнее мне хотелось продолжить разговор. И я решился.

Возможно, это было моей самой роковой ошибкой. Возможно, следовало просто вежливо раскланяться и уйти спать в свой номер. Но какая-то неведомая сила буквально толкала меня к ней. Я физически ощущал это мощное магнетическое притяжение. Сердце грохотало в груди, как раскаленный движок «Харлея»; звуки музыки словно отдалились, превратившись в невнятный фоновый шум. Я поймал взгляд Фернандо, и проворный бармен мгновенно вырос передо мной с новой закрытой бутылкой игристого. Всучив ему доллар и бросив «спасибо, амиго», я забрал бутылку. Кубинец понимающе подмигнул и растворился в толпе.

Я поставил ледяную бутылку на стойку. Мне показалось, что она, неторопливо затягиваясь электронной сигаретой, краем глаза внимательно следит за моими действиями.

— На редкость подлый тип этот главный герой, — бросил я с напускным безразличием.

Она подняла голову, словно проверяя, к ней ли я обращаюсь:

— Простите, что?

— Я говорю, персонаж вашей книги — очень подлый человек. Впрочем, в конце он получил по заслугам.

— Ой, нет, пожалуйста, не спойлерите! Я хочу дочитать сама.

— Как скажете, — легко согласился я. — Шампанского?

— Да, спасибо. — Она протянула бокал. — Кстати, меня зовут Анна. А вас?

— Джон. Джон Эссан. — Я сделал глоток и заглянул прямо ей в глаза.

В этот момент мир словно перевернулся с ног на голову. Мне показалось, что передо мной сидит сама любовь. От неожиданно нахлынувших чувств я даже слегка растерялся — дыхание перехватило, а все слова напрочь вылетели из головы.

— Ха-ха, — звонко и искренне рассмеялась она, — у вас такое типично американское имя!

— За пятнадцать лет я вполне успел к нему привыкнуть.

— Вы один отдыхаете?

— Один. А вы? — Я продолжал неотрывно смотреть в эти невероятные глаза, чувствуя, как буквально тону в них.

— А я с мамой. Она уже легла спать, а я вот решила спуститься в бар, почитать. — Анна обворожительно улыбнулась.

— Не самое подходящее место для вдумчивого чтения.

— Мне нормально. Я совмещаю приятное с полезным.

— А я совершенно не могу сосредоточиться в шуме, мне нужна абсолютная тишина. — Я бросил взгляд на массивные часы на запястье: было ровно одиннадцать. Живая музыка закончилась, и толпа отдыхающих шумной гурьбой повалила к бару.

— А вы когда читали эту книгу? — с лукавой искоркой в глазах поинтересовалась она.

— Давайте перейдем на «ты»? — предложил я.

— Давай. Так когда ты ее читал?

— Еще в юности, — ответил я и почувствовал, что предательски краснею от собственной маленькой лжи.

— А чем ты вообще занимаешься? — Она захлопнула книгу и, положив изящные руки на стойку, повернулась ко мне. Безупречный розовый маникюр на тонких пальцах смотрелся невероятно эстетично. Теплый ночной бриз растрепал ее волосы, и она легким, волнующим жестом заправила непослушную прядь за ушко.

— Работаю менеджером в строительной компании. Ничего сверхъестественного. А ты? — Я снова встретился с ней взглядом, и по телу словно прошел мощный электрический разряд.

— Работаю в банке. Управляющей, — улыбнулась она.

— Финансист? Наверное, это очень интересно.

— Поначалу — да. А потом рутина заела. Одно и то же изо дня в день. — Тень глубокой грусти, скользнувшая по ее лицу, дала понять, что она нисколько не лукавит.

— Слушай, здесь становится слишком шумно. Пойдем к бассейну? Там гораздо спокойнее, — предложил я.

— Пойдем, — легко согласилась Анна.

Я привычным жестом поднял руку, и Фернандо тут же возник по ту сторону стойки.

— Фернандо, организуй-ка нам еще одну бутылочку и два чистых бокала.

— Сию минуту, босс, — козырнул бармен, и буквально через пару секунд заказ материализовался перед нами.

Бросив Фернандо, что мы скоро вернемся, я подхватил бутылку и бокалы, и мы неспешно направились к бассейну. Аллея между высокими пальмами мягко подсвечивалась фонарями, в чистом небе сияла огромная яркая луна. Именно в этот момент я отчетливо осознал: моя жизнь стремительно переходит в совершенно новую фазу...

Глава 11

Пройдя по аллее, мы вышли к краю бассейна. Там стояли шезлонги, окруженные деревянными столбами и белой ширмой, в которых днем туристы уединялись и прятались от солнца. Я сел на край шезлонга и принялся открывать бутылку. Она тоже присела на другой край. Свет был тусклым, и я видел только очертания ее фигуры. Для Кубы было достаточно прохладно, мимо нас то и дело проходили работники с какими-то тележками — отель готовился ко сну. Я посмотрел на часы: была половина первого ночи.

Наполнив бокалы шампанским, я протянул один ей. Мы выпили. Она поставила свой бокал на край шезлонга и легла на спину. Я тоже, недолго думая, лег рядом. Перед нами открылось бездонное звездное небо Кубы. Мы молча смотрели ввысь; аромат ее духов ласкал обоняние, и я чувствовал, будто уплываю куда-то далеко, где очень красиво и тепло.

Я поднял руку вверх и сквозь пальцы посмотрел на луну. Она повторила это движение вслед за мной. Я взял ее за руку и повернул ладонью к себе.

— О, у тебя будет длинная жизнь, — сказал я и провел пальцем по линии на ее ладони.

— А у тебя? — Она посмотрела на меня, перехватила мою руку и повернула ее ладонью к себе. — У тебя тоже, я так думаю, судя по линиям.

Она переплела свои пальцы с моими, и я окончательно поплыл.

— О чем ты мечтаешь? — шепотом спросила она и нежно пошевелила пальцами, отчего по всему моему телу пробежала дрожь.

— Мне хочется любви. Настоящей, безумной и страстной, — мое тело полыхало огнем, сердце готово было выскочить из груди. Я осознавал, что голова у меня кружится, и вовсе не от шампанского.

— Мне тоже, представляешь. Я устала от всего, хочется чего-то искреннего и настоящего.

Я посмотрел на нее. Она высвободила свою руку и начала ласково гладить мою щетину.

Я застыл, растерялся и смотрел на нее как влюбленный мальчишка. Она указательным пальцем прошлась по моим губам; я ощутил тонкий аромат ее кожи. Подавшись чуть-чуть вперед, она попала под лунный свет, и я увидел, как приоткрылись ее губы. Я уже не думал ни о чем. Резко подавшись к ней, я жадно ее поцеловал. Она ответила такой же страстью, и мы слились в долгом поцелуе. Ее губы были как бархат — нежные и очень сочные. Запустив руку в ее шелковистые волосы, я еще сильнее прижал ее к себе. Она ласкала мои губы языком и, нежно постанывая, глубоко дышала.

Я просунул руку ей под куртку и нащупал грудь. От возбуждения сосок набух, и я нежно погладил его пальцем. Шелковое боди, которое скрывали шорты, казалось неприступным, но я решил пойти дальше и скользнул рукой вниз, к животу.

— Ш-ш-ш, тише, — прошептала она, мягко перехватив мою руку.

— Хорошо, извини, пожалуйста.

Я убрал руку, а она вновь откинулась на спину и посмотрела на небо.

— Налей мне еще шампанского, пожалуйста.

Я не понимал, где нахожусь. В висках стучало, сердце безумно билось, руки дрожали. Я снова сел на край шезлонга.

Она так и осталась лежать. Наполнив бокал, я лег рядом и посмотрел ей в глаза. Она пила шампанское и смотрела на меня особым, пронзительным взглядом. Раньше на меня так никто не смотрел: в этом читалась немая мольба дать ей что-то, ради чего я готов был отдать всё, включая собственную жизнь. Отставив бокал, она повернулась на бок, подперла голову рукой, а другой принялась перебирать мои волосы.

— У тебя есть кто-то? — тихо спросила она.

Реальность мгновенно вернулась и будто ударила кулаком в лицо. Я застыл: перед глазами отчетливо возникло лицо жены. Но видение моментально рассеялось, когда Аня вновь провела пальцами по моим губам. Я поцеловал ее кончики пальцев и, взяв ее ладонь в свою, ответил:

— Нет, я в стадии расставания.

Отчасти это было правдой, отчасти — нет. В последние пару лет у нас с женой всё было действительно сложно, но даже за пятнадцать лет брака я не испытывал ничего подобного тому, что чувствовал сейчас. Мне было всё равно. Я хотел просто жить. Здесь и сейчас.

— Ну а у тебя? — Я посмотрел на нее.

Она, не задумываясь, ответила:

— У меня всё сложно.

Я опять приблизился к ней, и наши губы встретились. Она положила руку мне на грудь, нежно поглаживая, затем закинула ногу мне на бедро, крепко прижалась, и так мы пролежали в обнимку минут пять. Я гладил ее волосы, а она — мою спину.

И тут зазвонил ее телефон.

— Да, мамочка, всё в порядке. Да, скоро приду, не переживай. — Она виновато посмотрела на меня. — Мне пора идти, уже поздно. Мама волнуется, а она у меня старенькая уже.

Я взглянул на часы. Было ровно три ночи, и не верилось, что время пролетело так быстро.

— Хорошо, идем, я тебя провожу.

Мы шли по спящему отелю. Я обнял ее за талию, она о чем-то рассказывала и тихо смеялась. Ее голос будто ласкал меня — божественный, нежный и трепетный, а смех был просто обворожительным. Я остановился и легко подхватил ее на руки.

— Нет, нет, поставь меня обратно, я боюсь! — в ее голосе и вправду прозвучала нотка волнения.

Я бережно опустил ее на землю.

— Ты думаешь, я не удержу?

— Нет, просто тут темно. Боюсь, мы можем упасть.

— Ладно, пошли.

Через пару минут мы были уже у дверей ее номера.

— Ну что, до завтра? — спросил я.

— До завтра, — ответила она и коротко поцеловала меня. Повернувшись, она открыла дверь, шагнула внутрь и, обернувшись на пороге, произнесла: — Спасибо за вечер.

— Это тебе спасибо, — ответил я, продолжая стоять на месте.

— Ну иди же, уже поздно.

— Ладно, до завтра.

— Пока.

Дверь закрылась, и я остался один в свете тусклых коридорных фонарей. Развернувшись, я зашагал к своему номеру. Внутри меня извергался вулкан эмоций. Я не шел — я летел, меня нес ветер, меня несла сама любовь...

Глава 12

Телефон уже минут десять не переставал вибрировать. Я проснулся от этого назойливого звука и яркого солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. В голове тяжело гудело. Взглянув на часы, я увидел, что уже 8:20. Схватив трубку, я нажал кнопку ответа:

— Алло.

— Ты почему вчера весь вечер трубку не брал?! — голос на другом конце провода звенел от ярости. — Что ты там делал?

— Света, во-первых, доброе утро. А во-вторых, ты же знаешь, какая на Кубе связь. Вчера опять были перебои, — я приподнялся на локте и взбил подушку.

— Ой, только не надо мне эту чепуху в уши лить! Что, гулял там по бабам?

— По каким бабам, ты в своем уме? Прекращай. Я отдыхаю, мы же договорились.

— Что-то ты там крутишь, и мне это очень не нравится. И когда я звоню, чтоб трубку брал, понял?

Она, как всегда, была в своем репертуаре: ни капли нежности, ни грамма уважения — только грубость и претензии. Это начинало не на шутку раздражать.

— Как там Леночка? — перевел я тему. Мне очень хотелось увидеть дочь.

— Всё нормально с ней. Ты чтобы отвечал, понял меня?

— Да понял я, понял, — этот приказной тон окончательно вывел меня из себя. — Ладно, хватит уже. Как у тебя дела?

— Нормально дела, работаю. Давай, мне нужно идти. Я позвоню в обед, и не дай бог не поднимешь трубку!

Связь прервалась. Я со вздохом откинулся на подушку: «Боже, как мне всё это осточертело».

И тут меня словно током ударило. Аня!

Сердце мгновенно заколотилось. Я вскочил с кровати и пулей полетел в душ. Быстро освежившись, надел белую футболку и красные плавательные шорты. Прихватив солнцезащитный крем, полотенце и очки, я поспешил в лобби-бар.

В баре, как обычно, стоял гул. Я подошел к стойке. Фернандо не было; вместо него дежурил невысокий парень с аккуратной прической и выбритой полоской на брови. Он вопросительно посмотрел на меня:

— Чем могу помочь?

— Сделай мне испанский кофе, амиго. — Я надел очки и начал озираться по сторонам. «Где же Аня?» — стучало в висках.

Было только 9:30, а жара уже стояла неимоверная. Мухи назойливо кружили над стойкой, то и дело присаживаясь на пустые бокалы и пластиковые стаканчики.

Внезапно я вспомнил про Картайю. Мне хотелось разузнать побольше о ночном клубе «Черная каракатица».

— Вот, держите ваш кофе, — бармен протянул мне красивый трехслойный напиток.

Я нащупал в кармане доллар и пододвинул ему по стойке.

— Спасибо, сеньор, — подмигнул кубинец.

— Скажи, друг, а ты не знаешь таксиста Картайю? — Я сделал большой глоток и зажмурился от удовольствия: бренди бармен явно не пожалел.

— Нет, не знаю. Но ты подойди к охраннику у входа, он тут всех местных знает.

Поблагодарив парня, я направился в фойе.

У стойки ресепшена, выполненной из массива темного дерева, две девушки в темно-зеленых платьях приветливо улыбались гостям. Где-то фоном играла ненавязчивая кубинская мелодия. Я подошел к охраннику в белой рубашке, откровенно скучавшему у раскидистой пальмы возле главных дверей.

— Привет, мой друг! — поздоровался я по-английски.

— Приветствую, — охранник оживился и внимательно посмотрел на меня в явной надежде на чаевые.

— Скажи, друг, ты знаешь таксиста Картайю? — Я протянул ему вчерашнюю визитку.

— Да, конечно. Он уехал минут десять назад с клиентами, но должен вернуться в течение часа.

— Будь добр, амиго, передай ему, чтоб зашел в номер 2011 или поискал меня в баре на пляже. — Я выразительно пошарил в кармане, и рука кубинца тут же пришла в движение.

— Сделаю, босс, — кивнул он.

— Спасибо. — Я вложил в его ладонь смятый доллар и направился к выходу.

Я уже почти покинул фойе, как вдруг увидел ее. Аня шла мне навстречу.

Она двигалась легкой, мягкой, почти невесомой походкой; казалось, ее шаги — это продолжение теплого морского бриза. В чертах ее лица удивительным образом сочетались внутренняя сила и абсолютное спокойствие. Теплые, миндалевидные глаза блестели, как отполированная черная яшма. Темные волосы были небрежно, но элегантно собраны в пучок. Поверх черно-красного купальника была накинута полупрозрачная салатовая туника, сквозь которую угадывались очертания безупречной фигуры, приковывающей восхищенные взгляды и постояльцев, и персонала.

Она подошла ближе, и я вновь вдохнул тонкий аромат ее духов. Он опьянил меня куда сильнее, чем крепкий испанский кофе.

— Привет, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — мой голос дрогнул от волнения так сильно, что я сам его не узнал.

— Отлично, — улыбнулась она. — Ты куда собрался?

— На пляж, — выдохнул я и неловко выронил из рук свернутое полотенце.

— Мы с мамой сейчас пойдем позавтракаем, а потом я тоже приду. — Она оглянулась. Галина Геннадьевна неспешно приближалась к нам. Большие солнцезащитные очки закрывали ей пол-лица. Улыбаясь, она подошла ближе.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — поздоровался я и, бросив взгляд на экран телефона, добавил: — Вам стоит поторопиться, шведский стол скоро закроют.

— Ладно, увидимся на пляже, — кивнула Аня, и они с матерью направились в сторону ресторана.

Я зашагал к океану. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить ребра. Это был мой предпоследний день на Кубе. Завтра я возвращался домой.

Глава 13

Вдоволь наплававшись в океане, я минут тридцать лежал на шезлонге, сквозь прищуренные ресницы и темные стекла очков глядя на слепящее солнце. Все мои мысли были поглощены только ею. Я буквально не находил себе места. Пытался отвлечься детективом Чейза, но буквы просто расплывались перед глазами, не складываясь в слова.

Я уже собирался уходить в номер, как вдруг увидел ее. Она неторопливо шла по кромке прибоя, а следом семенила ее мама.

Аня была ослепительно прекрасна. Ее изящные плечи впитывали солнечные лучи; она шла не для того, чтобы на нее смотрели, а просто наслаждаясь моментом. Набегающие волны ласково слизывали ее следы с мокрого песка, словно сам океан был в нее влюблен. Шаловливый ветер перебирал пряди ее волос, как старый добрый друг. Я замер. Это было самое прекрасное зрелище из всех, что мне доводилось видеть.

Я хотел было пойти ей навстречу, но она сама свернула в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, она тепло улыбнулась. Я расплылся в ответной улыбке.

— Привет.

— Привет. — Я сделал пару шагов навстречу.

— Ты уже плавал? — Она обернулась, проверяя, не отстала ли мама.

— Да, успел.

— Хорошо. Я сейчас маму отведу к ее шезлонгу, устрою поудобнее, а потом погуляем, ладно?

— Да, конечно, я подожду здесь.

Она развернулась и пошла дальше по пляжу. Боже, эта походка сводила меня с ума! Я стоял как вкопанный, не в силах оторвать глаз от ее длинных, загорелых ног бронзового оттенка. Собранные в высокий пучок волосы, стильные белые очки «Prada» и яркий салатовый купальник делали ее совершенно неотразимой, бесконечно желанной и такой недосягаемой.

— Сеньор! Сеньор!

Я словно вынырнул из глубокого сна и с огромной неохотой оторвал взгляд от удаляющейся Ани.

Ко мне спешил Картайя. Несмотря на удушающую жару, он был облачен в черные классические брюки и кипенно-белую рубашку. Его лакированные туфли вязли в глубоком песке. Он шел быстрым шагом, раскинув руки в стороны и сияя улыбкой до ушей. Среди расслабленных туристов в купальных костюмах он выглядел весьма комично.

— Ола, сеньор! — Он стянул с носа темные очки. — Мне передали, что вы меня искали!

— Да, искал, мой друг. — Я отступил в спасительную тень зонта. — Слушай, я хочу сегодня вечером съездить в «Черную каракатицу». Сможешь организовать поездку?