Тайны каменных ворот

Глава 8

Голова гудела, словно внутри меня поселился целый улей, и каждая мысль отдавалась глухой, пульсирующей болью. Осознание того, как ловко меня провели, впивалось под кожу острой занозой.Пока я старательно играла роль приглашённого архитектора, изображала деловую леди, строила из себя важную персону, они просто подыгрывали мне. Все — Марета, Даен, лорд Хартвин, даже сам король — с самого начала знали, кто я такая. Знали, зачем я здесь. И молчали. Наблюдали за моими потугами с лёгкой усмешкой, пока я, наивная дурочка, ходила по замку с блокнотом и искренне верила, что обманываю их всех.

Я перевела взгляд на чертежи, разбросанные по столу. Аккуратные линии, выверенные пропорции, тщательные расчёты — я вкладывала в них всё своё умение, всю свою душу. Конечно, я не собиралась оставаться здесь навсегда и строить другую часть замка, но я предполагала, что мне придётся работать — настоящей, честной работой, где есть смысл и цель. Но не такой. Не этой.

Я вскочила с кровати и начала ходить по комнате. Вперед, назад — я металась из угла в угол, как загнанный зверь в тесной клетке. В груди разрастался тяжёлый ком, мешавший дышать, сдавливающий горло. Я пыталась сделать глубокий вдох, но воздух казался вязким, спёртым, он не хотел входить в лёгкие. Я сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев, требуя выхода, требуя свободы. Держать себя в руках становилось всё труднее.

В конце концов я просто рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам. Они полились горячим потоком, обжигая щёки, и я не пыталась их сдерживать. Всё, что копилось внутри — страх, злость, обида, унижение, растерянность — вырывалось наружу вместе с ними. Я рыдала, вздрагивая плечами, чувствуя, как подушка впитывает мою боль, как с каждым всхлипом становится немного легче.

Из моих пальцев сами собой поплыли огоньки. Маленькие, золотистые, они взбирались по рукам к запястьям, ласкали кожу, согревали, словно пытались успокоить, обнять, сказать, что я не одна. Я смотрела на них сквозь пелену слёз и чувствовала, как они забирают часть боли, как разжижают тот самый ком, что давил на грудь. Они были моими. Частью меня. И в этот момент я поняла, что даже в этом чужом, враждебном мире моя магия остаётся моей.

Чертов шут. Чертов Марета. Чертов король. Чертов замок. Чёртово всё это!

Конечно, я была им нужна. Голубое свечение в глазах выдавало их с головой — они были загнаны в ловушку, и они сделали всё, чтобы загнать в неё меня. И у них получилось. Я теперь здесь, я часть их игры, и я вынуждена им помогать. Но почему было просто не сказать правду с самого начала? Зачем было устраивать этот дурацкий спектакль с приёмами, фальшивыми улыбками, вычурными платьями, бесконечными ужинами и пустыми разговорами? Зачем играть со мной, как с безвольной куклой?

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Слёзы высохли, оставив лишь солёный привкус на губах и тягучую усталость во всём теле. Комната медленно погружалась в полумрак — солнце уходило за горизонт, и тени становились длиннее, гуще. Я чувствовала, как кровать принимает моё тело, как мягкое одеяло окутывает теплом, защищая от всего мира. Сознание начало плыть, отключаться, убегая от реальности, которая обрушилась на мои плечи. Я закрыла глаза и провалилась в сон — глухой, чёрный, без сновидений. Только тишина и покой.

Тишину разорвал голос — чужой, но уже до боли знакомый. Он ворвался в мою дрёму, как нож разрезает плотную ткань.

— Вообще записи довольно точные, — раздался мужской голос, и я сразу узнала его. Даен.

Я не сразу поняла, что происходит, где я и кто здесь. Сонное сознание цеплялось за остатки забытья, но голос вырвал меня из объятий дрёмы, заставив сердце биться быстрее.

— Нельзя просто так копаться в чужих вещах, — ответил женский голос. Ленивый, с ноткой раздражения. Марета.

— Сама посмотри, — он пихнул ей лист бумаги чуть ли не в лицо. Я краем глаза видела его силуэт, склонившийся над моим столом, перебирающий мои чертежи, и от этого зрелища внутри закипала злость.

— Я и так знаю все комнаты и потайные ходы этого места, — цокнула она языком.

— Ты себе льстишь, — усмехнулся он. — Потайные ходы постоянно меняют своё направление. Даже ты не можешь уследить за ними.

Я чувствовала, как внутри закипает гнев, поднимается откуда-то из глубины, застилая глаза красной пеленой. Моя комната. Моя кровать. Мои вещи. И они снова здесь, снова врываются без стука, снова делают вид, что им всё позволено. Сколько можно?

Я не стала открывать глаза сразу. Меня жутко бесило, что в моей спальне гости даже когда я сплю. Я слышала каждый звук, каждый шорох, каждое их движение.

— Что вы тут забыли? — сказала я сквозь зубы, не отрывая головы от подушки. Голос прозвучал глухо, но достаточно громко, чтобы они услышали.

— Цветочек, — начала Марета, и в её голосе послышалась та самая неестественная бодрость, от которой у меня сводило скулы, — твой выход.

— Сегодня ты должна провести вечер с королём, — бросил Даен, продолжая перебирать мои чертежи.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как волосы растрепались и лезут в глаза. Вид у меня был, наверное, тот ещё — помятый, заспанный, злой.

— Я же говорила, что женщине нельзя пихать информацию в лоб, — с укором произнесла Марета, уставившись на Даена.

— А как мне ещё сказать? — они испытывали друг друга взглядами, и между ними искрило напряжение, словно электрические разряды.

Я устало выдохнула, провела ладонью по лицу, стирая остатки сна и разгоняя туман в голове.

— Хорошо, — сказала я, и голос мой прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Что мне нужно делать?

Спорить с ними и выяснять отношения совсем не хотелось. Я была слишком уставшей, слишком вымотанной, чтобы тратить энергию на бесполезные ссоры. Они хотели, чтобы я пошла к королю — значит, я пойду. Они хотели, чтобы я сыграла свою роль — я сыграю. Но на своих условиях.

Глава 9

— Король знает, кто я такая, — произнесла я, и слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни, сорвавшиеся с обрыва. Я смотрела на них в упор, в моём голосе не было сомнений — только холодная, острая уверенность. Я хотела видеть их реакцию.

Марета и Даен переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то — то ли замешательство, то ли сожаление, то ли насмешка над моей наивностью.

— На самом деле не знает, — ответила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти извиняющаяся нотка. Она избегала моего взгляда, и это было красноречивее любых слов.

— В том-то и дело, — подхватил Даен, на его губах заиграла та самая наглая, хищная улыбка, от которой у меня сводило скулы. Его глаза блеснули в полумраке, и я снова увидела ту голубую искру, которая появлялась в самые опасные моменты. — Для него ты — новинка. Довольно умная, чертовски привлекательная. Учитывая, что принцесса его совсем не интересует, ты имеешь все шансы завоевать его внимание. Довольно быстро, если знать, как подойти.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева — горячая, липкая, она застилала глаза, мешала дышать. Они снова играли со мной, снова использовали меня как пешку в своей партии, даже не спросив, хочу ли я вообще быть на этой доске.

— Как это сделать — решай сама, — продолжил он, и в его голосе послышалась сталь, холодная и острая, как лезвие ножа. — Но нам нужно зеркало. Насколько нам известно, он не носит его с собой, но хранит где-то в своих покоях.

Я возмущённо уставилась на них, чувствуя, как внутри закипает протест. Они хотят, чтобы я украла у него что-то настолько личное? Чтобы я предала его доверие, которого он ещё даже не успел мне подарить? В груди разрастался холодный ком, сдавливающий горло.

— Тебе не обязательно с ним спать, — хищно улыбнулась Марета, в её зелёных глазах мелькнула озорная, почти дьявольская искра. — Может, вы просто пожелаете выпить чаю?

Я изогнула бровь, глядя на неё в упор, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— А если он не захочет пить со мной чай?

— Значит, сделай так, чтобы захотел, — процедил Даен, его глаза засияли тем самым голубым светом, который я уже научилась узнавать. Он сверкнул на мгновение, осветив комнату призрачным сиянием, и тут же погас, оставив после себя лишь холодный отблеск. Но никто из них не подал виду — никто, кроме меня.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри разрастается тревога, как она ворочается в груди, пуская холодные корни. Что же связывает их всех? Что за тайна скрывается за этим голубым светом, который просачивается сквозь их маски.

— Как мне узнать, где лежит зеркало? — спросила я, пытаясь взять себя в руки, унять дрожь в пальцах. — Я не хочу идти в слепую.

Марета подошла ко мне, её пальцы скользнули по моей щеке — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробежал электрический разряд. Её прикосновение было холодным.

— Ты почувствуешь, — прошептала она, и в её голосе послышалась странная, пугающая уверенность. — Доверься своему нутру, цветочек. Оно знает больше, чем твоя голова.

— Почему ты не можешь пойти? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я думаю, он не откажется выпить с тобой чаю.

Марета отступила на шаг, я заметила, как её лицо на мгновение омрачилось, словно за ним скрывалась старая, незаживающая рана. Тени под её глазами стали глубже, и я впервые увидела в ней не просто озорную подругу, а женщину с тяжёлым прошлым.

— Видишь ли, Алетейя, — сказала она, и в её голосе впервые послышалась усталость, — наша история с королём слишком долгая. И не слишком радостная. Некоторые связи оставляют шрамы, которые не заживают даже спустя годы.

Она явно не хотела говорить об этом, а я не стала настаивать. Но внутри меня засело сомнение, колючее и тревожное, как заноза под кожей.

— Лишнего не болтать, — приказным тоном начал перечислять Даен. — На глаза королеве не попадаться. Принцессе тоже. Лучше вообще никому на глаза не попадаться. Ты должна быть тенью, Алетейя.

Он посмотрел в окно, и я заметила, как его лицо напряглось, словно он слышал что-то, недоступное моим ушам — далёкий зов, шепот ветра, предупреждение.

— А теперь собирайтесь, девочки, — сказал он, и в его голосе послышалась спешка. — Он будет на мосту через десять минут.

Он растворился в тени — просто исчез, оставив после себя лишь лёгкий, почти неуловимый запах озона и мерцание, которое медленно угасало. Тени в углах зашевелились, словно провожая его, и я почувствовала, как воздух вокруг меня становится плотнее.

— Значит, нужно сделать тебя приманкой для короля, — протянула Марета, смакуя слова, словно пробуя их на вкус, обходя меня вокруг, словно я была экспонатом в музее. Её взгляд скользил по моей фигуре, оценивая, прикидывая.

— Нужно что-то скромное, но пикантное, — сказала она, и в её голосе послышалась деловая, почти режиссёрская нотка. — Ты должна понимать: весь секрет не в том, как ты будешь выглядеть, а в том, что ты будешь говорить. Король не глупый мальчишка, ему всё равно на эту бутафорию. Он читает души, цветочек. Он чувствует фальшь за версту.

Она снова оглядела меня, словно художник, выбирающий полотно.

— Для начала — быстрая ванна с травами. Иди, — она толкнула меня в сторону ванной, и я почувствовала, как её ладонь обжигает мою кожу.

Пока я возвращала себе бодрость в тёплой, душистой воде, она сидела в кресле напротив, в моей комнате , я чувствовала на себе её взгляд — тяжёлый, изучающий.

— Как я сюда попала? — спросила я, нарушая тишину, и мой голос эхом отразился от каменных стен.

— Мы же сказали, — ответила она, и её голос доносился из комнаты, где она зачем-то переставляла мои вещи. — Мы позвали тебя. Замок отправил сигнал, ты пришла. Не могу сказать, как это работает точно. Это магия, которая выше нашего понимания. Мы лишь её проводники, цветочек.

— Получается, если я оказалась в тронном зале, значит, путь обратно там же? — я натирала кожу ароматическим маслом, пытаясь смыть с себя тревогу, но она въелась глубже.

— Нет, — ответила она, и в её голосе послышалась грустная нотка. — Это ведь не портал. Замок сконцентрировал энергию в месте твоего присутствия и пропустил тебя сюда, как игла пронзает ткань. Обратно ты попадёшь только через коридор из зеркал, когда мы соединим их все вместе.

Мои надежды рухнули в бездну, оставив после себя только пустоту. Значит, мой план вернуться через стену в тронном зале был провальным . Я представила, как выглядела бы со стороны, общупывая каменные стены в поисках выхода, внутри всё сжалось от острого стыда.

— Магия работает по своим законам, — продолжила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти благоговейная нотка. — Мы лишь её подданные. Она оказала нам честь, даруя эти силы.

Вокруг ванной начали виться стебли — они возникли из ниоткуда, извиваясь в воздухе, словно змеи, привлечённые её голосом. Их кончики светились мягким зелёным светом, пульсировали в такт её дыханию, я смотрела на них, чувствуя, как магия пронизывает пространство, делая его живым, дышащим.

Я начала вытираться полотенцем, чувствуя себя неуверенно под её взглядом. Она смотрела на меня, и в её глазах я видела оценку, смешанную с заботой.

— Ты говорила, что проявлять свои силы неприлично, — сказала я, выходя к ней в комнату. — Но вы с Даеном всё равно это делаете.

— Да, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но мы делаем это не на публике. Мы не показываем всё, что умеем, не играем в открытую. Это танец, цветочек. Танец, где каждый шаг должен быть выверен. Все, — она вздохнула, и в этом вздохе послышалась усталость, — Сейчас нужно поторопиться.

Она протянула мне платье — нежно-розовое, цвета закатного неба, когда солнце прощается с горизонтом. Оно полностью закрывало руки, шею и декольте, но от колен уходило в прозрачный оранжевый шифон, касаясь земли. Спина же была полностью открыта — смелый, дразнящий контраст, который обещал больше, чем показывал.

Я надела его, чувствуя, как ткань струится по телу, как прозрачный шлейф обволакивает ноги, как ветер касается обнажённой спины, рождая мурашки. Марета выдохнула, глядя на меня, и я увидела в её глазах искреннее восхищение.

— Ну вот, — прошептала она, — Ты восхитительна , словно сам закат. Словно миг между днём и ночью, когда мир затаивает дыхание.

Она взъерошила мои короткие кудряшки, провела пальцами по щекам, и я почувствовала, как лицо засияло румянцем — живым, горячим.

— Так-то лучше, — в её голосе послышалась уверенность. — Тебе пора.

Я совершенно не понимала, что от меня требуется. Не понимала, чего ждать от сегодняшнего вечера. И мне совсем не хотелось обманывать его. Перед моими глазами стояла фигура печального мужчины, грустно улыбающегося океану, и я чувствовала, как его одиночество проникает в моё сердце.

Я пошла на встречу, которую он совсем не планировал. Каменный мост встречал меня шумом волн — внизу океан бился о скалы в яростной агонии, вздымая брызги, которые сверкали в лучах заката как россыпи драгоценных камней. Ветер играл с моими волосами, развевал подол платья, и я чувствовала, как воздух наполнял легкие магией — древней, пульсирующей, живой.

Я увидела его сидящим у края обрыва. Он смотрел вдаль, в каждой линии его тела чувствовалась такая глубокая тоска, что у меня сжалось сердце. Он был похож на короля, потерявшего своё королевство, хотя корона всё ещё была на его голове.

— Я не помешаю? — спросила я, подходя ближе. Голос мой прозвучал тихо, почти робко — я боялась спугнуть этот миг.

Он обернулся, и его янтарные глаза встретились с моими. В них промелькнуло удивление, затем — что-то тёплое, похожее на узнавание. Он кивнул, и я опустилась рядом, чувствуя, как камень холодит кожу сквозь тонкую ткань.

— Вы снова здесь, Алетейя, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая улыбка.

— Не думала вас здесь встретить, — ответила я, и эта ложь обожгла губы.

— Волны не спокойны сегодня, — он кивнул в сторону океана. И действительно, внизу бушевала стихия — волны вздымались в белой ярости, разбиваясь о скалы, а их голос был похож на крик раненого зверя.

— Я не видела ничего прекраснее, — сказала я, поднимая лицо к закатному солнцу. Лучи золотили кожу, заставляя её светиться, я чувствовала, как тепло проникает в самую душу.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был тёплым, внимательным, полным вопросов, которые он не решался спросить.

— Я тоже, — тихо ответил он, и я почувствовала, как эти два слова повисли в воздухе, полные скрытого смысла.

Мы проговорили несколько часов. Обо всём и ни о чём. Но разговор лился легко и свободно, словно мы были знакомы всю жизнь, словно наши души уже встречались где-то во сне. Он оказался скромным и забавным — таким, каким я не ожидала его увидеть. Он смеялся, его смех обволакивал и успокаивал. На это время печаль не касалась его красивого лица, я видела, как его глаза светятся живым, искренним огнём.

— Пойдём, — сказал он, и его голос дрогнул от волнения.

Он коснулся моей руки — лёгкое, почти робкое прикосновение — и тут же убрал её, словно испугавшись собственной смелости. Я сделала вид, что ничего не заметила, и проследовала за ним, чувствуя, как его пальцы всё ещё горят на моей коже.

Мы молча шли по замку. Стены переливались перламутром, словно были живыми, и нашептывали древние тайны — голоса прошлого, которые я не могла разобрать, но чувствовала всеми фибрами души. Он вёл меня дорогой, которую я ещё не изучала — мимо помпезных залов с хрустальными люстрами, которые отбрасывали тысячи искр на стены, через каменные пролёты, где эхо наших шагов уходило в бесконечность. В конце пути мы оказались в длинном тёмном коридоре, который едва освещали парящие в воздухе свечи. Они потрескивали при каждом нашем шаге, отбрасывая дрожащие тени на стены.

В конце возвышалась огромная резная дверь, обрамлённая в каменную рамку. Вокруг не было ни одного стражника.

— Королю не нужна охрана, — хихикнула я, и он улыбнулся в ответ, в его улыбке мелькнула мальчишеская гордость.

— Пойдём, — дверь открылась перед ним, словно повинуясь его воле.

Моему вниманию предстали настоящие королевские покои. Мы вошли в гостевую комнату, и я замерла на пороге. Здесь был хаос — в самом лучшем смысле этого слова. Посередине стоял старый, потёртый диван и кресла, рядом — гладкий деревянный столик, на котором лежала раскрытая книга. Вокруг, на полу, небрежно громоздились стопки книг, на стенах висели недописанные картины — мазки красок, которые так и не сложились в законченный образ. На столе рядом с недопитым напитком лежали кисти, испачканные в ярких цветах.

Он смущённо огляделся вокруг, словно впервые заметил этот беспорядок, и на его щеках проступил лёгкий румянец.

— Мой уголок, — в его голосе послышалась лёгкая неловкость. — Здесь я могу быть собой.

Я обошла комнату, провела пальцами по корешкам книг, заметила небрежно брошенный на диван пиджак и улыбнулась. Здесь было что-то настоящее, что-то живое, что контрастировало с вычурной роскошью остального замка.

— Я не позволяю заходить сюда лишний раз, —его голос стал серьёзнее. — Мне важно скрыться от всей этой фальши. Я чувствую, что тебе тоже это нужно.

Я выпустила из рук двух огненных птиц. Они вырвались из моих пальцев — золотистые, живые, сотканные из света и тепла. Затем запустила в комнату морской ветер, и он подхватил огненные перья, закружил их в вихре. Птицы вознеслись под потолок, расправив крылья, их огонь отразился в стенах, заставив комнату засиять. Они парили, кружились, играли с ветром, и наконец пикировали вниз, растворяясь у наших ног в облаке золотых искр.

— Должно быть, находиться в этом обществе постоянно — просто невыносимо, — я чувствовала как магия успокаивает меня, как её тепло разливается внутри.

— Так и есть, — Было похоже на благодарность . Он взял меня за руку — на этот раз уверенно, крепко — и отвёл к маленькому балкону.

— Ты говорила про смотровую площадку, — сказал он, и в его голосе послышалась загадочная, почти интимная нотка. — Но я бы не хотел делить эти виды с другими людьми.

Он посмотрел в небо, где первые звёзды уже начинали проступать сквозь багрянец заката, и провёл рукой по каменной стене. Пол под нами начал дрожать, я вцепилась в его руку, чувствуя, как внутри разрастается благоговейный трепет. Он провёл другой рукой в воздухе — и стены задрожали. От балконных перил вверх поползли каменные ступени, одна за другой, полностью меняя облик замка. Они уходили ввысь, вытягиваясь в небольшую площадку, вокруг которой вырастали каменные перила, обвивающиеся вокруг, уходящие в высокие шпили. На их вершинах сидели птицы, высеченные из камня — те же, что я несколько минут назад сотворила из огня. Они словно застыли в вечном полёте, готовые сорваться вниз по первому зову.

— Это невероятно, — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Он взял меня за руку и повёл вверх по лестнице. Я дотронулась кончиками пальцев до перил — они были нежными, гладкими, словно отполированными веками. Камень скользил по коже, тёплый и живой, я чувствовала, как магия пульсирует в нём, откликаясь на моё прикосновение.

Мы поднялись на площадку, перед нами открылся потрясающий вид. Океан раскинулся внизу, бесконечный и могущественный, его тёмные воды переливались багрянцем заката. Замок возвышался сзади, его шпили уходили в небо, и в их тени мерцали тысячи огней. Всё это было прекрасным — первозданным, настоящим, залитым последними лучами уходящего солнца.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот миг.

— Это... это... — я не могла подобрать слов, они застревали в горле, как птицы в клетке.

— Потрясающе , — закончил он за меня, в его голосе послышалась улыбка.

— Да, — выдохнула я. — Абсолютно потрясающе.

Он казался мне таким нормальным. Таким обычным. Человеком, который просто хочет свободы. Он рассказывал о детстве — о том, как бегал по этим коридорам, прятался от наставников, мечтал увидеть мир за пределами замка. Он говорил о любимых местах, о простых вещах. Я говорила о том, как хотела бы жить, кем хотела бы стать. Время текло незаметно, и я чувствовала, как между нами возникает что-то хрупкое и настоящее.

Последние лучи заката уходили, оставляя небо в багряных и фиолетовых тонах. По моей спине пробежали мурашки от вечернего холода, я поёжилась, невольно прижимая руки к груди.

— Подожди здесь, — сказал он и исчез, оставив меня наедине с ветром и океаном.

Он вернулся через мгновение — накрыл мои плечи мягким пледом и всучил кружку с горячим напитком, от которого по телу разлилось приятное тепло. Про себя я усмехнулась — действительно, пьём чай.

Он встал позади меня, и я ощутила всю его мощь — он был высоким, сильным, и рядом с ним я казалась крошечной и беззащитной. Он обвил руками мою талию и уложил голову на мою макушку, я чувствовала его дыхание в своих волосах. Ему тоже нужно было тепло, и я давала ему это .

— Ты не обычная девушка, — сказал он тихо, его голос вибрировал в моей спине. — Я не могу объяснить свои эмоции. Мы словно знакомы так давно. Ты не похожа на других. Тебе всё равно на мой статус, ты не опускаешь взгляд и говоришь со мной как с обычным человеком. Мне этого не хватало. Впервые я чувствую, что не один.

Одиночество. Его съедало одиночество, и он ухватился за возможность не быть одному. Готова ли я его обворовать? Мне нужно было помнить о своих целях, но они таяли в его объятиях, как снег на солнце. В небе уже засияли звёзды, сияя из тёмной бездны ночи, а их свет отражался в его глазах.

Мной двигало безрассудство. Всё, что было в ночи, здесь же и остаётся.

Я развернулась на носочках и притянула его к себе, чтобы подарить поцелуй. Или украсть поцелуй — я уже не понимала, кто кого завоевывает. Всего секунду я чувствовала, как он смутился, как его дыхание сбилось. А потом его сильные руки обхватили меня, прижав к каменной стене. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, слышала, как его сердце бьётся быстрее , чувствовала напряжение мышц под его рубашкой. Это был особый момент — жаркий, импульсивный, полный магии, которая искрилась между нами, как электричество перед грозой.