Тайны каменных ворот

Я закрыла глаза, и темнота сомкнулась надо мной. Но сон не шёл. В голове крутились образы: сияющие глаза, струящийся бархат, каменный мост над бездной и голос Хартвина, произносящий: «Леди, вы в порядке?»

Нет. Я была не в порядке. Я была в хаосе. И это было началом самого странного приключения в моей жизни.

Глава 3

Я не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Сознание отключилось мгновенно, словно кто-то щёлкнул пальцами, и я провалилась в тёплую, бархатную темноту, где не было ни снов, ни мыслей, ни страхов. Только тишина и покой.

Разбудил меня мягкий, почти робкий стук в дверь. Я приоткрыла глаза, и мир вокруг медленно обретал чёткость.

— Леди, — раздался знакомый, тонкий голосок. — Вас ожидает лорд Хартвин на завтраке. Я помогу вам собраться.

Я приподнялась на локтях, стряхивая остатки сна, и потянулась, чувствуя, как каждая мышца отзывается приятной истомой. Воздух был свежим и прохладным, пахло морем и травами .

В комнату бесшумно скользнула вчерашняя служанка. В утреннем свете она выглядела ещё более юной и хрупкой, её светлые волосы по прежнему были аккуратно заплетены в тугую косу, а большие глаза цвета смотрели на меня с почтительной робостью.

— Как тебя зовут? — спросила я, садясь в кровати и поправляя сползшую с плеча сорочку.— Я Мия, леди, — она слегка поклонилась, и в её голосе послышалась лёгкая дрожь — то ли от робости, то ли от благоговения. — Ванная готова. Я подготовила вам одежду для завтрака.

Я кивнула, поднялась и направилась в ванную. Утренняя вода была такой же тёплой и душистой, как и вчерашняя, и я позволила себе несколько минут неги, погружаясь в пузырьки и наблюдая, как солнечный свет, проникая через открытый проём в потолке, играет на поверхности воды, разбиваясь на сотни крошечных радуг.

Когда я вернулась, Мия уже ждала меня, держа в руках одежду. Было странно позволять кому-то одевать себя — я всегда была самостоятельной, привыкла полагаться только на себя. Но здесь, в этом мире, правила были другими, и я решила им следовать, хотя бы пока.

Платье было чёрным, как ночное небо, лёгким и струящимся, но при этом плотно облегало фигуру, словно вторая кожа. Оно скрывало руки, закрывало шею до самого подбородка, и выглядело строго, почти аскетично — но в этой строгости была своя, сдержанная красота. В нём я не выглядела лесной нимфой, как местные леди, но чувствовала себя увереннее.

Мия заколола мои светлые пряди так, чтобы они не падали на лицо, открывая высокий лоб и скулы. Затем она взяла маленькую баночку с перламутровой пудрой и принялась наносить лёгкий макияж. Я смотрела в зеркало, не веря своим глазам. Моё лицо становилось фарфоровым, с легким холодным румянцем на скулах, а на веках заискрились светлые, почти прозрачные блёстки. И вдруг я заметила: мои глаза светятся. Так же, как у тех женщин в тронном зале. Не просто серые — они были двумя ледяными фонарями, холодными и пронзительными, и этот свет выдавал меня. Я была одной из них.

— Вы прекрасны, леди, — тихо сказала Мия, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение. — Лорд Хартвин будет впечатлён.

Я ничего не ответила. Просто кивнула, принимая комплимент, и двинулась за ней.

Столовая оказалась просторным залом, где камень уступал место дереву и серебру. Длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, был уставлен хрустальными и серебряными приборами, а в центре возвышалась ваза с огромными алыми цветами, от которых исходил пряный, дурманящий аромат. За столом уже сидел лорд Хартвин. В утреннем свете он выглядел иначе — менее таинственным, более человеческим, но от его присутствия всё равно веяло силой и властью.

— Как вы отдохнули? — спросил он, поднимаясь и жестом приглашая меня сесть. Его голос был таким же глубоким и обволакивающим, как и вчера. Я опустилась на стул, и мягкая обивка приняла меня в свои объятия.

— Мы не ожидали увидеть вас так скоро, — продолжил он, и я насторожилась. — Дело в том, что мы планировали реконструкцию северной части замка несколько позже, после встречи с королём — примерно через месяц. Их свадьба готовится к весне, к этому времени всё должно быть готово. Но раз вы прибыли раньше... — он сделал глоток из бокала, и его глаза встретились с моими. — Мы рады принять вас как гостью. У вас будет больше времени на подготовку и... все остальное .

Я впитывала каждое слово, раскладывая информацию по полочкам. Северная часть. Реконструкция. Свадьба короля. Всё это было мне на руку. Я могла использовать это время, чтобы изучить замок, найти выход и не вызывать подозрений.

— Разумеется, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Я благодарна за ваше гостеприимство. — Я последовала его примеру и отпила из бокала, стоящего передо мной. Жидкость была лёгкой и фруктовой, с едва уловимым травяным привкусом, она согревала изнутри и успокаивала.

— Какого результата вы ожидаете? — спросила я, ставя бокал на стол. — Что для вас важно? Мне нужно понимать. Для дальнейшей работы.

Лорд Хартвин принялся за завтрак, медленно и аристократично орудуя серебряными приборами. Его движения были выверенными, почти церемонными, и я ловила себя на том, что невольно копирую их.

— Мы ожидаем единой стилистики с южной частью, — произнёс он, разрезая нежный омлет. — Всё должно быть единой симфонией, высеченной из камня. Красиво и практично. Вы можете изучить южную часть столько, сколько потребуется, и спроектировать по подобию комнаты, залы и удобное перемещение для работников замка.

Я слушала и кивала, одновременно приступая к завтраку. Стол был уставлен серебряными блюдами, в которых красовались разноцветные десерты и ароматные блюда. Омлет, который я попробовала, был невероятным — воздушным, тающим на языке, с пряностями и сыром, которые взрывались на вкусовых рецепторах. Я ела кусочек за кусочком, стараясь перенимать движения лорда. Казаться своей. Не ударить в грязь лицом.

И вдруг он сказал:

— В самом деле, мы представляли вас иначе.

Я напряглась. Моя вилка замерла в воздухе.

— Мы не думали, что к нам отправят юную леди, — продолжил он, и его тёмные глаза внимательно изучали моё лицо. — Архитектура — древнее искусство, и мы привыкли видеть... — он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только лёгкое удивление — старых самодовольных мужчин.

Я чуть не выплюнула напиток обратно в бокал. Но сдержалась, проглотила и, сделав глубокий вдох, выдавила из себя:

— Времена меняются.

— Безусловно, — он слегка склонил голову. — Не хотел вас оскорбить. Мы ценим здесь умных женщин.

Завтрак прошёл в непринуждённой беседе. Мы говорили о погоде, о видах на океан, о древней истории замка — он рассказывал, я слушала, впитывая каждое слово. Он был очаровательным собеседником: умным, внимательным, с тонким чувством юмора. И я поймала себя на том, что начинаю забывать, что я здесь — пленница, что я должна искать выход. Я просто наслаждалась мгновением.

— Вечером прибудет король, — сказал Хартвин, откладывая салфетку. — Мы будем рады видеть вас на приёме.

Он поднялся, и его высокая фигура на мгновение заслонила свет.

— Благодарю вас за прекрасное утро, леди.

Он поклонился — легко, но изящно — и вышел, оставив меня наедине с мыслями.

Я доедала завтрак, и в голове крутились тысячи вопросов. О замке, о предстоящей работе, о том, почему ко мне не было вопросов. Неужели все гости замка приезжают налегке, без личных вещей, без багажа? Почему мне так легко поверили, почему никого не смутил мой внешний вид, моя одежда, мои манеры? Почему не было вопросов о моей личности и о моей работе? С другой стороны, я была очень рада, что все мои зарисовки этого места из моего мира не оказались со мной — иначе вопросы бы возникли точно.

Я отодвинула тарелку и поднялась. Решение пришло мгновенно: я должна изучить замок. Понять его структуру, его дыхание, его тайны. Только так я смогу найти выход.

И я пошла.

Залы сменяли один другой, и все они были похожи — и одновременно разные. Величественные каменные коридоры, лабиринты, в которых легко было заблудиться. Один поворот вёл в огромный зал для приёмов, другой — в узкую галерею с витражными окнами, третий — в библиотеку, где книги, казалось, дышали вековой мудростью. Через несколько пролётов меня ждали единичные комнаты с приставленной к ним стражей — суровые мужчины в доспехах, которые лишь провожали меня взглядом, но не останавливали.

Здесь было легко заблудиться, но это место как будто само вело меня. Стены шептали, указывая правильный путь, и я подчинялась их зову, шагая по коридорам, которые сами открывались передо мной. Несмотря на то, что всё было из камня, пространство не давило. Всё было гениально продумано: множественные колонны держали своды, давая воздуху свободно циркулировать. Где-то я даже нашла стеклянные вставки, усыпанные мелкими блёстками, которые преломляли свет и заполняли пространство отражающимися лучами, создавая иллюзию танцующих огней. Это выглядело грандиозно и величественно, и я чувствовала себя муравьём, бредущим по королевству гигантов.

Я поглощала увиденное, запоминая каждую деталь, каждый поворот, каждую резную колонну. Я не заметила, как время пролетело, как солнечный свет начал уступать место тёплому закатному сиянию. И когда я очнулась от своих размышлений, я стояла перед дверью своей комнаты.

Вернувшись, я попросила у Мии бумагу и карандаш.

— Мне нужно зарисовать увиденное, — сказала я, и она, не задавая вопросов, тут же принесла мне стопку плотной бумаги и несколько грифельных карандашей.

Я села за небольшой стол у окна и принялась за работу. Час за часом я переносила на бумагу то, что видела: расположение залов, изгибы коридоров, места пересечений, колонны, арки, лестницы. План разрастался, обрастал линиями и отметками, и я чувствовала, как успокаиваюсь, как хаос в голове уступает место порядку.

Закатное солнце ласково касалось моей кожи, золотя короткие светлые пряди, и я, подняв взгляд на мгновение, увидела, как небо за окном превращается в багряный океан, воздух наполнялся прохладой. Внизу, где-то далеко, снова заревел океан, и его голос, смешанный с шепотом ветра, казался мне теперь не угрозой, а приглашением.

Я опустила карандаш и посмотрела на готовый чертёж. Он был неполным, но это было начало. Отправная точка.

Я развернулась от окна, и взгляд мой упал на кровать. Там, на белоснежном покрывале, лежала серебристая коробка — мерцающая, переливающаяся в мягком свете комнаты. Рядом с ней покоилась записка, сложенная вдвое, и я, подойдя ближе, взяла её в руки. Бумага была плотной, а почерк — широкий, размашистый, уверенный — принадлежал тому, кто не привык просить, только приглашать.

«Не окажете ли честь явиться на приём.

Лорд Хартвин»

Я провела пальцами по буквам, чувствуя подушечками лёгкую шероховатость чернил. Сердце пропустило удар — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Я открыла коробку, и внутри меня ожидало платье.

Оно было невероятным. Серебряные нити струились по ткани, как паутина, сотканная из лунного света. В области груди они сплетались гуще, открывая декольте и оставляя спину почти обнажённой — смелый, дерзкий покрой, который я бы никогда не выбрала сама. Ткань струилась до самого пола, мягко обтекая мои ноги, и я чувствовала себя в нём не собой , а кем-то большим. Кем-то, кто принадлежит этому месту.

Туфли — серебристые, на высоком, тонком каблуке — заставляли мои икры красиво напрягаться, а длинные серьги из бриллиантовой цепочки касались обнажённых плеч, холодя кожу при каждом движении.

Мия помогла мне собраться. Её пальцы были лёгкими и умелыми, и через полчаса мой образ был завершён. Она собрала мои светлые волосы наверх, открывая длинную шею и линии скул, сделала кожу матово-белой, словно я была высечена из того же камня, что и эти стены. Когда она закончила и посмотрела на меня со стороны, из неё вышел воздух — долгий, восхищённый выдох.

— Вы выглядите потрясающе, леди, — прошептала она, и в её голосе не было лести, только искренность.

Я улыбнулась ей в ответ, но внутри всё сжалось. Я спускалась в тронный зал, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом.

Зал был полон. Люди смеялись, напитки лились рекой, свет свечей отражался от драгоценностей и струящихся тканей. Всё это было прекрасным — и одновременно чужим. Я стояла посреди всего этого великолепия, чувствуя себя песчинкой в океане, и вдруг поняла, как мне одиноко. Я была совсем одна в чужом мире, в мире, где должна притворяться своей, не выдать себя ни взглядом, ни жестом.

И в этот момент ко мне подошла она.

Я заметила её раньше, чем она приблизилась — рыжие волосы, длинные, прямые, спадали почти до колен, переливаясь в свете свечей как расплавленная медь. Её фигура была женственной, гибкой, а пыльно-розовое платье, почти прозрачное, струилось по телу, украшенное золотыми цепочками, которые оплетали плечи и талию. Одна цепочка спускалась от шеи между груди вниз, теряясь в глубине ткани. На каждом пальце её тонких рук было по золотому кольцу, и от её вида захватывало дух.

Если я казалась льдинкой, то она была жемчужиной, переливающейся в мягком свете зала. На её пухлых губах играла улыбка, когда она заметила, как я изучаю её. Но самое удивительное — её глаза. Зелёные, светящиеся, как два изумрудных алмаза, они казались ещё ярче на фоне её бледной, почти фарфоровой кожи.

— Прошу прощения? — я выдохнула, понимая, что молча уставилась на неё.

— Вы здесь впервые, верно? — её голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, и в нём слышалась искренняя доброжелательность. — Я леди Марета. Похоже, у вас здесь нет друзей, так же как у меня. Так что буду рада составить вам компанию.

— Благодарю, — я улыбнулась ей в ответ, и эта улыбка была настоящей. Компания действительно не помешала бы.

Она взяла меня под руку — легко, непринуждённо, словно мы знали друг друга целую вечность — и повела вдоль зала. От прикосновения её кожи к моей по руке пробежал лёгкий электрический разряд, и я поняла: в ней тоже есть магия.

— Введу вас в курс дела, — продолжила она, оглядывая толпу с лёгким презрением. — Мы здесь собрались по случаю помолвки короля Дэмиена и принцессы Калисты. Они встретятся прямо здесь через пару дней впервые. Двор Каменных Ворот принимает их. Король прибудет с минуты на минуту, и лицемерия в этом зале станет ещё больше.

— Почему именно двор Каменных Ворот? — спросила я, пытаясь удержать в голове все эти имена и титулы.

Марета выгнула бровь, и в её взгляде мелькнуло удивление.

— Как главное место силы, — сказала она, чуть понизив голос. — Концентрация магии. Чтобы скрепить этот союз навечно.

Она продолжала рассказывать мне о придворных, о гостях, о тех, кто интригует, и о тех, кто просто наблюдает. Она плыла по залу, и моя рука в её руке чувствовала лёгкое покалывание — магия перетекала от неё ко мне, смешиваясь с моей собственной.

Мы остановились в другом конце зала, напротив трона. И то, что я увидела, заставило меня замереть.

На троне разлегся мужчина. В чёрных брюках, белой расстёгнутой рубашке и зелёном жилете — он выглядел мощным, но слегка неряшливым для этого места. Взъерошенные тёмные волосы, несвежая щетина, расслабленная поза. Он курил прямо на троне, прямо перед публикой, закинув ногу на ногу и вырисовывая носком сапога ленивые круги. На его губах играла насмешливая улыбка, и он что-то напевал себе под нос, совершенно не обращая внимания на присутствующих.

Я вопросительно взглянула на свою новую знакомую.

— Это что, король?

Марета подавилась смешком, прикрыв рот ладонью.

— В каком мире ты жила, милая, — она покачала головой, но в её глазах заплясали искорки.

— Откуда... — начала я, но она не дала мне задать вопрос.

— Я всё знаю, — сказала она, и в её голосе промелькнула мягкая усмешка. — Конечно, не король. Это его шут.

Она горько усмехнулась, и я почувствовала в этой усмешке что-то большее — разочарование, усталость.

— Шут? — переспросила я, не веря своим ушам. — Почему шут сидит на троне?

— Потому что шут — единственный человек, которому позволено всё, — ответила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти печальная нотка. — Сидеть на троне, высказывать своё мнение, говорить гадости в лицо. Разговаривать с королём на равных. Он — единственный, кто может позволить себе правду в этом мире лжи.

Я перевела взгляд обратно на трон, но мужчины там уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился.

И в этот момент музыка загрохотала — громкая, торжественная, заставившая воздух задрожать. Люди разошлись по сторонам, освобождая широкий проход, и все как один склонили головы. Марета дёрнула меня за руку, и я послушно опустила голову, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь.

В зал вошёл король.

Если мужчины в этом мире были гораздо выше и привлекательнее, чем в моём, то король был просто бесподобен. Строгий тёмно-бордовый костюм сидел на нём идеально, подчёркивая мощные плечи и тонкую талию. Я вдруг поняла, что цветы, которыми был уставлен каждый угол, были про него — глубокий бордовый оттенок, как запёкшаяся кровь, как закат.

Его короткие чёрные волосы падали на глаза, и в этом беспорядке была какая-то дикая, хищная красота. Но самое поразительное — его глаза. Янтарные, горячие, как расплавленное золото. На его голове покоилась корона, усыпанная драгоценностями, которые переливались в свете свечей.

Но что-то в его облике было не так. Словно он был не живым. Словно внутри него горел холодный, бесконечный огонь, и этот огонь делал его одновременно прекрасным и пугающим.

Он молча поприветствовал гостей лёгким кивком и прошёл к трону. Вокруг него мгновенно образовался щит из стражников — мужчины мощные, суровые, но на фоне короля они казались ничтожными. Он устало опустился на трон, потер виски, и я увидела в этом жесте такую глубокую усталость, что сердце сжалось.

К нему подошёл лорд Хартвин, что-то шепнул на ухо, и, получив короткий кивок, так же бесшумно исчез в толпе.

Дальше начался круговорот. Речи, лица, улыбки. Каждый подходил к королю выразить поздравления с предстоящей помолвкой, и я видела, как они навязываются, как льстят, как их лица искажаются фальшивой радостью. Искренности не было ни в одной улыбке, ни в одном поклоне. Это был театр, и король был его главным, уставшим зрителем.

И вдруг наши взгляды встретились.

Я почувствовала это раньше, чем осознала — его янтарные глаза взглянули на меня сквозь толпу, и в них мелькнула вспышка. Голубой свет, холодный и пронзительный, на мгновение заменил золото, и я замерла. Моя магия, мой дар — они вскипели в венах, заставляя сердце биться быстрее. Я нутром чувствовала: здесь скрыта магия. Могущественная, древняя, она пульсировала в самом воздухе, в камнях, в крови этого короля.

Он тут же отвернулся, словно испугавшись того, что я увидела.

Интересная закручивается ситуация, подумала я, медленно выдыхая.

Я потеряла из виду рыжеволосую ведьму — Марета исчезла в толпе так же внезапно, как и появилась. Но вместо неё ко мне подошёл лорд Хартвин. Он возник рядом бесшумно, как тень, и его глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы.

— Прекрасно выглядите, Алетейя, — произнёс он, и в его голосе послышалось одобрение. — Вам идёт это платье.

— Благодарю, — ответила я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Он взмахнул рукой, и в его ладони материализовался хрустальный цветок — тонкий, переливающийся всеми цветами радуги, с мелкими искрами внутри каждого лепестка. Он молча вложил его мне в ладонь, и я ощутила, как от цветка исходит мягкое, пульсирующее тепло. Он удалился так же бесшумно, как и появился, растворившись в толпе.

Но в этот момент на нас смотрел король. Его янтарные глаза горели в полумраке, и я почувствовала на себе его тяжёлый, изучающий взгляд. Я не отвела глаз — я встретила его взгляд открыто, и в груди разлилось странное чувство, смесь страха и любопытства.

Я позволила себе выпить вина — терпкого, насыщенного, с привкусом ягод , — и даже подарила танец какому-то лорду, который болтал мне на ухо пьяные, бессвязные речи, восхваляя мою красоту . Я слушала его вполуха, рассеянно кивая, а глаза мои искали Марету.

Я снова встретила её у одной из колонн. Она стояла, прислонившись к камню, и в её руках бокал с золотистым напитком. Она не посчитала нужным рассказывать о том, куда пропадала, и я не стала спрашивать. Мы обменялись лишь короткими взглядами, и я поняла: у каждого здесь свои секреты.

Ещё пару раз я видела загадочного мужчину с трона — того, которого мне представили шутом. Я сразу поняла, что он таковым не являлся. В его суровых, глубоких глазах я увидела печаль, и в них мелькал тот же голубой блеск, что и у короля. Он растворялся в пространстве и появлялся вновь в другом конце зала, словно был не совсем человеком.

Что это было, я так и не поняла. Здесь была своя магия, своя иерархия, свои тайны. И с каждым мгновением я чувствовала, как они притягивают меня всё сильнее.

Наконец, когда свечи начали догорать, а гости — расходиться, я простилась с Маретой. Она мягко сжала мою ладонь, и в её глазах мелькнула тёплая, понимающая искорка.

— Увидимся завтра, — сказала она, и в её голосе послышалось что-то, похожее на обещание.

Я кивнула и, подхватив подол платья, направилась к лестнице, ведущей в мою комнату. Каблуки тихо цокали по камню, и каждый шаг отдавался в тишине коридора, унося меня всё дальше от шума приёма.

В комнате я скинула туфли, распустила волосы и села на кровать, уставившись на хрустальный цветок, который всё ещё лежал в моей ладони. Он мягко светился, переливаясь, и я чувствовала, как от него исходит магия — тёплая, пульсирующая, живая.

Сколько всего произошло за один вечер. Король с янтарными глазами, что вспыхивали голубым светом. Загадочный шут, появляющийся из ниоткуда. Марета, знающая обо мне больше, чем говорит. Лорд Хартвин с его хрустальным цветком и обволакивающим голосом.

Я легла на кровать, и тишина комнаты обняла меня, мягкая и убаюкивающая. Мысли путались, образы смешивались, и я чувствовала, как усталость накатывает тёплой волной. Я никогда не засыпала так быстро — словно кто-то щёлкнул пальцами, и я провалилась в глубокий, бездонный сон, полный шепчущих стен и голубого света

Глава 4

Утро ворвалось в мою комнату вместе с солнечными лучами, которые пробивались сквозь каменные проёмы и ложились на пол золотыми полосами. Я лежала в кровати, глядя, как они медленно ползут по ковру, и чувствовала, как тело ещё помнит вчерашний вечер: тяжесть платья, высокие каблуки, бесконечные танцы и фальшивые улыбки, которые я дарила незнакомцам. Всё это осталось где-то в прошлом — вместе со вчерашним днём.

Я решила не спускаться к завтраку. Мия, моя молчаливая тень, принесла поднос в комнату: свежий хлеб с хрустящей корочкой, нарезанные фрукты, янтарный мёд в маленьком кувшинчике. Я ела не спеша, водя карандашом по бумаге, и на листе постепенно проступал план южной части замка. Колонны, арки, переходы — всё это складывалось в стройную систему, рождая на бумаге путь моего отступления. Я погрузилась в работу с головой, и время потеряло свой ход.

Только когда солнце поднялось в самую высь и начало заливать комнату ярким, почти ослепительным светом, я отложила карандаш. Пора было продолжать исследование. Я накинула лёгкую мантию и вышла в коридор, чувствуя, как камень под ногами отдаёт приятным теплом.

Я брела по коридорам, поворачивая то направо, то налево, и сама не заметила, как оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной резьбой. Я толкнула её, и передо мной открылась галерея.

Это было потрясающе. Длинный коридор, уходящий вдаль, с высокими сводчатыми потолками, был увешан картинами в золочёных рамах. Солнечный свет, проникающий через высокие окна, озарял полотна, и они оживали, начинали дышать. Я шагнула внутрь, и время для меня остановилось.

Я бродила вдоль стен, останавливаясь перед каждым полотном, и чувствовала, как меня накрывает волна эмоций. Натюрморты с сочными фруктами и роскошными цветами, пейзажи с дикими скалами и бушующим океаном — я узнавала эти места. Но портреты были настоящей драгоценностью. Неизвестные лица смотрели на меня с высоты веков, и в их глазах я видела целые истории. Лорды в нарядных камзолах, леди в струящихся платьях, дети, смеющиеся и серьёзные. Их одежда менялась от эпохи к эпохе — кружева сменялись бархатом, тяжёлые ткани — лёгкими, почти прозрачными. Но во всех этих лицах было что-то общее — аристократичная стать, благородство, чувство собственного достоинства. Я невольно сравнивала их с людьми из моего мира, и сравнение было не в пользу последних.

Но дальше, в глубине галереи, меня ждало нечто иное.

Фрески. Древние, потускневшие, с едва различимыми красками, но от них веяло такой мощью, что у меня перехватило дыхание. Я подошла ближе и замерла. Здесь были изображены битвы, пиры, церемонии — история этого места, высеченная в краске. На одном из полотен я узнала замок Каменных Ворот, но он выглядел совсем иначе — грубой, неприступной скалой, возвышающейся над океаном. Без изящных башен, без арок, без всего того великолепия, которое я видела сейчас. Просто камень и мощь.