Неправильное чувство

Лиа Райт

Неправильное чувство

Пролог

Есть ошибки, которые можно исправить. Неудачную сделку можно забыть, неверно подписанный контракт — пересмотреть, потерянные деньги — вернуть. Даже разрушенную репутацию иногда удаётся восстановить.

Но существует одна ошибка, после которой жизнь навсегда сворачивает с прежнего пути. Та, что меняет твою судьбу — судьбу, которую, как тебе казалось, уже предначертана тебе кем-то свыше.

Мою ошибку зовут София Морган.

***

Неделей ранее — четверг, 2:47 ночи.

Нью-Йорк никогда не спал.

Сорок второй этаж штаб-квартиры «Hayes Development» возвышался над городом, словно стеклянная крепость. За панорамными окнами мерцали огни Манхэттена, нескончаемый поток машин тянулся вдоль проспектов, а дождь медленно размывал силуэты небоскрёбов.

Я любил этот вид. Он напоминал мне о том, сколько стоило подняться сюда. Двадцать два года назад у меня не было ничего, кроме старого ноутбука и нескольких купюр в кармане поношенных джинс.

Сегодня всё иначе — моё имя знают все. Я с детства знал, что создан побеждать. Именно поэтому любое поражение кажется слишком болезненным.

Передо мной на столе лежала тонкая папка. Я не открывал её уже месяц — не потому, что боялся, а потому, что не видел в этом никакого смысла. Каждую строчку я помнил наизусть. София Морган, двадцать три года, высшее образование с отличием, безупречные рекомендации, идеальное резюме. И фотография. Чёртова фотография. Я медленно провёл пальцами по обложке и резко убрал руку, словно прикосновение могло обжечь. Если бы тогда, в день собеседования, я закрыл эту папку и сказал отделу кадров искать другого кандидата…

В кабинете раздалась короткая вибрация телефона. На экране высветилось имя — Декс.

Я смотрел на него несколько секунд, прежде чем ответить.

— Привет, — раздался в трубке голос Декса.

Я невольно улыбнулся.

— Привет, сын.

Он ответил не сразу, словно проверял, не помешал ли. Когда-то подобные звонки затягивались на часы. Мы перескакивали с темы на тему, спорили, смеялись, перебивали друг друга. В те времена разговор никогда не требовал повода.

— Ты занят? — наконец спросил он.

Я откинулся на спинку кресла и скользнул взглядом по лежавшим передо мной документам. Договоры, которые стоит подписать, финансовые отчёты, пометки секретаря — всё это могло подождать.

— Для тебя? Нет, — ответил я.

На другом конце линии тихо рассмеялись.

— Стареешь, — весело сказал Декс.

Уголки моих губ дрогнули. Раньше я обязательно нашёл бы, что ответить. Поддел бы его, заставил огрызнуться, а через минуту мы оба уже смеялись бы над какой-нибудь глупостью. Теперь я только покачал головой.

— Возможно.

Ненадолго повисла тишина. Не неловкая — осторожная. Та, когда каждый ждёт, что первым заговорит другой.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет… — Он запнулся. — Точнее, ничего плохого. Я хотел пригласить тебя на ужин в пятницу.

— Ужин?

— Да.

Я нахмурился. Надо признать, что подобного от сына я раньше не слышал.

— По какому поводу? — удивленно спросил я.

В трубке снова стало тихо. Слишком тихо. Я слышал его дыхание и понимал: он подбирает слова.

— Просто семейный ужин, — произнёс он наконец.

Когда-то я не замечал подобных мелочей. Не слышал пауз. Не различал сомнений в голосе собственного сына. Слишком поздно научился понимать его интонации. Декс редко говорил «просто», поэтому его слова сейчас особенно настораживают.

— И? — спокойно спросил я.

Он тихо выдохнул.

— Есть человек… — Он снова сделал паузу. — Есть человек, с которым я хочу тебя познакомить.

Что-то внутри неприятно сжалось. Странное чувство. Не тревога, не страх. Скорее смутное ощущение, будто совсем скоро ждёт событие, способное изменить слишком многое.

— Это важно для меня, пап, — сказал Декс с надеждой, что я его услышу.

Я медленно поднялся из-за стола и подошёл к окну. Подо мной жил город. По широким проспектам ездили машины, которые, казалось, не заканчивались никогда. В окнах небоскрёбов зажигался вечерний свет. Где-то сейчас признавались в любви. Где-то подписывали многомиллионные контракты. Одним словом — принимали решения, после которых жизнь уже никогда не станет прежней. И почти никто не понимал этого в ту самую минуту.

Я коснулся ладонью холодного стекла и негромко ответил:

— Конечно, — ненадолго замолчав, спросил, — Во сколько?

— В семь.

— Хорошо. Я приеду.

По голосу я услышал, как сын улыбнулся.

— Спасибо, пап.

Связь оборвалась. А я ещё долго стоял у окна, глядя на город и не понимая, почему обычное приглашение на семейный ужин оставило после себя такое тяжёлое, почти необъяснимое предчувствие беды.

***

Иногда судьбе не нужно приглашение. Она приходит тихо, почти незаметно, оставляя иллюзию, будто выбор принадлежит тебе.

В этот понедельник я приехал в офис раньше обычного — в 6:45. Пустые коридоры. Запах свежесваренного кофе. Молчаливые охранники в холле. Я любил это время. И ненавидел, когда здание наполнялось голосами, звонками и бесконечными просьбами.

Тишину кабинета нарушил негромкий, но уверенный стук в дверь.

— Войдите.

Дверь открылась почти бесшумно. В кабинет вошла Эвелин Паркер — мой секретарь — как всегда безупречно собранная. Светлая блузка идеально сочеталась с тёмной юбкой-карандаш, волосы были аккуратно убраны, а в руках она держала тонкую папку с документами и планшет. На её лице не отражалось ни малейшей эмоции — лишь привычная деловая сосредоточенность, выработанная годами работы.

Она остановилась в нескольких шагах от моего стола, терпеливо дожидаясь, пока я оторву взгляд от бумаг.

— В девять часов у вас последнее собеседование на должность личного ассистента, — безупречно ровным голосом напомнила секретарь.

— Пусть его проводит отдел кадров.

— Уже провели. По их мнению, эта кандидатка — сильнейшая из всех.

Я устало провёл ладонью по подбородку. За последние три месяца я сменил четырёх ассистентов. Кто-то не выдерживал моего темпа. Кто-то считал нужным спорить по любому поводу. Кто-то паниковал при первом же сложном решении. Мне нужен был человек, который умел сохранять хладнокровие даже тогда, когда остальные его теряли.

— Хорошо, — наконец произнёс я. — Пусть войдёт.

Ровно в девять дверь моего кабинета открылась.

— Мистер Хейз, мисс Морган.

Я поднял взгляд. И в ту же секунду всё вокруг словно перестало существовать. Каштановые волосы. Спокойные, уверенные зелёные глаза. Привычный жест, которым она убрала выбившуюся прядь за ухо.

Этот жест я уже видел.

Однажды.

Несколько лет назад.

В доме моего сына.

Она тоже меня узнала. Это длилось не больше мгновения — едва заметная тень удивления мелькнула в её взгляде и тут же исчезла. На её лице вновь появилась безупречно спокойная, профессиональная маска.

— Доброе утро, мистер Хейз, — вежливо сказала она.

В этот момент следовало остановить собеседование. Сказать, что произошла ошибка. Извиниться. Попросить секретаря проводить её.

Это было бы правильно.

Разумно.

Безопасно.

Но вместо этого я выдержал её взгляд и спокойно произнёс слова, о которых впоследствии сильно пожалел.

— Присаживайтесь, мисс Морган. Думаю, нам действительно есть что обсудить.