Чужая невеста для босса

— А вот и твоей жених пожаловал. Чуть раньше, чем я планировал.

Игриво касается пальцами моих губ и вальяжно покидает душевую кабину, почесывая пах. Когда дверь за ним закрывается, я с жалобным всхлипом сползаю на кафель и беспомощно обхватываю колени, уткнувшись в них лицом. Я словно под теплым и тропическим дождем, и под ним можно всласть порыдать, но меня разрывает изнутри не печаль и обида, а клокочущая злоба.

Глава 8

Я оказалась не просто в элитном жилом комплексе, а в Москва-сити и черт знает на каком этаже. На очень высоком. Может, на одном из последних, потому что Москва-река внизу кажется не такой уж и широкой, да и домики тоже напоминают игрушечные постройки или архитектурный макет. Весь город как на ладони, и меня мутит от высоты.

Отхожу от окна и продолжаю поиски платья и туфель, но их нигде нет. Замираю и прислушиваюсь к приглушенному бубнежу, в котором узнаю интонации Вовы. Он еще тут. Раскрываю шкаф и хватаю с вешалки белую рубашку. Что же, Вовочка мой милый, поиграем.

Накидываю рубашку, застегиваю так, чтобы было кокетливо оголено плечо, а затем, стянув с головы полотенце, встряхиваю влажными волосами. Я разъярена и поэтому импульсивна.

Выхожу из спальни, шлепая босыми ногами, и оказываюсь в огромной гостиной, которая из-за панорамных окон напоминает стильный аквариум или террариум. Минимум мебели, а та что есть — строгая и лаконичная и теряется в пространстве. В глубине — кухонная зона. За высокой стойкой сидит Марк в одних штанах и листает какие-то документы, а вокруг него вертится услужливый Вова, который перекладывает готовую еду из бумажных контейнеров на тарелки.

Какой он жалкий. Его невеста провела ночь в доме босса, а он заискивает перед ним, улыбается и о работе говорит. О каких-то поставках, растаможке товаров и о фурах с элитными сырами, что застряли на границе. Это не амбиции, это какое-то извращенное раболепство.

— И тебе не стыдно? — тихо спрашиваю я и стою у дивана, не осмелившись подойти ближе.

Вова вздрагивает, оглядывается на меня, а в руках держит пустую коробку из-под фруктового салата. Едва заметно бледнеет и моргает.

— Ты к кому конкретно обращаешься, Ди? — уточняет Марк, перелистывая бумаги.

Хороший вопрос. Каждому из них должно быть совестно передо мной. Один меня проиграл, второй чуть не изнасиловал в душевой и на моих глазах самоудовлетворил низменную похоть.

— Как ты? — тихо интересуется Вова.

Я от его вопроса теряю дар речи. Я даже не могу понять, что я испытываю к нему: презрение, ненависть или обиду сопряженную с желанием расплакаться от несправедливости. Я ведь уже платье выбирала и иногда мечтала о том, как мы назовем будущих детей.

— А ты как думаешь? — сдавленно спрашиваю я.

— Выглядишь хорошо.

Марк глухо хмыкает, щелкает ручкой и ставит подпись. Пусть он и делает вид, что очень увлечен бумагами, но ему любопытно, чем окончится моя встреча с Вовой.

— Как у тебя наглости хватило прийти сюда? — цежу сквозь зубы и делаю шаг.

— Марк меня вызвал.

— Невероятно, — в отчаянии охаю я и хватаюсь за голову. — Марк вызвал?

— Ага, — беспечно подтверждает Марк и переводит на Вову укоризненный взгляд. — Только ты пришел слишком рано, Вов. На десять минут раньше.

— Так получилось…

— Охренеть, — вырывается из меня злое ругательство. — Это какой-то сюр.

Я отворачиваюсь от Вовы и Марка и смотрю на серое и мрачное небо, в которое можно, кажется, нырнуть. Я надеялась, что в Вове взыграет мужчина, когда он увидит меня в чужой рубашке и с голыми ногами.

— Ты знаешь, что он со мной сделал?! — я резко разворачиваюсь на пятках, всплеснув рукой на удивленного Марка. — Ты хоть представляешь?!

Я импровизирую на эмоциях и зря, но я хочу встряхнуть Вову и вывести его на ревность, чтобы она его отрезвила. Я понимаю, что для нас это конец, но видеть, как он унижается и стелится ковриком перед Марком — больно. И еще это бьет по моему самолюбию, ведь как я могла выбрать себе в потенциальные мужья такого слюнтяя?

Марк заинтересованно смотрит на меня, дожидаясь продолжения моей истерики. Ему самому любопытно, что он такого со мной сделал, что могло бы шокировать Вову. То, что он меня переодел, спать уложил и чмокнул в лобик вряд ли кого-то впечатлит. И утреннее рукоблудие перед завтраком тоже не тянет на возмутительную измену с моей стороны.

Между мной и Марком не было коитуса, которым я бы могла, фигурально выражаясь, хлестнуть по роже Вовы. Он-то думает, что у нас он случился, но у меня нет морального удовлетворения. Я так яростно противилась возможной близости и ради чего?

— У нас был секс! — рявкаю я в бессилии и понимаю, что я дура. — Да!

Марк изгибает бровь и молча подпирает лицо кулаком. Вова как-то не впечатлен и это логично. Он меня с таким прицелом и проиграл, чтобы его гадкий и подлый босс мной воспользовался.

— О, да, — киваю я и медленно шагаю, покачивая бедрами. — И каким он был!

— Невероятным, — Марк ухмыляется, и я слышу в его голосе издевку, которая портит всю драматичность ситуации. — И в каких только позах мы с тобой не пошалили, да, Ди?

Лицо Вовы идет красными пятнами, а глаза недобро вспыхивают. Вот оно! В нем просыпается мужик, который вывалит боул из киноа с лососем на голову своего бесстыжего босса.

— Да, — киваю я и сжимаю кулаки.

— И в попку побаловались, — Марк расплывается в глумливой улыбке и переводит взгляд на молчаливого Вову. — И я удивлен, Вова, она такая тугая.

Теперь я краснею. Как-то я не подумала, что моя ложь спровоцирует подобные гнусности, которые звучат в тишине мрачным приговором. Не было у нас с Вовой анального секса, потому что мы оба сошлись на мнении, что это грязно и противно, хотя я, стыд мне и позор, иногда подумывала об экспериментах.

— И Ди осталась в полном восторге, — Марк самодовольно смотрит на Вову, будто он в реальности взял меня сзади. — Да, Ди?

Вова поджимает губы, отставляет грязный контейнер и стискивает кулаки до побелевших костяшек. Он на грани, и почти готов сломать нос Марку.

— Да, — зло отвечаю я и теперь моя очередь лгать, — а после твой босс поработал языком. Верно, Марк?

Как вам такое, мальчики? Если Вова из-за комплексов отказывался идти на смелые ласки, то Марк из-за гордыни не стал бы удовлетворять женщину языком. Я уверена, что для него порадовать любовницу ртом — унижение.

— Твоя невеста очень сладенькая девочка, — Марк кивает, а я замечаю в его глазах искорки гнева.

Вова пинает пустой пакет, который шуршит под его ногой и в ярости шагает прочь, нервно приглаживая волосы. А где акт агрессии и сломанный нос соперника? Я растерянно наблюдаю, как он обувается у входной двери и молча покидает логово Марка, на прощание буркнув:

— Шлюха.

Глава 9

— Предлагаю, Ди, — Марк скалится в недоброй улыбке, — реализовать на практике сказанное. С какой позы начнем? Я сзади, а ты в коленно-локтевой?

Лишь после минуты молчания до меня доходит смысл сказанного, потому что мне не дает сосредоточиться растерянность от того, что Вова даже не попытался взбрыкнуть. Только пакету, который ни в чем не виноват и никак не ответит, получил слабый пинок.

— Предлагаю тебе заткнуться! — взвизгиваю я, возмутившись пошлости и наглости Марка. — Где моя одежда?! Где мой телефон?!

Он скрещивает руки на груди и насмешливо вскидывает бровь. И молчит, подлец, и ведь я попросила его закрыть свой рот. Для него происходящее — забавная игра с хомяком, которого он взял в плен в огромный террариум в высоченной башне.

— Где мои вещи? — я стараюсь говорить спокойно, но эффекта ноль.

Марк из тех бесячих мужиков, с которыми нормально не договоришься, потому что они себе на уме и смысл их жизни — довести кого-нибудь до истерики и насладиться результатом. И в данный момент мне не повезло стать его жертвой.

— Да пошел ты! — рявкаю я на невозмутимого Марка и шагаю к входной двери. — Я тут не останусь. Урод.

Но меня ждет очередной сюрприз. Замок-то электронный с сенсорной панелью и сканером для отпечатка под ручкой, но Вова без проблем ведь вышел. Нажимаю на ручку, звучит тихий писк, но дверь не поддается. Я оглядываюсь на Марка, который с ухмылкой откладывает смартфон.

— Открой.

Я подозреваю, что он дистанционно запер дверь. Хотя что тут подозревать: на его лице играет усмешка победителя, который одержал триумф подлостью и хитростью.

— Это несмешно.

А он и не смеется, лишь высокомерно смакует мою беспомощность перед ним.

— Не знаю, как ты, а я позавтракаю, — он откладывает документы в сторону и придвигает к себе миску с омлетом и чашку с зеленым салатом.

— Выпусти меня, Марк. Что ты, мать твою, творишь?

— Завтракаю, — он с издевательской улыбкой отправляет кусочек омлета в рот, — и тебе советую. Во-первых, ты нервная из-за того, что неудовлетворенная, а, во-вторых, потому что ты не завтракала.

— Я хочу домой, — это серьезная причина, чтобы меня отпустить.

— К милому Вовочке? — похрустывает салатом.

— Чего ты ко мне пристал?! Я выиграла! Я имею право уйти!

— А мне начхать, — пожимает плечами. — Мне важна моя победа и ты — мой трофей. Пока ты меня забавляешь, но я могу в любой момент выйти из себя.

— И что? — в негодовании встряхиваю волосами.

— Хочешь проверить, Ди? — Марк смеется и спокойно продолжает, ковыряясь в салате вилкой. — Ты же должна понимать, что ты сейчас в сложном положении и полностью в моей власти. Даже твоих криков никто не услышит.

— Ты мне угрожаешь? — у меня дрожат пальцы и мне зябко.

— Ты на грани. Я думаю, что если у тебя не получилось сбежать, то ты будешь вопить и просить о помощи. Это бесполезно, — он тщательно пережевывает омлет и запивает его обычной водой из стакана. — Я тебе советую сесть и позавтракать. Я не привык отпускать девочек без завтрака. Такие правила.

Я попала в лапы маньяка, и я в западне. И да, кричать — бессмысленно, потому что спровоцирую Марка на какую-нибудь глупость. Надо с ним договориться, воззвать к совести и, возможно, надавить на жалость. Главное — не дергаться, потому что вижу в нем готовность пресечь мою истерику.

— Послушай, — прохожу в гостиную к столу и сажусь напротив с прямой спиной.

Замечаю заинтересованный взгляд на голом плече. Торопливо закрываю его и застегиваю рубашку на все пуговицы, однако взгляд Марка все еще остается плотоядным.

— Послушай, — повторяю я и придвигаю к себе тарелку с киноа и сырым лососем. — То, что случилось два года назад, большое недоразумение. Мы были пьяными и, вероятно, — я сглатываю, собирая мысли в кучу, — меня чем-то опоили в клубе.

— И чем же?

— Я не знаю, — беру вилку и пялюсь в тарелку, — какой-нибудь женской виагрой. В любом случае, я была не в себе и… наша связь…

Я подпираю лоб ладонью и закрываю глаза. Мне все же стоило пойти к психотерапевту и обсудить вопрос случайного первого секса с ним, чтобы сейчас не оцепенеть от стыда и чувства вины.

— Я тебя слушаю, Ди, — Марк шумно отхлебывает воду, привлекая к себе внимание.

— Как же я тебя ненавижу, — поднимаю на него взгляд, — какого черта ты тогда вышел на пляж, а? В номере не сиделось?

— А тебе?

— Но это ведь не я на тебя наскочила! — цежу сквозь зубы, стискивая вилку. — Я вообще ничего не поняла, что там произошло! Ты ко всем первым встречным под юбку лезешь?

— Будь я трезвым, Ди, ты бы меня, возможно, и не заинтересовала, — Марк с высокомерием хмыкает. — Я не люблю пьяных девок.

— Сейчас ты трезвый, — я щурюсь. — Чего пристал?

— И ты сейчас трезвая.

— Не увиливай от ответа, засранец!

— Чего ты ерепенишься? — Марк несдержанно отшвыривает вилку и поддается в мою сторону, зло сузив глаза. — С утра бы дала, я бы тебя уже выпнул к твоему Вове. А сейчас, моя милая крошка, я еще хочу и твою попку. Тебе не стоило тогда убегать. Чего тут непонятного? Создала ореол загадочной шлюхо-девственницы и я два года гадал, кто же ты такая.

— Я так понимаю, ты разочарован?

— Я хочу тебя отыметь, — злобно шипит Марк. — Что тут сложного, Ди?

— Диана, — сдавленно отзываюсь я и повторяю по слогам. — Ди-а-на.

— Послушай, Диана, я привык получать то, чего хочу, и сейчас я хочу тебя, — он зевает, прикрыв рот кулаком. — Как в личности, я в тебе разочарован, но отыметь тебя это никак мне не помешает.

Я с рыком заношу руку с вилкой, но Марк успевает убрать ладонь со стола, и зубчики стучат по гладкой столешнице и с отвратительным скрипом проезжают по ней, оставляя неглубокие царапины.

— Вот сука, — он, легко и беззаботно посмеиваясь, откидывается на спинку стула.

— Ты мне противен! — истерично вскрикиваю я.

— Уверен, что у тебя трусики мокрые, — Марк смеется и ехидно тянет, — Диана.

— Ты себя слышишь? — в отчаянии шепчу я.

Я не чувствую желания, но боюсь, что могу войти в число тех “счастливчиков”, у которых злость провоцирует сексуально возбуждение. Может, у меня в трусах водопад на радость Марку.

— Сексуальное возбуждение еще означает желание, — скрежещу зубами, вглядываясь в глаза Марка, — а оргазм — симпатию. Это лишь физиологические процессы.

— Ты меня утомила, — он сводит брови вместе. — А что насчет другого физиологического процесса? Голода? Мне тебя связать и силком накормить? Ди, не зли меня.

****

Не могу понять, почему Диана с таким отчаянием сопротивляется мне, и ее упрямство меня злит. Мы взрослые люди и не подростки, чтобы разводить вокруг секса трагедию. Мы физически друг друга привлекаем и почему бы не прыгнуть в койку, а потом разбежаться, когда утолим голод.

И не собираюсь я ее отпускать, пока она не соизволит реализовать со мной то, о чем ляпнула из-за уязвленного нерадивым женихом эго. Я ее за язык не тянул, и будет уроком, что даже если кто-то очень раздражает, то не стоит срываться, а после вилки она будет передо мной на коленях извиняться с открытым ртом.

Смотрю на нее и удивляюсь своей ночной выдержке. Это же было пыткой стягивать со спящей Дианы кружевные чулки с поясом, а затем платье. Я не позволил себе даже коснуться ее аккуратной и небольшой груди с милыми торчащими сосками. Лишь в лоб поцеловал, когда она в беспамятстве всхлипнула.

Чем она меня тогда два года зацепила, что меня переклинило? Мордашка — симпатичная, не спорю. Ее невинность, из-за потери которой она сейчас чудит? Ну, факт того, что я стал ее первым мужчиной, конечно, потешило, но не настолько, чтобы я сейчас пытался всеми силами ее удержать рядом. Может, отпустит, если загляну в ее другие щели, в которые, похоже, Вова не осмелился нырнуть.

Забавно, с мужчиной живет, свадьба намечается, а, по сути своей, как была неопытной девственницей, так и осталась. От упоминания анала чуть не лопнула на пару с Вовой. Они только в миссионерской позе и под одеялом занимались сексом? Могли бы для приличия камасутру полистать, хотя вряд ли бы она им помогла, потому что на первых страницах потеряли бы сознание.

Глава 10

Угроза Марка, что он свяжет меня и накормит завтраком, звучит нелепо, но очень убедительно. Неужели он не понимает, что я не в том настроении, чтобы составить ему компанию за завтраком? Зачем он продолжает надо мной издеваться и унижать? Какие, мать их, киноа и фруктовый салат, когда у меня жизнь рушится?!

И ведь свяжет. Глаза у Марка горят гневом, и лучше бы они были черными от возбуждения. Если я знаю, чего ждать от подлого похитителя в случае его неуемной похоти, то вот злость его меня пугает неизвестностью. Вряд ли ярость позволит ему сыграть в роковое соблазнение гостьи поневоле. Я вот попыталась проткнуть ему ладонь вилкой, хотя агрессия в физическом проявлении мне совсем несвойственна.

— Ешь, — коротко хрипло командует Марк и на щеках его перекатываются желваки. — Повторять не стану.

Страх холодным языком лижет где-то между лопаток. Я заперта в одной квартире с мужчиной, который на грани от изнасилования, а мне хватило в свое время близкого с ним контакта и два года назад, хотя тогда не было похищения и принуждения. Сглатываю и без аппетита приступаю к киноа и лососю под цепким взглядом Марка. Кстати, не так плохо, как я могла подумать. Сладковатый с приятной кислинкой соус облагораживает пресную крупу, а лосось сам по себе — деликатес.

— Кофе? — голос Марка смягчается до ласковой хрипотцы.

Агрессия порождает агрессию, а истерика может стать причиной ответного раздражения, которая обратится гневом на капризную гостью. Поэтому я киваю, сердито уткнувшись в тарелку взглядом. Не буду бузить. Я же в гостях, пусть меня здесь и насильно оставили.

— С молоком или без? — Марк не собирается просто так от меня отвязаться чашкой кофе.

Мне же однажды попадалась на глаза статья, как вести себя с неадекватным мужчиной в запертом пространстве и как его успокоить и привести в чувство. Ничего не помню, кроме “паника — ваш враг”. Интересно, сам автор хоть раз бывал в подобной ситуации, в которой ты слабая и маленькая женщина?

— Без.

Слезы тут тоже не помогут. Я предполагаю, что тогда Марк меня свяжет, слезки вытрет и вольет в глотку горячего кофе. Я живо представила, как я в истерике и связанная захлебываюсь на полу, и передергиваю плечами.

— С сахаром?

И вилка — так себе оружие против Марка. Предположим, что я воткну ее ему в глаз, но он в ответ сможет меня одним ударом отправить в нокаут.

— Без ничего.

Марк соскакивает со стула и через несколько секунд за моей спиной гудит кофемашина, а воздух полнится резкими и бодрящими ароматами.

— Если я скажу, что Вове будет очень несладко в случае твоих дальнейших сопротивлений и капризов? — флегматично спрашивает Марк.

— Это его проблемы, не мои, — бухчу под нос, подцепив ломтик лосося.

— Сердца у тебя нет, — одобрительно хмыкает он.

Да с чего мне заступаться за того, кто меня проиграл? Я бы могла Вове простить измену, например, но подобную подлость — нет.

— Будто у него есть сердце, — обиженно почесываю бровь.

Я жду не дождусь момента, когда я смогу спрятаться в темном уголке и поплакать над разбитыми мечтами и планами. Какая я смешная и жалкая: ждала вчера романтического ужина с женихом, а получила завтрак с тем, кого хотела бы никогда больше не встречать. Слишком жестокая шутка судьбы.

Марк ставит чашку на стол, склонившись ко мне со спины, и выдыхает в шею:

— Суровый кофе для суровой девочки.

Его слова выходят не речью, а ласковым урчанием, которое дрожью бежит по телу. С вилкой замираю, когда Марк медленно убирает мои волосы за спину и шепчет, почти касаясь губами уха.

— Ты ведь тоже эти два года вспоминала обо мне?

Я в ответ лишь моргаю, а рука Марка неторопливо скользит по талии к груди:

— И я тебя снился, верно?

Гнев отступает, обнажая тлеющее желание. Промежность ноет, соски покалывает, а внизу живота сладко тянет. От дыхания Марка кружится голова, и немеют руки.

— И тебе было так хорошо со мной, что страшно, — мягко стискивает грудь, сжимая между пальцев сосок. — Ты не знала мужчин…

Вторая рука спускается по животу к лобку, а затем неторопливо поглаживает напряженное бедро. Жар его тела отравляет меня, и я из последних сил борюсь с наваждением. Я не поддамся ему, сведу ноги еще крепче, колено к колену.

— Не было у меня цели тебя напугать, — кончик языка бежит по изгибу уха, и под волной слабости и дрожи Марк рукой раздвигает колени.

Вновь медленно меня поглаживает, но уже по внутренней стороне бедра.

Мозг отключается, утопая в вязком желании, и сознание уступает физическому возбуждению. Обида и злость растворяется. Я хочу нырнуть в близость, что лишит меня хотя бы на несколько минут страха перед будущим и подарит теплые объятия и поцелуи.

Закрываю глаза, подчинившись неторопливым ласкам, по которым истосковалось тело. Сны, что преследовали меня на протяжении долгого времени, претворились в сладкую реальность. Желание изнутри плавит кости и мышцы, и патокой растекается по венам.

— Хочешь меня? — ладонь Марка неторопливо скользит к трусикам, под которыми огнем пульсирует промежность.

Нет у меня сил бороться против взбунтовавшегося тела, что шумными и хриплыми вздохами дает согласие на любые желания Марка, который покрывает шею влажными поцелуями. Инстинкты вырвались из пут сознания и взывают к тому, чтобы я отдалась сильному самцу.

— Ты хочешь меня? — Марк повторяет вопрос и легонько сжимает сосок.

Я со стоном открываю глаза, и в темном пятне я не сразу узнаю бледного Вову, который стоит в гостиной с телефоном, чья камера наведена на меня и Марка. Холодный поток ужаса смывает топкое удовольствие и возбуждение. Вова бессовестно снимает нас, и неизвестно сколько времени он тут находится.

— Что такое, Ди? — хрипит на ухо Марк, покусывая мочку, и вновь целует линию челюсти, а я пошевелиться не могу.

Марк отвлекается от нежностей, заподозрив в гнетущем молчании и напряжении неладное, и замирает, будто натянутая струна. Вероятно, он тоже заметил Вову и не ждал его возвращения.

Глава 11

— Думаю, твоя мама оценит, — шипит Вова. — Как и все наши родственники и друзья, которым ты лично рассылала приглашение на свадьбу.

Марк шумно выдыхает и, хищной тенью метнувшись к Вове, наносит по челюсти удар, от которого он падает и роняет телефон.

— Сученыш, — усаживается на живот жалобно охнувш