Недотрога для мерзавца

Глава 1

Дашка подплывает ко мне с двумя хрустальными бокалами шампанского и заговорщически подмигивает:

— Не кисни.

Платье, вышитое золотым люрексом, обтягивает ее тело и подчеркивает не только большую грудь, что, кажется, вот-вот выскочит из глубокого декольте, но и складки на животе. Я хотела Дашке намекнуть, что она неудачно выбрала наряд для сегодняшнего мероприятия, но побоялась обидеть и испортить ей настроение, а она такая веселая пришла. Да и вряд ли у нее в сумке завалялось другое платье, чтобы она быстренько переоделась в уборной и не смущала коллег грудью и голыми ногами.

— Держи, — с улыбкой на ярко-красных губах протягивает один из бокалов мне, — шампусик просто улет.

Я не люблю корпоративы и большое скопление пьяных и восторженных людей. Мне всегда среди них некомфортно, и я бы предпочла сегодня вечером почитать книгу за чашкой ромашкового чая, а не ждать, когда веселье, которое только началось, подойдет к концу.

В прошлые разы я могла отвертеться от неформальных встреч, корпоративов и поездок под разными предлогами, но сегодня на меня насели и потребовали в строгом порядке явиться и не отрываться от коллектива. В общем, у меня сегодня вечер вынужденного веселья, причина которого — наши риелторы побили новый рекорд в продажах.

Я, конечно, как один из маркетологов, тоже приложила руку к успешному успеху “Золотого метра”, ведь хорошие продажи напрямую зависят от продуманной рекламной кампании, но радости я не чувствую. Я-то сижу на окладе, а не на процентах, как наши риелторы, и зарплата моя никого не впечатлит.

— Молодец, что пришла, — Дашка чокается со мной, — тебе не помешает развеяться.

— Я зверски устала, — делаю глоток и отправляю в рот канапешку с кусочком сыра и зеленой оливкой. — Кто придумал корпоративы посреди недели?

— Известно кто, — Дашка встряхивает выбеленными кудрями и косит взгляд в сторону директора нашего агентства Арсения, который с белозубой улыбкой общается у одного из фуршетных столов с двумя топовыми риелторами, которые занимаются продажей только элитной недвижимости.

Боссу нашему на днях стукнуло тридцать пять, и он из тот мужчин, которых называют красавчиками и вслед которым томно вздыхают женщины: высокий, статный и полон чувства собственного достоинства. Он бы на отлично справился с ролью героя-любовника в романтической комедии, и зрительницы бы влюбились в его высокие скулы, чувственные губы и насмешливые брови.

Однако характер у него отвратительный. Я не так часто с ним пересекаюсь, но когда на планерках приходится отчитываться за проделанную работу и разжевывать элементарные вещи в рекламных стратегиях, то он меня выбешивает своей дотошностью, высокомерием и надменным поучающим тоном до белых пятен перед глазами. Благо в основном отдувается Дашка, которая у нас глава маркетингового отдела, но она и рада стараться: она прямо тащится от Арсения, а он в свою очередь не проявляет к ней никакого интереса.

Арсений отвлекается от разговора с теми, как он заявил минут десять назад на сцене, на кого должны равняться остальные риелторы, и наши взгляды встречаются. Он вопросительно изгибает бровь, и я криво и вежливо улыбаюсь, а затем отворачиваюсь. От беглого взора серых и стальных глаз сердце пропускает удар, и по спине прокатывается волна жара. Возможно, это шампанское виновато, ведь я мало пью и очень чувствительна к алкоголю.

— Идет сюда, — испуганно шепчет Дашка, и с улыбкой отставляет бокал на стол, распрямив плечи. — У меня сейчас сердце выскочит.

Да не только у тебя одной сердце рвется на свободу. Я же сегодня хотела постоять в сторонке и не отсвечивать. Делаю глоток шампанского, и с натянутой улыбкой разворачиваюсь к уверенно шагающему к нам Арсению.

— Отдыхаете, девочки? — он скалится, обнажая белые и ровные зубы.

— Отдыхаем, — щебечет Дарья и ее пухлые щеки заливает игривый румянец. — А вы?

— И я, — он с равнодушной улыбкой кивает и тянется к блюду с канапе из кусочков черного хлеба, ломтиков ветчины и помидорок черри.

Улавливаю среди густых запахов мяса, овощей и сыра тонкий свежий аромат парфюма, который на секунду меня уносит на солнечный берег моря.

— Ну, отдыхайте, — отправляет в рот канапе и отплывает, раскусывая черри крепкими зубами.

Дашка шумно выдыхает, прикрыв глаза, и хрипло шепчет:

— Затащить бы его в туалет и… — она несдержанно клокочет и закусывает губу, — ух, я бы с удовольствием изучила с ним всю камасутру от корки до корки.

— В туалете? — ехидно уточняю я.

— Да где угодно, — она хватает со стола свой бокал и залпом осушает его до дна. — Могу и в туалете для него проявить чудеса гибкости.

Я не в силах сдержать в себе тихий и беззлобный смех, и Дашка недовольно цокает:

— Я зря, что ли, йогой занялась? Ты бы видела, как я могу скрутиться, но вот раскрутиться, — она разочарованно вздыхает, — без посторонней помощи не всегда получается.

Пара бокалов шампанского, и вечер уже не так уныл, каким мне показался в первый час моего пребывания тут. Я даже притоптываю каблучком под задорные распевы одной из риелторш, которая вызвалась развлечь коллег вместе с приглашенными артистами, а на агрессивном фаер-шоу от полуголого и юного факира я несмело аплодирую. Еще один бокальчик игристого вина и я, может быть, присоединюсь к танцующим коллегам у небольшой сцены, где за массивной установкой беснуется энергичный диджей.

От ярких и неоновых вспышек кружится голова, а Дашка куда-то пропала, и я ее не виню: я скучная и со мной даже сплетни не перетереть, потому что я упрямо отказываюсь участвовать в обсуждениях, кто с кем развелся и от кого подцепил неприятную болячку.

Озираюсь по сторонам. Никто не заинтересован моей персоной, и многие хорошо так опьянели: танцы становятся более раскованными, а разговоры и смех громче. Отличная возможность тихо и незаметно слинять, но перед этим я загляну в уборную, а то я не доеду до дома и лопну.

Бегу по темному коридору на носочках, ныряю за дверь туалета и обескураженно замираю. Над раковиной склонился Арсений, оперевшись руками о белые фаянсовые бортики. Он успел избавиться от пиджака, галстука и закатить на жилистых предплечьях рукава рубашки.

— Вам плохо? — едва слышно и с участием спрашиваю я.

— А, Венера, это ты, — он поворачивает ко мне лицо и криво улыбается, — нет, у меня все замечательно.

Похоже, он пьян. Глаза подернуты поволокой, щеки тронуты красными пятнами, а дыхание сбивчивое и неровное.

— Это женский туалет, — говорю я в стремлении намекнуть Арсению, что он чуток заблудился.

— Да? — он с наигранным удивлением распрямляется и оглядывается.

Ворот рубашки расстегнут на две пуговицы, и эта незначительная деталь обращает Арсения в распутного ловеласа, что вознамерился меня соблазнить выступающим мужественным кадыком и яремной ямкой.

— Точно женский? — он вновь смотрит на меня и от искры легкого безумия в его глазах мне становится не по себе.

Я молча киваю. Вот засада. Я бы убежала, но боюсь, что описаюсь. Мочевой пузырь полон, и одно неловкое движение может привести к катастрофе.

— Мне нет причины тебе не верить, — Арсений бесшумно и мягко шагает ко мне, вглядываясь в глаза.

Останавливается, нависает надо мной и улыбается:

— И какая удача, Венера, — хрипло шепчет в лицо, — мы тут одни.

Я беспомощно хлопаю ресницами, и Арсений воспринимает мое молчание, как призыв к действию. Наклоняется ко мне с приоткрытыми губами, выдыхая алкогольные пары, от которых щиплет глаза, и получает звонкую и пощечину.

— Что вы себе позволяете? — я вскрикиваю, ловко уворачиваюсь от руки, что пытается меня схватить за запястье, и прячусь в кабинке. — Прочь!

— Вот сука, — рычит Арсений, громко и оскорбленно хлопнув дверью.

Глава 2

После того как я умылась холодной водой, меня немного отпускает. Все-таки стоило быть твердой в решении пить только лимонад, а то коварный шампусик знатно ударил в голову.

— Вот ты где! — в уборную влетает всклокоченная и громкая Дашка. — Господи, там такое! Такое сейчас начнется! Я боялась, что ты ушла! Ты должна это увидеть!

Не спеша вытираю руки бумажным полотенцем, комкаю его и выбрасываю в урну под раковиной. Что бы там ни началось, я в этом точно не заинтересована. С меня хватит.

— И я планирую уехать домой. Я устала, Даш, — сокрушенно вздыхаю на бледное отражение в зеркале. — Я не выспалась.

На корпоративе я показалась, выпила пару бокалов шампанского и съела несколько канапе, а большего никто не смеет с меня требовать. Минимум приличий неравнодушной коллеги соблюден, и могу с чистой совестью уйти.

— Да ладно тебе! — Дашка тянет меня за собой. — Веселье в самом разгаре!

В коридоре я вытягиваю руку из вспотевшей ладони Дашки, которая очень торопится вернуться в зал к остальных коллегам. Я не поддаюсь на ее уговоры, вызываю такси и лишь потом покидаю тихий и мрачный коридор.

Все столпились у сцены и напряженно молчат. Музыки не слышно, а диджей за установкой тоже за кем-то очень внимательно наблюдает. Любопытство перевешивает благоразумие, и я нерешительно шагаю к сцене. Слишком уж все увлечены происходящим.

— Сюда! — Дашка опять хватает за руку и, нахально расталкивая мужчин и женщин, тащит меня за собой.

У сцены стоит Арсений и неторопливо расстегивает рубашку, пуговицу за пуговицей, а затем бесстыдно оголяется, и женская половина нашего большого коллектива синхронно и шумно выдыхает, ведь мы узрели крепкие грудные мышцы, напряженный пресс и развитые мускулистые руки. Бросает рубашку под ноги и лихо приглаживает волосы ладонью, всячески красуясь перед присутствующими.

— Его надо остановить, — с тихим укором шепчу я и не могу моргнуть, потому что я впервые и вживую вижу идеальный мужской торс. — Что он делает?

Арсений разминает широкие плечи, принимает из рук одного из топовых риелторов, который едва держится на ногах, бутылку с прозрачной жидкостью и решительно к ней прикладывается. Щелчок зажигалки и к потолку изо рта полуголого безумца рвется ревущий столб огня. Мышцы Арсения озаряются оранжевыми отблесками, и я вижу не человека перед собой, а демона, изрыгающего адское пламя.

Я испуганно и нервно взвизгиваю, прижав ладони ко рту, а остальные одобрительно свистят, аплодируют и восторженно кричат веселыми обезьянами. Огонь внезапно потухает, и Арсений пьяно вытирает губы, исподлобья глядя прямо мне в глаза. Вот черт. Кажется, я попала в немилость боссу, которого посмела хлестнуть злой пощечиной, и его взор не обещает мне легкой участи.

— Охренеть, — Дашка что-то печатает на смартфоне. — Это просто бомба!

Я не сразу соображаю, что она выкладывает ролик с огнедышащим Арсением с корпоративного аккаунта в социальную сеть с припиской “Нам не страшны никакие кризисы, а конкурентов мы сжигаем”

— Ты что делаешь? — я тянусь рукой к ее смартфону. — Удали!

— Нет! — она прячет его в карман. — Подписчики оценят.

— Конечно, оценят! — повышаю голос, взмахнув рукой на Арсения. — Он же голый!

— Что у вас там? — рявкает он и накидывает на плечи рубашку.

А потом подходит, и Дашка смущенно вкладывает в его ладонь смартфон. Арсений молча смотрит ролик и кивает, возвращая телефон:

— Неплохо.

— Но… А… — я захлебываюсь в возмущениях и в предостережениях, что от подобного ролика может пострадать репутация целого агентства. — Так нельзя… Как же…

— Можно, Венера, — Арсений буравит меня сердитым взглядом и приближает ко мне лицо, — сегодня можно все.

Риелторы и остальные сотрудники с пьяными воплями ликуют, а меня оглушает громкая агрессивная музыка и гонит прочь от разъяренного босса, чей взгляд пробирает до костей страхом. Расталкиваю коллег, с трудом протискиваюсь через них и отмахиваюсь от рук, что хотят меня остановить. Не зря я сторонилась наших корпоративов, на которых приличные с виду люди превращаются в каких-то маньяков.

— Венера! — у такси меня окликает злой голос Арсения.

Я оглядываюсь. Стоит на крыльце в расхристанной рубашке и скалится в улыбке.

— Тебе не по нраву веселье?

— Не по нраву, — сжимаю кулаки. — И я предпочитаю веселиться иначе.

— Отлично, — он спускается по ступеням ко мне, и я трусливо ныряю в салон такси. — Не соизволишь показать, как ты веселишься? Мне очень любопытно.

— Поехали! — я бью ладонями по переднему сидению. — Немедленно!

— А этот не с вами? — таксист кивает в сторону Арсения, который размашисто и легко шагает к машине.

— Нет! Этот не с нами! Совсем не с нами! — истерично отзываюсь я, проглатывая от паники окончания слов. — Господи! Он же меня…

— Изнасилует? — сурово предполагает таксист, и машина резко трогается с места, оставив Арсения на тротуаре в гордом одиночестве.

— Что? — непонимающе смотрю на таксиста, откинувшись назад. — Нет. Наверное.

Оборачиваюсь через плечо на Арсения, который неторопливо поднимается по ступеням на крыльцо ресторана, небрежно спрятав одну руку в карман брюк, и чувствую легкое разочарование, которое меня обескураживает. Неужели я ждала, что он все же успеет нырнуть за мной в салон машины?

— А кто он? И чего хотел? — обеспокоенно уточняет таксист. — Может, вас в полицию отвезти?

Это очень мило, что незнакомый и чужой человек беспокоится обо мне и хочет помочь, но его предположение о том, что Арсений вынашивал очень нехорошие планы, меня чуток возмущают. Я, если честно, теперь даже не уверена, что в туалете он хотел меня поцеловать. Вот сдалась я ему.

— Это мой босс, — сипло отвечаю я и прикладываю холодную ладонь ко лбу, — и нет, в полицию не надо, он просто выпил лишнего, как и я. Как же я ненавижу корпоративы, вы бы знали.

В машине пахнет хвойным освежителем, от которого к горлу подкатывает ком тошноты. Постараюсь дышать через рот, чтобы меня не вывернуло наизнанку шампанским и закусками, а то будет очень стыдно. Выпила всего-то два бокала, а накрыло так, будто я целую бутылку выжрала.

— Со стороны все выглядело очень подозрительно. Вы испуганная и растрепанная удирали от мужчины в расстегнутой рубашке, который явно чего-то от вас хотел, — таксист бегло и встревоженно смотрит в зеркало заднего вида. — А еще у вас платье порвано.

— Что? — охаю я и изумленно смотрю на рукав, что разошелся по плечевому шву. — И где это я успела?

Наверное, кто-то неудачно дернул меня, когда я решила покинуть веселье, что испугало мою тонкую и очень эмоциональную натуру и толкнуло к побегу. Хочу заплакать и пожалеть себя, но понимаю, что никакой трагедии не случилось: платье я зашью, а за ночь успею протрезветь.

— Точно все хорошо? — допытывается таксист, уловив в тишине мой жалобный всхлип. — Вы можете мне довериться.

— Угу. На корпоративах всегда происходит всякая ерунда, — я смотрю через затонированное стекло на фонари и горящие в домах окна. — Меня сегодня подруга заставила прийти, а то я, видишь ли, от коллектива отрываюсь, и мне надо быть активной и мелькать перед глазами шефа, если хочу повышения. Мелькнула, блин! И сверху добавила пощечины!

— Распускать руки нехорошо, — таксист с легким осуждением качает головой.

— Я не специально, — тараторю я, проглатываю половину слов. - Я сама ничего не поняла и бац! Прямо по его нахальной морде. А вот нечего ходить по женским туалетам!

Не представляю, что меня ждет завтра на работе. Очень надеюсь, что, протрезвев, Арсений либо забудет о том, как я его хлестнула по лицу, либо принесет извинения за то, что повел себя со мной очень некрасиво и потребует удалить с корпоративного аккаунта видео, где он зажигает и проявляет чудеса огненной магии.

Глава 3

Выхожу из такси и стою перед обшарпанным крыльцом общежития, в котором я живу, минут пять. Мне надо собраться с духом, чтобы подняться на третий этаж в свою маленькую комнатку. Из открытых окон доносится звуки гитары, мужской гогот вместе с женским смехом и неразборчивые песни.

Пробежать несколько лестничных пролетов, открыть тяжелую дверь, что ведет в женское крыло, закрыть и выдохнуть. Мне повезло, что я снимаю комнату на этаже со студентками и матерями одиночками, которые заинтересованы в порядке и тишине, а вот на остальных этажах не все так замечательно: алкоголики, молодые и громкие парни, что вечера проводят в веселых компаниях, и случайные залетные, которые надолго здесь не задерживаются, потому жизнь в общежитии не для всех.

Она и не для меня, но я поставила себе цель купить квартиру в ипотеку и сейчас собираю деньги на первый вклад, поэтому я стараюсь экономить, в том числе и на жилье. Ничего страшного и повторюсь: мне повезло — на нашем этаже если и случаются какие-то эксцессы, то они связаны либо с маленькими детьми, которые любят гонять по коридору на самокатах и падать, либо с бытовыми проблемами.

На неделе, например, прорвало трубу в душевой и за ночь залило почти весь этаж, а месяц назад погорела проводка, а вчера забился унитаз, а еще мы несколько месяцев не могли понять, почему на этаже воняет гнилью. И вот совсем недавно выяснили, что в стене у входной двери коридора сдохла и успела мумифицировать крыса.

В моей комнате чисто и уютно. Я когда въехала, то сделала ремонт: переклеила обои, побелила потолок, покрасила окна и с разрешения хозяйки выкинула старую и страшную мебель и купила с рук более приличную. Недавно вызвала мастера, который поменял полы и застелил его новым линолеумом.

Да, лишние траты, но, как говорится, бытие определяет сознание. Я бы даже при всем желании не смогла спать на продавленном диване, от которого воняло мочой, поэтому за хорошую цену приобрела у милой девушки односпальную кровать с кованым и витиеватым изголовьем и недорогой матрас. А после я по частям вынесла шкаф без дверей, обшарпанный и шатающийся комод и жуткую тумбу без одной ножки. В общем, моя нора сейчас очень даже ничего.

— Здрасьте, — из соседней двери выглядывает Васечка. — Тетя Веня.

Милый пятилетний мальчишка улыбается во весь рот и пускает на футболку с желтым утенком слюни.

— Ты чего не спишь? — шепчу я. — Мама на работе?

— Да, — Васечка кивает. — А Ирка спит.

Ирка — его старшая десятилетняя сестра, которая присматривает за ним и младшим Тёмой, которому исполнилось недавно два годика. Лена, их мама и очень милая в общении женщина, работает сменами медсестрой в больнице.

— А вы где были? — Васечка прижимается щекой к торцу двери.

— На работе, — я тихо проворачиваю ключ в замочной скважине.

— И мама на работе, — печально вздыхает он. — Теть Вень, я тоже буду работать, когда вырасту?

— Вероятно, — киваю я.

— Не хочу, — обиженно надувает щеки и трет нос ладошкой.

— Здрасьте, — в проеме двери показывается взлохмаченная голова Ирки, которая тянет брата в комнату, — идем, Вась.

— Сказку хочу… — конючит он в ответ и упирается.

— Будет тебе сказка, — сонно и хрипло отвечает Ирка. — Ты сейчас Тёму разбудишь.

Дверь с поскрипыванием закрывается за детьми, и меня накрывает с головой тоска. Муж Лены, отец ее детей, ушел к любовнице, а после развода они продали общую квартиру и денег хватило лишь купить комнату в общежитии. Алиментов этот козлина не платит, детьми не интересуется и в жизни бывшей семьи никак не участвует.

С невеселыми мыслями я принимаю душ. Облачившись в теплый и пушистый халат, иду по темному коридору и вслушиваюсь в приглушенные завывания и игру на гитаре с четвертого этажа. Подкрадываюсь к двери, за которой Ирка бубнит Васечке о смелом мальчике и злом драконе, и запираюсь в своей комнате, стягивая с влажной головы полотенце. Мне Анфиска, моя сестра, что старше на три года, тоже читала сказки, только о принцессах и принцах, которые в конце всегда женились и жили долго и счастливо.

Мне двадцать семь, а с принцами у меня прямо беда. Один из них бросил меня на последнем курсе и женился на моей подруге Катьке. Сейчас живут в Сочи и воспитывают двух мальчиков. Второй не продержался и трех месяцев и свалил в закат после того, как я намекнула, что меня не привлекают отношения лишь ради секса, а после я потеряла интерес к мужчинам. Я решила, что мне надо сначала устроить свою жизнь, встать твердо на ноги и только потом думать о романтических отношениях с принцами, которые зачастую оказываются самцами жаб.

Когда я ныряю под одеяло с намерением немедленно заснуть, телефон на тумбочке вспыхивает и тихо вибрирует, оповещая, что я получила сообщение, которое я не могу проигнорировать из-за тревоги. И у кого хватило наглости потревожить меня в три часа ночи?

Незнакомый номер: я все гадаю, какие на тебе были сегодня трусики, Венера? Кружевные?

Сон как рукой снимает. Раз меня назвали по имени, то извращенец не ошибся номером и печатал гадкое сообщение лично для меня.

Незнакомый номер: Стринги?

Смахиваю со лба непослушный локон и ищу в меню контакта функцию черного списка. Даже знать не хочу, что это за шалун решил со мной позаигрывать посреди ночи. Вздрагиваю, когда телефон вновь вибрирует, и шокировано с учащенным сердцебиением смотрю на новое сообщение.

Незнакомый номер: Невоспитанно не отвечать своему боссу, Венера.

Вдыхаю через нос, выдыхаю через рот и дрожащими пальцами набираю сообщение. Чего он ко мне пристал? И трусики на мне были черные и без кружев, но об этом пьяному шефу не стоит знать.

Венера: Вы не в себе, Арсений.

Я не теряю надежды достучаться до неадекватного босса и образумить его. Я понимаю, что алкогольное опьянение вскрывает в человеке его темную и не самую приятную сторону.

Незнакомый номер: Определенно, моя богиня, я пьян, но я все еще жду твоего ответа.

На “моей богине” я удивленно распахиваю глаза и издаю грудной клекот польщенной голубки, но Арсений не видит меня и не знает, что я смущенно покраснела от его слов, поэтому я могу с чистой совестью его пристыдить.

Венера: Вы отвратительны, и завтра вам будет совестно.

Хотя я сомневаюсь, что Арсений завтра будет чувствовать себя виноватым. Он из тех, кто всегда и во всем прав, даже когда его мозги залиты дорогим виски.

Незнакомый номер: Или ты была без трусиков? Этот вариант меня заводит еще больше. Ах ты, маленькая развратница.

Венера: Довольно, Арсений.

Я блокирую номер и прячу телефон под подушку. Сижу в темноте и пытаюсь понять, почему Арсений сегодня обратил на меня излишнее внимание, которого я прежде за ним не замечала. Он всегда был высокомерным, въедливым и трусиками подчиненных никогда не интересовался. И вот вопрос: он на корпоративах всегда такой?

Вспоминаю сплетни коллег и Дашки, и разговоры если и заходили о пьяных подвигах и неприличных ситуациях, то они не касались Арсения. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то о нем шушукался и распространял слухи, хотя он бывал на всех мероприятиях. Неужели он именно сегодня сорвался и пошел во все тяжкие?

Вдруг у него что-то случилось, и его оскорбительные сообщения — завуалированная просьба о помощи? Выхватываю телефон из-под подушки, убираю номер Арсения из черного списка и отправляю обеспокоенное сообщение.

Венера: У вас все в порядке? Может, вам нужна помощь?

Молчание в эфире, и я жутко пугаюсь. Кусаю губы и решительно звоню, ведь я не смогу теперь уснуть, если не буду знать, что с Арсением все в порядке. Вслушиваюсь в гудки, которые обрываются томным девичьим голоском:

— Чего тебе, маркетолог Венера?

Вероятно, именно так подписан мой контакт в телефоне Арсения. И почему мне обидно. Мог бы убрать “маркетолога” и оставить только Венеру.

— А… — стушевавшись под прямым вопросом, покусываю ноготок, — я хотела уточнить в порядке ли Арсений…

— Так, девочки! — слышу самодовльный и пьяный голос Арсения. — Показываю в последний раз. Готовы? Внимание…

Меня оглушают визги и задорный смех.

— В порядке, — мурлыкает незнакомка на той стороне. — Мне сказать, маркетолог Венера, что ты звонила?

— Нет! — в страхе шепчу я и трусливо сбрасываю звонок.

Затем я падаю лицом в подушку и несколько раз бью ее слабыми кулаками. И зачем я поддалась волнению и позвонила?!

Глава 4

Я встаю в шесть утра, чтобы успеть на общей кухне приготовить завтрак, пока остальные соседи не проснулись. Варю овсянку на молоке и пеку блинчики в тишине и одиночестве. Такие моменты уединения меня очень радуют, и я наслаждаюсь утренним умиротворением, которое скоро расцветет суетой и спешкой.

По пути в комнату заглядываю к спящим Ирке, Теме и Васечке и ставлю на стол тарелку с блинчиками и кастрюльку с кашей. Когда Лена уходит на ночную смену, я готовлю завтрак не только для себя, но и для ее милых детишек. Мне несложно и я рада хоть как-то помочь большой и дружной семье.