Игрушка для негодяя

Пролог

Замираю с ложкой ванильного мороженого в полумраке гостиной, когда входит Родион в распахнутом халате на голое тело. Скользнув взглядом по мускулистой груди и кубикам пресса, судорожно сглатываю. Без трусов. И то, на что я сейчас, не мигая, смотрю, пугает меня до икоты. Я ведь не девственница, а шокирована до глубины души.

— Я тебе помешал? — небрежно спрашивает Родион.

Большой. Толстый. Темные завитки лобковых волос подчеркивают внушительные размеры, и полосой бегут к аккуратному пупку. Родиону бы в фильмах для взрослых сниматься и радовать искушенных зрительниц.

— Мои глаза выше, Яна, — он шагает к комоду, на котором стоит батарея из бутылок с элитным алкоголем.

Когда он разворачивается ко мне спиной, я выдыхаю, и с недовольством смотрю на липкие кляксы растаявшего мороженого на груди. Отставляю пластиковое ведерко на стол, облизываю ложку и застываю с ней во рту. Родион смотрит на меня, покачивая бокал с виски в одной руке.

За несколько секунд, которые потратил мой пленитель на то, чтобы откупорить бутылку и плеснуть крепкого алкоголя, его член налился кровью и восстал. Завораживающее зрелище. Темная головка, вздутые венки и аккуратные яички будят во мне неконтролируемую дрожь. Мне жарко и тяжело дышать. Я хочу отвернуться, закрыть глаза, а не могу. Что-то темное вскипает во мне.

— Предпримешь еще одну попытку сбежать, Яна, — голос Родиона густой, хриплый и обволакивающий, — я тебя запру.

Делает ко мне шаг. Член с угрозой покачивается, и в голове перемыкает. Швыряю в Родиона ложку, от которой он устало уворачивается, и с криком подскакиваю на ноги. Нет сейчас во мне благоразумия, лишь инстинкты, которые толкают на очередную глупость.

Я не останусь в этом доме и не буду терпеть урода, который решил, что ему все дозволено. Выбегаю со стуком высоких каблуков из гостиной в холл, и сильная рука хватает меня за волосы и дергает назад. В следующий раз надо скинуть туфли, чтобы увеличить шансы на удачный побег.

— Стерва ты упрямая, — Родион клокочет от злобы, заламывает руки за спину.

Ни единого шанса вырваться. Прерывистое горячее дыхание обжигает шею, и запястья стягивает бархатный пояс от халата.

— Пусти! Мудак! Урод!

Ужас, злоба и возбуждение смешивается во взрывной коктейль эмоций, что рвет меня истерикой и воплями. Родион с утробным рыком впечатывает меня спиной в стену, резко крутанув к себе лицом. Фиксирует подбородок в стальных пальцах и заглядывает глаза:

— Я непонятно изъяснился, Яночка?

А Яночка по жизни очень непонятливая и глупая. Предпринимаю попытку пнуть Родиона по яйцам коленом, но он из тех мужчин, которых не застанешь врасплох. Я только дергаюсь, как он сжимает до боли левый сосок. Тело пронзает раскаленный прут, и я захлебываюсь, беспомощно раскрыв рот и вскинув голову к высокому потолку.

— Повтори, что я тебе сказал несколько минут назад? — теребит сосок, и у меня ощущение, что он его сейчас раздавит или оторвет. — Отвечай!

Его голос гулким эхом проносится по пустому темному холлу, и я всхлипываю, утопая в отчаянии. Мне не сбежать и никто не придет на помощь.

— Предприму… — судорожно шепчу, вздрагивая умирающим мотыльком в руках изверга, — еще одну попытку… запрешь…

— А теперь вопрос, Яночка, — ласково шепчет в лицо, отпускает сосок и накрывает горящую грудь теплой ладонью, — тебя закрыть в подвал или в мою спальню?

Неожиданный вопрос с гнусной подоплекой меня на секунду оглушает. В его доме, что ли, других мест нет, кроме подвала и его спальни?

— В подвал…

Однако ответ вышел неуверенным из-за дрожи и сиплой хрипотцы в голосе. Цепенею под горящим взором черных глаз не в силах пошевелиться. Руки за спиной затекают, немеют. Запах терпкого виски пьянит голову, а близость мужского тела путает мысли.

Требовательная ладонь скользит по груди, талии и бедру, а затем ныряет под юбку. И тут я вскидываюсь, но пальцы Родиона уже в трусиках и жестоко сдавливают клитор, вынуждая застыть и не сопротивляться.

— Мокрая, — констатирует Родион, приблизив ко мне свое лицо, и пробегает пальцами по ноющим припухлым складкам, — ручьем течет.

Под мой приглушенный и стыдливый стон отворяется входная дверь, и в холл вваливается один из цепных псов Родиона. Плечистый, мрачный и со сломанным носом. Широкая и квадратная морда не выражает абсолютно никаких эмоций, а ведь его полуголый босс шарится пальцами у меня в трусиках.

— Мы его нашли.

— И где он? — Родион убирает руку из-под юбки и разворачивается к нему.

— Везут.

Ни жива ни мертва. И имени не надо называть, чтобы я поняла, кого отыскали люди Родиона. Надеюсь, живой и целый.

— Очень любопытно, что скажет твой муженек, — Родион запахивает халат и не находит пояса, которым стянуты мои запястья.

Я вновь стою к нему спиной. Он с нескрываемым раздражением развязывает руки:

— Приведи себя в порядок, Яна. Мужа важно встречать при полном параде.

Печально опускаю взгляд на сладкие пятна, что украшаю мою грудь.

— Ты меня услышала? — сердито шипит в затылок

Не вижу его лица, но знаю, что оно его искажено гримасой злости. Он недоволен, что нам помешали. И думать не хочу, чем бы окончились грубые ласки, на которые предательски отозвалось мое тело.

— Да, — тихо и пристыженно отвечаю я. — Услышала.

Глава 1. Незваный гость

Я вышла замуж по большой и наивной любви. Сережа был моим одногруппником, который на втором курсе решился позвать меня на свидание. И я согласилась. С того вечера в тесном и дешевом кафе на Таганке все и закрутилось.

Сережа очаровал. Он, как и я, из простой семьи, однако он удивил далекоидущими планами и амбициями, которые меня и подкупили. У него была расписана вся жизнь чуть ли не по месяцам. После выпуска мы женимся, рожаем первого ребенка через год, за который копим на ипотеку, открываем бизнес с сетью из точками быстрого питания…

В общем, Сережа был хорошо подвешен на язык. Если бы он вознамерился улететь на Марс после окончания университета, то он бы нашел слова, которые бы меня убедили, что это реально. Я бы поверила и в то, что он может стать президентом, настолько он талантлив в пустых обещаниях.

И десять лет Сережа держит меня на крючке, что “вот-вот” все будет. И я верю. Я знаю, он старается. И мне нет резона ему не верить. И часть зарплаты он просаживает в онлайн-казино из-за желания устроить нашу жизнь, и в долги лезет из-за благородных мотивов.

Из всего запланированного мы можем похвастаться лишь небольшой двушкой в ипотеку в Чертаново. И то благодаря моим накоплениям и помощи со стороны родителей, которые заявили, что хватит нам по общежитиям мотаться и съемным комнатам. Итого: ипотека оформлена не через год после выпуска и скромной свадьбы, а через пять лет.

Ребенка мы так и не родили. Сережа и его мама поначалу обвиняли меня в том, что я какая-то бракованная. Когда я положила на стол перед свекровью все анализы, заключение врача, что патологий не обнаружено, и потребовала у Сережи самому провериться, то он дал слово, что на неделе сходит к специалисту. Идет к нему уже четвертый год.

С того серьезного разговора на кухне со всеми справками и анализами Сережа охладел ко мне. На словах он меня все еще любит, но близость между нами редкая, быстрая, неловкая и в миссионерской позе. И с тюбиком смазки на водной основе. Сережа убежден — я фригидна и никакие ласки меня не заведут, поэтому смысл стараться? Я помну тебе сиськи, пару раз поцелую и хватит с тебя. Сухая? Нальем смазки и вперед. Вперед на две минуты, а затем вновь за компьютер мониторить ставки.

Я старалась разнообразить нашу сексуальную жизнь красивым кокетливым бельем, ужинами при свечах, играми, но все сводилось к двум, в лучшем случае трем минутам неприятного секса без попыток обласкать меня. Поэтому я смирилась с ролью бревна, которым Сережа шутливо называет меня. Мне бы его в ответ в дятлы записать, но ранить мужское эго означало бы совсем лишить нас секса.

Я не теряю надежды, что скоро все наладится. Сережу перевели на новую должность из архива в отдел закупок: он удачно подсуетился, когда одна из сотрудниц ушла в декрет. Зарплата выше на десять тысяч. И это действительно прогресс: на позиции документоведа и копировальщика он проторчал пару лет без желания что-то менять, а тут прямо загорелся, и я вновь увидела в нем того амбициозного парня, в которого влюбилась.

Новые обязанности требуют от Сережи внимания и времени, и он стал задерживаться на работе, а вчера внезапно не явился домой, но я не паникую. Раз в несколько месяцев на него находит, и он срывается без предупреждений с друзьями то в баню, то на рыбалку, то еще куда-то. Стресс сказывается, и “ему важно отдохнуть от всего дерьма и перезагрузиться”. Скандалами с ним ничего не решить. Я пыталась, а потом плюнула. Явится к понедельнику с цветами и виноватой улыбкой.

Чувствую, что все идет к разводу, но я игнорирую свое раздражение, злость и обиду. Если я решусь на этот шаг, то признаю: я потратила десять лет своей молодости впустую. Мне не двадцать, и даже не двадцать пять. Мне тридцать два года. Оглянуться не успела, как я из юной хохотушки обратилась в мрачную женщину, которая в тихой ярости режет хлеб для бутерброда. Одна радость — выпить сладкого чая с кусочком бородинского и ломтиком ветчины за слезливой мелодрамой.

Вздрагиваю от громкого и требовательного стука в дверь. С сожалением смотрю на чашку с кипятком, в котором плавает пакетик черного чая и иду в прихожую. Рановато Сергей вернулся. Я его ждала завтра, в ночь с воскресения на понедельник. Неужели изменил своим привычкам?

Распахиваю дверь и вместо расхристанного и пьяного Сергея, меня с порога сметает два амбала и по-хозяйски проходят в квартиру.

— Какого… — я настолько возмущена их наглостью, что забываю, что логично в данной ситуации испугаться.

— Доброго вечера, Яна,— за хмурыми мужиками, что шагают в сторону спальни, заходит третий: высокий, плечистый брюнет лет сорока с аккуратно стриженной бородой и в темном костюме в тонкую полоску.

Меня такой типаж всегда пугал. В резких чертах лица незнакомца, его высоких скулах и безразличных карих глазах прослеживается расчетливая жестокость, а черная и густая поросль на лице, уложенная волосок к волоску, подчеркивает его пугающую мужественность. Даже не так. Она подчеркивает его самость.

— Мое имя Родион, — прикрывает за собой дверь.

Один из бугаев ныряет в зал, и бородатый гость повелительно щелкает пальцами перед моим лицом, привлекая к себе внимание.

— Я глава компании, в которой работал твой муж, Яна.

— Его тут нет.

В прихожую возвращаются дружки Родиона, который бесстрастно продолжает:

— Сергей спустил деньги компании… Нет, — он невесело усмехается, — мои деньги в онлайн-казино.

— Сколько? — севшим голосом спрашиваю я.

Родион молча шагает мимо меня на кухню, внимательно оглядываясь по сторонам.

— В ногах правды нет, Яна. Поговорим за столом.

Друзья Родиона хмуро и блекло смотрят на меня и ждут, когда я последую за гостем. Встряхиваю ладонями, сглатываю вязкую слюну и иду на кухню, отгоняя липкую тревогу.

Глава 2. Беседа за столом

Родион абсолютно не стеснен в чужой обстановке, будто он бывал на моей кухне с десяток раз. Расселся за столом, откинувшись назад, и смотрит на меня с высокомерием и леностью победителя по жизни. За спиной стоят его вышибалы и пялятся отсутствующими глазами перед собой.

— Сколько? — повторяю я вопрос и присаживаюсь напротив Родиона.

— Сто пятьдесят тысяч, — спокойно отвечает он.

Судорожно прикидываю, оформят ли на меня потребительский кредит, учитывая, что на мне висит ипотека.

— Долларов, — добавляет Родион.

Из моей груди вырывается сиплый клекот отчаяния. Боже милостивый, что Сергей натворил? У меня отнимаются от ужаса ноги.

— Яночка, — сухо говорит Родион, — где твой муж мог скрыться?

— Я не знаю…

— Вы, что, не близки с мужем? — небрежно спрашивает он и насмешливо вскидывает бровь.

— Близки.

— Если так, то ты должна знать, где он скрывается.

Я молчу. И мне становится стыдно за наши отношения с Сергеем. Он исчез с радаров, а я ничего не заподозрила.

— Яна, я человек занятой и не надо со мной играть в молчанку. Где Сергей?

— Я же сказала, — мой голос дрожит, — не знаю.

— Может, у друзей? — Родион медленно моргает.

Я тебе ничего про друзей Сергея не скажу, обормот бородатый. Они мне не нравятся, я их презираю и люди они неприятные, но я не скормлю их тебе.

— Она у меня через минуту заговорит, — отзывается один из вышибал Родиона с большой родинкой под левым глазом.

Родион оборачивает и поднимает взгляд:

— Она же дама, Петя.

— И?

— Ты, мать твою, серьезно? — голос низкий и рассерженный. — Алекс скажи ему, что у нас тут не заведено пытать женщин.

Тот, который Алекс и с кривым от старого перелома носом, осуждающе смотрит на коллегу и качает головой.

— Погорячился, — Петя поджимает губы и вновь пялится перед собой.

— Прошу прощения, — Родион равнодушно улыбается мне, — я Петю только нанял, и он еще не освоился, но вернемся к Сергею.

— Я не знаю, где он.

— Хорошо, я принимаю этот ответ, — тянется к чашке с чаем и выуживает пакетик за язычок на ниточке. — Яночка, я разъярен. Твой муж слил деньги, которые были выделены на покупку крупной партии техники в новый филиал компании.

— Как же ему удалось? — резонно интересуюсь я. — Куда бухгалтерия смотрела?

— А у него, как оказалось, очень тесная связь с бухгалтерией, — Родион откладывает пакетик на блюдце и многозначительно смотрит на меня.

— В каком смысле?

— В таком, Яна, — голос Родиона меняется с вежливого тона на звенящую сталь, — что твой муженек отымел старшего бухгалтера, запудрил ей мозги и она ему перевела деньги, которые он проиграл за один, сука, вечер. С рабочего компьютера. Еще вопросы?

Я ведь подозревала, что Сережа завел интрижку на стороне, но почему мне так больно и обидно? Сердце подскакивает к горлу и там замирает ледышкой. Я обескуражена и дезориентирована.

— То, что Сергей трахнул бухгалтершу, не самая твоя большая проблема, Яна.

Воздух пропитался запахом терпкого мужского парфюма. В иных обстоятельствах я бы мысленно одобрила выбор Родиона, но сейчас меня мутит от ноток цитруса и древесной коры, которые будут теперь ассоциироваться с чувством беспомощности и опасности.

— У меня нет ста пятидесяти тысяч долларов, — говорю твердо, но голос все равно предательски дрожит.

— А я их у тебя требую? — Родион поднимает чашку с чаем. — Нет, Яна. Мне должен твой муж.

— Тогда покиньте квартиру, — я встаю и окидываю взглядом незваных гостей. — Если Сергей соизволит явиться, то я обязательно передам, что вы его искали.

Родион мягко смеется, но смех этот вибрирует не беззаботностью, а злостью.

— Сядь, — через мгновение он меняется в лице.

Лишь когда я села, то возмутилась. С какого перепугу и подчиняюсь приказам незнакомого мужика?

— Тебя муж любит? — спрашивает Родион без тени насмешки.

Что мне ответить? Ну, в свете последних событий, я понимаю, что в нашей семье кризис. И серьезный такой кризис, с которым не каждый семейный психолог справится. А если быть честной и откровенной, то я оказалась в жопе и сама того не заметила.

— Вот и посмотрим, — тон у Родина ровный и безэмоциональный.

— Что это значит? — меня охватывает беспокойство.

Я не услышала ни одной угрозы, ни оскорбления, ни грубости в свой адрес, однако передо мной сидит не галантный джентльмен, который заглянул на чашечку чая и интересную беседу. Я чую исходящую от Родиона угрозу. Воздух аж вибрирует от его тихой и затаенной ярости. И я недоумеваю, как Сергею в голову могло прийти украсть деньги и ради этого соблазнит бухгалтера. Он в своем уме, нет?

— Ты поедешь со мной, — Родион подносит чашку с чаем ко рту и делает небольшой глоток. — Рекомендую быть хорошей девочкой.

Глаза холодные и равнодушные, как у хищника. Бросаю беглый взгляд на нож у разделочной доски и сжимаю трясущиеся ладони в кулаки.

— Пока твой муж не соизволит вернуть деньги, Яночка, — лениво рассматривает узоры на чашке, — ты моя собственность.

Затем переводит взор на нож.

— Что ты хотела с ним сделать, милая?

Воткнуть, например. С тремя мужиками я вряд ли справлюсь, но быть жертвенной овцой не хочу.

— Прежде чем совершить глупость, важно оценить риски, — Родион снисходительно глядит на меня. — Я же могу тебя саму убить. Вскрыть глотку и оставить Сергею непрозрачный намек, что он будет следующим. Я, конечно, этого делать не стану и не потому, что я такой жалостливый, нет. Мне любопытно, насколько твой муж мразота. Как ты думаешь, когда он вспомнит, что у него есть жена?

Вопрос, похоже, риторический. Родион встает и выходит из кухни, не дожидаясь моего ответа. Когда Петя делает ко мне шаг, я, метнувшись к раковине, вскидываю ладонь к ножу, но меня перехватывают на полпути, заламывают руки под крики.

— Будьте с ней аккуратны. Без грубостей, — доносится строгий голос.

— Принято, — хмуро отвечает Алекс.

“Мальчики” Родиона молча стягивают руки за спиной пластиковыми хомутами, запихивают в мой визжащий рот кухонное полотенце, а затем, когда я пинаю Петю по колену, то фиксируют и лодыжки. В их движениях чувствуется профессионализм, сноровка и ловкость.

Лежу на полу, мычу и дергаюсь подобно неуклюжей гусенице. Подол халата задирается, оголяя бедра, и я замираю. Если продолжу в таком темпе, то Петя и Алекс увидят мои трусы, а я бы хотела избежать неуместной интимности в момент похищения.

— Пардон, мадам, — мрачно говорит Алекс, наклоняется и легко подхватывает меня на руки.

В ярости мычу в жалких попытках вытолкнуть кляп изо рта языком. Лицо его не выражает абсолютно ничего, будто он не связанную по рукам и ногам женщину выносит из квартиры, а охапку дров.

— Дверь закрой, — Родион кидает связку ключей в Петю и шагает к лифту.

Алекс со мной на руках за ним. И тут-то до меня доходит, что ситуация сложилась скверная, и меня реально похищают из-за очередной ошибки мужа, который бросил меня и не предупредил, что “одолжил” у босса крупную сумму денег.

Из-за соседней двери выглядывает соседка баба Маша — сухонькая любопытная старушка. Я в отчаянии мычу, умоляя ее позвонить в полицию.

— Вы шумите, — говорит она, с досадой глядя на Родиона.

— Скройся, — невозмутимо отвечает он и приглаживает волосы.

Баба Маша открывает рот, и Родион поворачивает к ней лицо. Я замолкаю. Именно с таким выражением холодного презрения вспарывают животы недругам и закапывают живьем их родственников. Баба Маша с открытым ртом пятится и запирается на несколько оборотов.

Двери лифта с приветливым писком разъезжаются в стороны, и Родион пропускает Алекса вперед, принимая из рук Пети зловеще позвякивающую связку ключей.

— Яна, — он нажимает кнопку первого этажа, — я повторюсь, будешь хорошей девочкой, то и я буду к тебе благосклонен. Давай обойдемся без лишней суеты.

А лишняя суета уже наведена, если можно так обозвать наглое пленение. И не я тут виновница, а мой муж, его босс и два утырка с уголовными мордами.

Глава 3. Халатик

Меня несут к припаркованному у крыльца черному гелендвагену. Какая все-таки уродливая машина: угловатая с массивными накладками колесных арок, широкой колеей и словно обрубленными боками и бампером. Никакой плавности и изящности. Злобно мычу, врываюсь, а на лице Алекса ни один мускул не дернется.

Петя распахивает заднюю боковую дверцу, и мой равнодушный носильщик буквально вкидывает в салон на кожаное сидение. С неразборчивым ворчанием, в котором я проклинаю Родиона и его мерзких прихвостней, неуклюже сажусь и бросаю уничижительный взгляд на Петю. Он без проявления эмоций захлопывает дверцу, чем меня выбешивает до красных ушей.

— Последняя деталь, Яна, — рядом опускается Родион и надевает мне на голову черный плотный мешок.

Я аж от возмущения цепенею и замолкаю. Какого хрена себе позволяет этот бородатый и элегантный бандит?! Фыркаю и откидываюсь назад. Я ничего не могу поделать, и мое мычание стало даже саму меня раздражать, поэтому я затыкаюсь и судорожно размышляю над своим положением.

Признаю: я очень неудачно вышла замуж и мне стоило развестись после года совместной жизни с Сергеем. Нет. Стоило послать его к чертовой бабушке с его первым свиданием. Господи, как он мог? Ладно чужие деньги просрал, но почему не пришел за мной? Если сбежал, то был в курсе того, что Родион — опасный тип.

Меня обволакивает тихая, ненавязчивая музыка, в которой я узнаю переливы виолончели и игривые трели свирели. Удивлена выбором композиции, потому что если не Родиону, то его браткам стоит слушать про золотые купола и владимирский централ с его ветром северным.

Вздрагиваю. Теплые пальцы аккуратно и ненавязчиво поправляют подол халата, накрывая мои колени. По коже проходит волна мурашек, и оскорблено и коротко мычу. Не трогай меня!

— Отвлекаешь, — улавливаю в голосе Родиона подозрительную хрипотцу.

Крепко свожу колени вместе, направив их в сторону от извращенца, которого, похоже, возбуждают связанные женщины с мешком на голове. Сдерживаю в себе из последних сил истерику и слезы страха.

Меня похитил босс моего мужа и я не знаю, что от него ожидать. Кто ему помешает, например, вывезти меня в лес и разделать по кусочкам или… Или… Всхлипываю, когда слышу, как Родион медленно выдыхает.

Я чувствую его возбуждение и взгляд на моей груди. Неужели пока я брыкалась, отвороты халата разошлись в стороны? А я ведь без бюстгальтера. Я не ждала в гости озабоченного мужика с гнусными планами выкрасть меня из квартиры на глазах соседки.

Медленно, без лишних движений отворачиваюсь от Родиона и приваливаюсь к спинке сидения плечом. Руки и ноги затекли, а тонкие путы въелись в кожу. Шевелю пальцами, чтобы хоть немного разогнать кровь.

— Я освобожу твои руки и ноги, Яна, — вкрадчиво, но с предостережением говорит Родион. — Если ты вздумаешь взбрыкнуть, я тебя вновь свяжу. Ты меня поняла?

Киваю. Запястья и щиколотки горят, будто из не пластиком сдавили, а раскаленными обручами.

Щелчок, и хомут на запястье ослабевает. Не успеваю опомниться, как Родион приваливается ко мне, и срезает путы на щиколотках, а затем, через краткое мгновение, которое отдается в груди гулким ударом сердца, отстраняется. Растираю ноющие запястья и тянусь к мешку.

— Нет.

Мычу. У меня и челюсти болят от самодельного кляпа из кухонного полотенца. Спасибо, что не посудную губку в рот затолкали.

— Без криков.

Киваю.

— Можно.

Подныриваю пальцами под мешок, вытягиваю полотенце и с хриплым негодованием заявляю:

— Я не собака для команд с можно и нельзя.

Отбрасываю пропитанное слюной полотенце и торопливо запахиваю халат. Все-таки я покрасовалась голой грудью перед Родионом и его прихвостнями. Стыдоба какая. Хоть бы кто предупредил, что вместо сериала на диване с бутерами и сладким чаем, меня ждет поездка неизвестно куда с тремя мужиками.

— Нет, не собака, — соглашается Родион. — Однако приказам ты будешь подчиняться.

— С какой целью ты меня похитил? Если бы у Сергея были деньги, то он бы, вероятно, не сбежал.

— Я допускаю мысль, что человек в момент паники теряет самообладание и в нем берет верх инстинкт самосохранения. Сергей, видимо, из тех людей, которые сначала бегут, а потом только думают. Я хочу верить, что он все-таки мужчина и выйдет на связь, чтобы отыскать любимую жену. Сумма подъемная, если постараться. Друзья, родственники, кредиты, заемы.

Очень любопытно, кто из дружков Сергея одолжит ему хотя бы тысячу долларов.

— Я хочу вернуть деньги, — продолжает Родион тихим и холодным тоном. — И готов разойтись с Сергеем полюбовно, потому что я признаю свою ошибку. Это я принял его на работу. Это я не увидел в нем лжеца.

Прикидываю в голове, сколько можно выручить с продажи квартиры с учетом выплаченной ипотеки. Миллиона четыре. Переводим в доллары и выходит около шестидесяти тысяч.

Предположим, что удалось спихнуть нашу с Сергеем двушку выше рыночной цены, и у нас на руках будет семьдесят тысяч. Где взять еще восемьдесят? Стрясти с его и моих родителей? Продать их старые и крошечные квартиры в подмосковье и дачи? Ну, в принципе, рассчитаться с Родионом реально, только окажемся мы на улице и голожопые.

— Вопрос денег я буду решать с Сергеем. — Родион улавливает мою напряженное сопение и волны умственной активности. — Не с тобой, Яна. Ты заложница и веди себя соответственно.

— Но это контрпродуктивно, — резонно отмечаю я в темноте и духоте мешка.