Аврора.Разрушенная жизнь

Аврора посмотрела на него, и в этом взгляде было что-то новое — не боль, не страх, а лёгкое, почти детское любопытство.— И ты слушался?— Слушался, — кивнул он. — Но иногда мечтал, что однажды смогу просто встать и уйти, не доев.Они посмеялись над этим, и смех прозвучал в тишине дома как что-то непривычное, но очень нужное. В эти минуты они были не мужем и женой по расчёту, не союзниками в расследовании, а просто двумя людьми, которым вдруг захотелось немного тепла.

Ночь пришла тихо. Аврора долго не могла уснуть: то ли от непривычной постели, то ли от мыслей, которые кружились в голове, не давая покоя. А потом сон всё-таки настиг её, но он был не добрым.Ей снилось, что она стоит у могилы Давида. Надпись на камне была свежей, будто её только что высекли. Вокруг стояли тени — люди в тёмных куртках, лица скрыты капюшонами. Они не говорили громко, но их шёпот проникал под кожу: «Ты знаешь слишком много. Давид был первым. Дамир будет следующим, если вы не остановитесь».Аврора хотела закричать, хотела убежать, но ноги будто налились свинцом. А потом голос прозвучал совсем рядом: «Не бойся. Я здесь».

Она резко подскочила, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь дом. В темноте она не сразу поняла, где находится, и, действуя на чистом инстинкте, потянулась вперёд, обхватила кого-то руками, прижалась, ища опору, защиту, хоть что-то настоящее.— Тихо, тихо, — голос Дамира прозвучал прямо над ухом, спокойный, тёплый, живой. — Ты в безопасности. Это был просто сон.Аврора уткнулась ему в плечо, чувствуя, как дрожь постепенно уходит, сменяясь облегчением от того, что он здесь, что он настоящий, что его не унесли тени из кошмара.

— Прости, — прошептала она, когда дыхание наконец выровнялось. — Я не хотела…— Ничего, — он не отстранился, просто сидел, придерживая её, пока она не перестала дрожать. — Расскажи, что тебе приснилось. Иногда, если рассказать, кошмар становится меньше.И она рассказала: про могилу, про тени, про слова о том, что Дамир будет следующим. Голос дрожал, но она говорила, потому что не могла держать это в себе.

— Я так испугалась за тебя, — призналась она, подняв на него глаза, в которых ещё стояли слёзы. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.Дамир замер на мгновение, будто эти слова ударили его сильнее, чем он ожидал. В груди что-то шевельнулось — тёплое, незнакомое, почти забытое: кто-то переживал за него. Не из долга, не из вежливости, а искренне.Но тут же он одёрнул себя. Нельзя. Она была женой его брата. Он должен защищать её, помогать ей, но не позволять себе думать о том, что между ними может быть что-то большее.

— Со мной всё будет в порядке, — твёрдо сказал он, стараясь вернуть голосу привычную сдержанность. — Я умею быть осторожным. И мы будем осторожны вместе.Аврора чуть кивнула, будто принимая его слова, хотя в глубине души понимала: осторожность не спасает от всего. Но сейчас ей было достаточно того, что он рядом.— Спасибо, — тихо сказала она и, немного помедлив, вернулась на свою половину кровати, оставив между ними знакомый барьер из подушек.

Дамир подождал, пока её дыхание станет ровным, пока сон снова не заберёт её. И только тогда позволил себе на секунду закрыть глаза и подумать о том, как странно устроена жизнь: он защищает женщину, которая когда-то любила его брата, а она — боится за него. И в этом странном, хрупком равновесии рождается что-то похожее на доверие.

Глава 10

День начался с того, что Дамир наконец-то смог договориться о встрече. Старый друг семьи, бывший следователь, согласился «по-тихому» глянуть материалы по аварии — не официально, а так, чтобы никто не поднял шум.— Он не даст нам дело, — предупредил Дамир, пока они шли по узкой улочке к небольшому дому на окраине посёлка. — Но если там есть хоть одна несостыковка — он её увидит.

Аврора шла рядом, крепко сжимая в руке телефон Давида. В нём она уже нашла несколько странных деталей: один звонок длился всего три секунды и тут же был удалён из журнала, а в заметках мелькнуло короткое «не приезжай», написанное за два дня до свадьбы. Она не знала, что это значит, но чувствовала: это кусочки одной мозаики, которую они должны сложить.— А если он скажет, что всё чисто? — тихо спросила Аврора, глядя прямо перед собой, чтобы не встречаться взглядом с любопытными глазами из окон. Здесь все друг друга знали, и появление новой невестки было событием, которое обсуждали за каждой чашкой чая.

— Тогда будем искать дальше, — спокойно ответил Дамир. — У нас есть ещё телефон, есть маршрут, есть тот звонок. И есть люди, которые могли что-то видеть.Они остановились у калитки, и Дамир на секунду замер, будто собирался с силами перед тем, как сделать шаг.— Главное, не показывай никому эти заметки. Даже если кто-то спросит, зачем ты смотришь его телефон. Для всех ты просто… вспоминаешь.Аврора кивнула.— Я понимаю.

После встречи, когда напряжение немного спало, они пошли по тропинке вдоль реки, где шум города сменялся шелестом листвы и криками птиц. И вдруг разговор сам собой свернул с расследования на что-то простое, почти детское.— Знаешь, что я любила больше всего в детстве? — неожиданно сказала Аврора, скидывая туфли и опуская ноги в прохладную воду. — Бабушкина дача. Там был старый сарай, в котором пахло сеном и яблоками. Я пряталась там, когда хотелось, чтобы меня никто не трогал. И оттуда было видно, как солнце садится за лесом.