Под маской: Трилогия

Шиков Макар, Александр Лесников

Под маской: Трилогия

Дисклеймер

Данное произведение является некоммерческим фанфикшеном (пользовательской художественной работой), созданным по мотивам вселенной видеоигры Half-Life и её расширений, разработанных компанией Valve Corporation.

Все права на интеллектуальную собственность, включая, но не ограничиваясь: персонажей, локации, события, названия организаций (Альянс, «Чёрная Меза», «Гражданская Оборона»), термины (Зен, вортигонты, хедкрабы), а также на оригинальный сюжет и атмосферу вселенной, принадлежат исключительно Valve Corporation.

Автор данной работы не претендует на авторские права в отношении вышеуказанной интеллектуальной собственности. Эта история является выражением личного творческого интереса и уважения к оригинальной вселенной, не преследует коммерческих целей и не связана с официальными лицами или продуктами Valve Corporation. Любое сходство с реальными людьми, событиями или организациями является случайным.

Вступление

Перед вами — полная трилогия этой истории. Она включает в себя все три основные части в хронологическом порядке:

1. «Под маской: до того, как... »— первая часть, в которой учёный Алексей Ларин возвращается в родной Кишинёв и сталкивается с таинственными событиями, связанными с его засекреченной работой. То, что начинается как обычный отпуск, оборачивается цепью открытий, меняющих его жизнь навсегда.

2. «Под маской» — вторая часть, продолжающая путь главного героя в новом для него мире, где ему предстоит сделать трудный выбор между службой и тем, что осталось от его человечности.

3. «Под маской 2» — заключительная часть, в которой герой сталкивается с последствиями своих решений и пытается найти ответы на вопросы, преследующие его с самого начала.

История начинается с первой книги, где Алексей Ларин, уставший после долгой командировки в засекреченную лабораторию, возвращается домой. Однако вместо отдыха его ждут странные сообщения о световых аномалиях в небе, необъяснимые совпадения и ощущение, что за ним следят. С этого момента его жизнь перестаёт быть прежней.

Под маской: до того как…

Жара ударила в лицо, едва я переступил через порог самолета. Не та, сухая, жареной солнцем глинобитной стены, а влажная, душная, густая, как кисель. Пахло раскаленным асфальтом, пылью и полынью – настоящий, до слез знакомый запах дома. Я зажмурился, делая глубокий вдох, отвыкая от стерильного, кондиционированного воздуха салона «Ту-154».

Через полчаса, отбарабанив все формальности, я уже стоял на обочине у аэропорта, подставив лицо солнцу и ловя такси. Ко мне подкатил рыжий, проржавевший «Москвич», скрипя тормозами. Дверь открылась с сухим, дребезжащим звуком.

– Улица Щусева, – бросил я, швырнув свой единственный, но до отказа набитый чемодан на заднее сиденье. Внутри – не вещи, а суть моей жизни последних месяцев: образцы пород, папки с отчетами, испещренные формулами блокноты.

Дорога в город всегда занимала около часа. Я откинулся на потрескавшемся виниле, глядя в открытое окно. Кишинев цвел. Будто все лето копил силы, чтобы взорваться буйством красок именно к моему приезду. Мы проезжали мимо серых коробок новостроек, с балконами, завешанными бельем, как флагами, и мимо старых, вросших в землю домиков. В палисадниках пылали оранжевые лилии и розовые кусты шиповника, а стены домов увивал густой, ароматный хмель. Город жил своей неторопливой, полуденной жизнью. После месяцев изоляции в глухом американском штате, где пейзаж состоял из скал и выжженной солнцем земли, эта зелень, эта жизнь были почти что галлюцинацией. Я был дома.

Моя работа в Лаборатории «Черная Меза» была делом всей жизни. И моей добровольной ссылкой. Длительные, по несколько месяцев, командировки в США. Местоположение объекта – строжайшая тайна. Даже я, старший научный сотрудник, до конца не понимал, в каком штате нахожусь. Где-то на пустынном, безлюдном плато, куда нас доставляли с завязанными глазами. Мы, интернациональная группа ученых, изучали аномальные образцы пород, не похожие ни на что из известного науке. Их кристаллическая решетка вела себя так, будто кто-то внутри нее постоянно переключал невидимые рубильники, порождая слабые, но фиксируемые импульсы энергии. Моя задача – найти ключ. Я днями и ночами корпел над микроскопами и приборами, пытаясь разгадать эту головоломку. Это была работа, выжимающая все соки. Дни сливались в недели в гулкой тишине подземных лабораторий, под ровный гул вентиляции. Там я был не человеком, а инструментом. Заточенным и одержимым. А потом – возвращение. Целый месяц отпуска в Союзе. Месяц, чтобы заново научиться дышать, а не только анализировать.

«Москвич» с грохотом, будто прощаясь с жизнью, остановился у моего пятиэтажного дома на улице Щусева. Я расплатился, взвалил чемодан на плечо и тяжело зашагал по лестнице. Квартира встретила меня запахом пыли и затхлости закрытого помещения. Я швырнул чемодан в прихожей, прошел в комнату и нараспашку распахнул окна. Сразу же ворвался шум города, крики детей, запах нагретого за день асфальта – жизнь.

Разбирать вещи не было ни сил, ни желания. Вместо этого я достал из кармана куртки смятую газету «Советская Молдавия», которую прихватил в аэропорту. Плюхнулся в старенькое кресло у окна и развернул ее. Сводки с полей, отчеты о партсобраниях… Мой взгляд скользнул по полосам и зацепился за маленькую заметку в углу, в разделе «Происшествия».

«ТАИНСТВЕННЫЕ ВСПЫШКИ НАД СТОЛИЦЕЙ»

«В ночь с пятницы на субботу несколько жителей Кишинева сообщили о наблюдении странных световых явлений в небе. По словам очевидцев, это были не похожие на молнии вспышки зеленоватого свечения, двигавшиеся с огромной скоростью и бесшумно. В компетентных органах комментариев избегают, склоняясь к версии о метеорологическом зонде или атмосферном явлении. Специалисты опровергают возможность падения метеорита…»

Я усмехнулся и отбросил газету на стол. Выдумки. «Желтая пресса» добралась и до наших широт. Световые явления… А я только что полгода провел, изучая камни, которые под микроскопом вели себя куда загадочнее любых летающих тарелок. Реальность, с которой я имел дело, была сложнее и прозаичнее любой фантастики.

Накатившая усталость от долгого перелета через океан навалилась свинцовой тяжестью. Я поднялся с кресла, скинул дорожную куртку и, не раздеваясь, повалился на прохладное, пахнущее нафталином постельное белье. Последней мыслью, пронесшейся в голове перед тем, как провалиться в сон, было то, что завтра надо будет разыскать Сергея Волкова, старого приятеля по институту, и хорошенько отметить возвращение. С ним всегда можно было поговорить не только о науке. Мир за окном погружался в теплые летние сумерки, а те самые зеленые вспышки из газеты уже не казались мне такими уж нелепыми. Где-то в глубине, на уровне инстинкта уставшего до предела ученого, щелкнул крошечный, но настойчивый сигнал тревоги. Но я его проигнорировал. Я уже спал.

Проснулся я от настойчивого стука в дверь. Солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь пыльные занавески. Голова гудела от недосыпа и смены часовых поясов.

– Алексей! Открывай, я знаю, что ты вернулся!

Сергей. Узнал его голос сразу, хоть и не слышал несколько месяцев. Вчерашние планы найти его самому обернулись тем, что он нашёл меня первым. Как всегда.

Открыл. На пороге стоял он – невысокий, коренастый, с вечной ухмылкой на круглом лице. В руках держал сетку с тремя бутылками советского шампанского.

– С возвращением, заокеанский гений! – Сильнее обычного хлопнул меня по плечу. – Месяц отдыха от твоих кристаллов? Это мы устроим!

Мы сели на кухне. Я поставил на стол чайник, а Сергей уже распечатывал первую бутылку. Пока вода закипала, он успел расспросить про работу. Я, как обычно, отделывался общими фразами – «исследования», «аномальные образцы». Он кивал, но в его глазах читалось непонимание. Сергей после института пошёл в теоретическую физику, работал в кишинёвском политехе. Моя практика с засекреченными лабораториями была для него другой вселенной.

– Ладно, с работой понятно. А как там, в Штатах? – перебил он мои туманные объяснения. – Говорят, у них там в магазинах всё есть. Как в фильмах?

Рассказывал ему про американские супермаркеты, но мысли витали где-то далеко. Вспомнил, как две недели назад, в последнюю ночь перед отлётом, не мог уснуть. Вышел из общежития лаборатории и пошёл по пустынной дороге. Ни фонарей, ни машин – только звёзды и воющий в горах ветер. Шёл, наверное, час, пока не наткнулся на заброшенное ранчо. Дом с выбитыми окнами, во дворе – ржавый пикап. Что-то заставило меня зайти внутрь. На полу валялись пустые банки из-под консервов, окурки. И на самом видном месте – свежий номер местной газеты с заголовком о «странных огнях в небе». Таких же, как в кишинёвской газете. Тогда я не придал значения. Списал на усталость.

– Ты где вообще? – Сергей прервал мои мысли, разливая шампанское по стаканам. – Ты будто не здесь.

– Просто устал с дороги, – отмахнулся я.

Выпили. Он рассказывал про жизнь в городе, про общих знакомых, про новую директрису в его институте. Я кивал, подливал, но сам следил за временем. Нужно было зайти в центр – отнести в министерство отчёт о командировке. Казалось бы, мелочь, но с бюрократами лучше не затягивать.

– Ладно, мне пора, – встал я, когда часы показали первый час дня. – Дела.

– Уже? – Сергей выглядел разочарованным. – Только начали!

– Вечером продолжим. Обещаю.

На прощание он оставил две нераспечатанные бутылки. «На потом», – сказал. А я вышел на улицу, чувствуя лёгкое головокружение от шампанского на пустой желудок.

По дороге в центр зашёл в сберкассу – снять деньги. Очередь двигалась медленно. Впереди меня стоял пожилой мужчина, который не мог разобраться, как заполнить платёжку на квартиру. Кассирша объясняла ему что-то на повышенных тонах, тыча пальцем в бланк. Мужчина нервно ёрзал, потел. Я постоял минуту, наблюдая эту сцену, потом не выдержал.

– Давайте я помогу, – сказал я, беря у него из рук документы.

Быстро заполнил все поля, объяснил, куда что писать. Мужчина благодарил так, будто я спас ему жизнь. Кассирша недовольно хмыкнула, но пробила платёжку без дальнейших замечаний.

Выйдя из сберкассы, я поймал на себе чей-то взгляд. На противоположной стороне улицы стоял мужчина в тёмном плаще. Невысокий, худощавый. Он не сводил с меня глаз. Наши взгляды встретились на секунду, и он резко отвернулся, затерявшись в толпе. Странно. Показалось?

В министерстве всё прошло быстрее, чем я ожидал. Секретарша, немолодая женщина со строгим лицом, взяла мой отчёт, бегло просмотрела и кивнула:

– Всё в порядке, товарищ Ларин. Ожидайте дальнейших указаний.

Она произнесла эту фразу с какой-то странной интонацией. Будто «дальнейшие указания» – это не просто формальность, а нечто конкретное. Но я снова списал это на свою усталость и лёгкое похмелье.

Возвращался домой пешком. По дороге зашёл в гастроном купить продуктов. Полки полупустые, как всегда. Взял хлеб, колбасу, банку шпрот. У кассы стояла молодая женщина с ребёнком. Мальчик лет пяти капризничал, просил шоколадку, а у матери, судя по всему, не хватало денег. Она пыталась его уговорить, но безуспешно.

Я молча взял с полки плитку шоколада «Алёнка» и положил на ленту вместе со своими продуктами. Женщина удивлённо посмотрела на меня.

– Возьмите, – сказал я коротко. – У меня своих детей нет, пусть хоть ваш порадуется.

Она попыталась отказаться, но я уже расплачивался. Вышел из магазина, оставив её с растерянным, но счастливым ребёнком.

Дома меня ждал беспорядок. Чемодан всё так же лежал посреди прихожей. Я налил себе стакан воды, глядя на эту груду вещей. Пора наконец разобраться. Но сначала прилёг на диван на минутку, чтобы отдохнуть.

Проснулся затемно. За окном уже горели фонари. В квартире было тихо и пусто. Я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как странное беспокойство снова подкрадывается ко мне. Зелёные вспышки в газете. Заброшенное ранчо в Америке. Мужчина в плаще. Слова секретарши в министерстве. Отдельно – мелочи. Вместе – уже нет.

Встал, подошёл к окну. Напротив, в окне соседнего дома, горел свет. Там жила пожилая пара, я иногда видел их на балконе. Сейчас в окне никого не было. Только одинокий свет в ночи.

Завтра, решил я, нужно будет сходить в библиотеку. Посмотреть старые газеты. Может быть, эти «вспышки» – не такая уж новость. А пока – разобрать чемодан. Пора возвращаться к реальности.

Утро началось с противной, ноющей головной боли. Вчерашнее шампанское, выпитое на голодный желудок, давало о себе знать полной мерой. Я лежал с закрытыми глазами, пытаясь отогнать назойливый звон в ушах, но сквозь него пробивался шум города за окном – гудки машин, отдалённые крики, гул трамвая. Пора вставать.

Пока на кухне варился крепкий, почти чёрный кофе, я наконец-то занялся своим чемоданом. Расстегнул потрёпанные замки, и комната наполнилась знакомым запахом – лёгким ароматом старой кожи, смешанным с едва уловимым запахом пыли американской пустыни и чего-то ещё… металлического, может, озона. Я аккуратно, один за другим, вынул образцы пород и расставил их на широком письменном столе. Тёмные, почти чёрные, с вкраплениями странных кристаллов, которые на свету отливали неестественным фиолетовым оттенком. В местах свежих сколов, если приглядеться, можно было заметить тусклое, едва различимое свечение. Я провёл пальцем по шероховатой поверхности одного из камней, вспоминая долгие часы в лаборатории, безуспешные попытки понять их природу.

Папки с отчётами, испещрённые формулами и графиками, я сложил аккуратной стопкой в углу стола. В боковом кармане чемодана нащупал забытую, смятую американскую газету. Развернул её. Тот самый номер, с заметкой о «таинственных световых явлениях» над пустыней Нью-Мексико. Схожие описания, те же зелёные вспышки. Я скомкал газету с внезапным раздражением и отправил её в мусорное ведро. Хватит. Хватит накручивать себя. Совпадение, и всё. Надо возвращаться к нормальной жизни.

После завтрака, состоявшего из чёрного кофе и бутерброда с твёрдым сыром, я отправился в республиканскую библиотеку. Погода стояла ясная, солнце припекало уже с утра, но от вчерашнего зноя осталась лёгкая, удушающая духота, предвещающая грозу. По дороге зашёл в знакомый киоск «Союзпечати» за свежими газетами. Разменял у продавщицы, немолодой уже женщины с усталым лицом, трёшку на мелочь. Она, отсчитывая пятаки и копейки, вдруг пожаловалась, словно продолжая вслух свои мысли:

– Третьего дня, с утра, уж третий человек спрашивает газеты, где про эти ваши тарелки пишут. Что, правда, что ли, летает что-то?

Я только пожал плечами в ответ и, забрав свою «Советскую Молдавию», пошёл дальше.

В библиотеке, как всегда, пахло старыми книгами, пылью и казённым, неживым теплом. В просторном читальном зале с высокими потолками было прохладно и непривычно тихо после шумных улиц. Лишь изредка нарушал тишину шелест переворачиваемых страниц да сдержанный кашель. Я подошёл к стойке, где за своим постом сидела библиотекарша – женщина лет пятидесяти, в строгих очках с золотой цепочкой.

– Подшивки «Советской Молдавии» за последний год, – попросил я, стараясь говорить тише обычного.

Она подняла на меня внимательный, изучающий взгляд, будто пытаясь определить, что мне на самом деле нужно.

– По какому вопросу интересуетесь? – спросила она, отчётливо выговаривая каждое слово.

– Научный интерес, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности.

Пока она неспешно удалилась в книгохранилище, я выбрал место у окна, выходящего в тихий, заросший сиренью дворик. За соседним столом корпел над конспектами студент, торопливо перелистывая страницы толстого учебника. В углу, в глубоком кресле, дремал пожилой мужчина в потрёпанном, но чистом пиджаке, его дыхание было ровным и спокойным.

Вернувшись, библиотекарша принесла несколько толстых папок, перетянутых тесьмой. Я начал с самых последних номеров, двигаясь вглубь, к более ранним датам. Сначала просматривал бегло, пробегая глазами по заголовкам, потом, найдя первые упоминания, стал читать внимательнее, вчитываясь в каждое слово. И довольно скоро я нашёл то, что искал, и это «то» оказалось куда более обширным, чем я предполагал.

Первая заметка, скромная и неприметная, была опубликована три месяца назад. Короткое сообщение в рубрике «Происшествия»: «Жители села Копанка сообщают о наблюдении неопознанных огней в ночном небе». Ещё через месяц – аналогичное сообщение, на этот раз из Каушан. Потом из Бельц. Описания везде были схожими: зелёные вспышки, бесшумное движение с огромной скоростью, отсутствие каких-либо объяснений. В последних номерах, ближе к моему возвращению, сообщения участились и, что самое тревожное, перекинулись уже на сам Кишинёв.

Я достал свой блокнот и начал делать выписки, стараясь быть максимально точным: даты, точные места, детали описаний от очевидцев. Моя рука сама, по привычке, выводила на бумаге знакомые, успокаивающие своей научной бессмысленностью термины – «атмосферное явление», «метеорологический зонд», «оптический эффект». Те же самые, дословно, формулировки, что я видел и в той американской газете. Совпадение? Здравый смысл упрямо твердил – да. Но какая-то часть меня, та самая, что годами училась видеть закономерности в хаосе данных, начинала тихо, но настойчиво бить тревогу.

Когда я, закончив работу, собрался уходить, библиотекарша неожиданно окликнула меня:

– Товарищ, минуточку.

Я остановился, повернувшись к ней.

– Вы не первый, кто интересуется этими… заметками, – сказала она, поправляя очки.

– Кто ещё спрашивал? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Мужчина. Вчера, ближе к вечеру. Тоже просил подшивки именно за этот год.

– Как он выглядел? – у меня в груди что-то неприятно сжалось.

– Невысокий. Худощавый. В тёмном плаще, хотя на улице жарко. Спросил, полистал полчаса и ушёл. Даже не поблагодарил, – в её голосе послышалось лёгкое осуждение.

Я поблагодарил её намеренно громко и вежливо, стараясь загладить впечатление от неучтивого предшественника, и вышел на улицу. После прохлады читального зала солнечный свет показался ослепительно ярким, а уличный шум – оглушительным. Тот самый мужчина из вчерашнего дня? У библиотеки? Случайность? В это верилось с огромным трудом.

По пути домой я зашёл в гастроном. Купил хлеба, молока, десяток яиц. У кассы, как и вчера, стояла та же молодая женщина с ребёнком. Мальчик на этот раз мирно жевал городскую булку и болтал ногами. Увидев меня, он широко улыбнулся и помахал рукой. Его мать, заметив это, смущённо кивнула мне, в её глазах читалась благодарность.

Дома я разложил свои записи из библиотеки на столе, рядом с блокнотом с рабочими заметками из «Чёрной Мезы». Я сравнивал термины, описания, хронологию. Слишком много совпадений. Слишком много для здоровой научной паранойи, которая всегда была моим верным спутником. Здесь же пахло чем-то иным.

Вечером, как и ожидалось, раздался звонок. Сергей.

– Ну что, учёный, продолжаем вчерашнее? Я как раз свободен, две бутылки ещё ждут своего часа.

– Не сегодня, Серёг, – ответил я, глядя на разложенные на столе бумаги. – Голова раскалывается.

– Похмелье? – засмеялся он в трубку. – Не ожидал от тебя такой слабости.

– Да нет, работа, – соврал я, и укол совести тут же кольнул меня. – Надо кое-что доделать.

Я солгал ему. Впервые за много лет нашей дружбы я солгал ему в лицо. Но я не мог рассказать ему про библиотеку, про эти дурацкие заметки, про мужчину в плаще. Он бы откровенно рассмеялся, потрепал по плечу и сказал что-нибудь вроде «брось, Лёш, тебя крыша поехала от твоих камней». А я, к своему ужасу, начинал бояться, что он окажется прав. И одновременно всё сильнее боялся, что он окажется неправ.

Лёг спать рано, но сон не шёл. Я ворочался с боку на бок, в голове прокручивая обрывки воспоминаний. Тот вечер в Америке, когда я вышел на пустынную дорогу. Тишина, нарушаемая только скрипом моих ботинок по гравию. И то самое, чёткое, необъяснимое ощущение, что за мной следят. Я тогда списал его на усталость, на переутомление после месяцев напряжённой работы. Теперь же, глядя в потолок своей кишинёвской квартиры, я был не так уверен.

Перед тем как окончательно потушить свет, я подошёл к окну и раздвинул занавеску. В соседнем доме, напротив, в окне на том же этаже, горел свет. На этот раз в окне стояла пожилая женщина, моя соседка. Она смотрела в мою сторону, но, заметив моё движение, резко, почти испуганно, отошла вглубь комнаты, и свет через мгновение погас.

Я медленно закрыл шторы, отсекая себя от ночного города. План на завтра сформировался сам собой, чёткий и неумолимый. Во-первых, нужно сходить в архив, посмотреть более старые газеты, лет на пять, а то и десять назад. Может быть, эти явления начались гораздо раньше, и я просто не обращал внимания. А во-вторых… во-вторых, нужно найти того мужчину. Того, в тёмном плаще. Прежде чем он найдёт меня.

На следующее утро я проснулся с чётким планом действий. Головная боль отступила, сменившись холодной решимостью. Сегодня мне предстояло посетить городской архив, и на этот раз я знал, что ищу.

По дороге зашёл в столовую возле железнодорожного вокзала. Пахло дешёвым борщом и жареным луком. Заказав кофе и булочку, я сел за столик у окна. В кармане лежали выписки из вчерашних газет – аккуратно сложенный листок, который я теперь перечитывал снова и снова. Зелёные вспышки. Бесшумное движение. Описания, совпадающие до мелочей в сообщениях из разных концов света.

Мой взгляд случайно упал на мужчину, сидевшего в углу зала. Невысокий, в тёмном плаще, несмотря на летнюю жару. Он не смотрел в мою сторону, сосредоточенно помешивая ложкой в стакане с чаем. Но что-то в его позе, в том, как он держал голову, показалось мне знакомым. Я отвёл глаза, сделал глоток кофе и, расплатившись, вышел на улицу. Обернувшись у выхода, я увидел, что мужчина тоже встаёт и направляется к двери. Слишком много совпадений.

Городской архив располагался в старом здании дореволюционной постройки на тихой улице в центре. Высокие потолки, скрипучие половицы и запах старой бумаги – здесь время будто застыло. Пожилой архивариус с седыми бакенбардами, узнав о моём научном интересе, проводил меня в читальный зал.

– Какие годы интересуют? – спросил он, поправляя пенсне.

– Последние десять лет, – ответил я. – Особенно материалы, связанные с необычными природными явлениями.

Пока архивариус подбирал подшивки, я устроился за массивным деревянным столом. Солнечные лучи, проникая сквозь пыльные окна, освещали танцующие в воздухе пылинки. Тишина стояла такая, что был слышен скрип моего стула.

Первые два часа не принесли результатов. Я просматривал подшивки местных газет, но ничего похожего на сообщения о странных вспышках не находил. Усталость начала брать своё, и я уже готов был сделать перерыв, как вдруг моё внимание привлекла небольшая заметка в «Молодёжье Молдавии» за 1978 год.

«Загадочное свечение в небе над Оргеевом»

«Несколько дней назад жители райцентра Оргеев наблюдали необычное атмосферное явление. По словам очевидцев, в ночном небе появились зелёные огни, двигавшиеся по странной траектории. Специалисты местной метеостанции не смогли дать объяснение этому феномену».

Я вытащил свой блокнот и начал делать заметки. 1978 год. За семь лет до сегодняшних событий. Те же зелёные огни. Та же невозможность объяснения.

Продолжив поиски, я обнаружил ещё несколько подобных сообщений – за 1980 год в Бендерах, за 1982-й в Комрате. Все они были краткими, помещёнными на задних страницах, и формулировки везде были удивительно похожими. Кто-то явно старался придать этим сообщениям вид рядовых происшествий, но закономерность прослеживалась чётко.

Когда я собрался уходить, архивариус остановил меня у выхода:

– Молодой человек, вы не первый, кто интересуется этими материалами.

Моё сердце ёкнуло: