Криптовалютная криминалистика

Четвёртое, о чём нельзя умолчать ради честности картины: у механизма есть ограничения и своя цена. Инициировать заморозку может не сам пострадавший и не его адвокат напрямую — как правило, для этого нужен запрос правоохранительного органа или судебное решение (детали — в Главе 17). Кроме того, широкие полномочия эмитента вызывают обоснованные вопросы: частная компания способна обездвижить чужие средства, и вокруг таких действий возникают споры о должной правовой процедуре. Критики указывают, что заморозка без судебного решения создаёт прецедент финансовой цензуры, поскольку решение о том, кто может распоряжаться своими активами, принимает частная компания без установленной процедуры обжалования. Эту неоднозначность мы обсудим в главе о заморозке через эмитентов; здесь достаточно зафиксировать, что инструмент мощный, но не безусловный.

Итог главы можно сформулировать так. Стейблкоины — ахиллесова пята криптопреступника. Стремясь к стабильной стоимости, он держит похищенное в активе, который единственный из всех можно заморозить по требованию. Если средства оказались в USDT на установленном адресе и с момента хищения прошло немного времени, у жертвы есть реальный, подтверждённый тысячами случаев шанс на возврат. Реализовать этот шанс — задача, которой посвящена вся четвёртая часть книги.

Что дальше

На этом завершается первая часть — фундамент. Мы установили, что блокчейн публичен и неизменен, а криптовалюта псевдонимна (Глава 1); что владение сводится к контролю над ключом, а хищение — к его утрате (Глава 2); что сетей много и определение сети есть первый шаг расследования (Глава 3); и, наконец, что стейблкоины дают уникальную точку воздействия — заморозку (Глава 4). Этого достаточно, чтобы двигаться дальше со знанием дела.

Вторая часть посвящена экосистеме и угрозам. Прежде чем учиться прослеживать средства, нужно понять карту местности: где криптоактивы входят в регулируемую инфраструктуру и выходят из неё, какими инструментами их пытаются скрыть, какими бывают мошеннические схемы и как похищенное отмывается. Начнём с ключевого узла всей этой карты — с бирж, потому что именно биржа чаще всего оказывается той точкой, где псевдонимный адрес встречается с реальной личностью. Ей посвящена следующая глава.

Ключевые понятия главы: стейблкоин, привязка к доллару, USDT (Tether), USDC (Circle), централизованный эмитент, чёрный список (blacklist), заморозка на уровне смарт-контракта, «заморозка — сжигание — перевыпуск», окно возможности, ограничения механизма заморозки.

ЧАСТЬ II. ЭКОСИСТЕМА И УГРОЗЫ

Инфраструктура криптовалют и способы мошенничества

Глава 5. Биржи: централизованные и децентрализованные

Всё расследование криптовалютного хищения, каким бы извилистым ни был путь, стремится к одной точке — к бирже. Причина в том, что блокчейн псевдонимен, но деньги рано или поздно нужно превратить в нечто, что можно потратить в реальном мире, а сделать это, минуя регулируемую инфраструктуру, почти невозможно. Биржа — то место, где псевдонимный адрес встречается с паспортом. Довести след до биржи означает получить шанс на две вещи, ради которых всё и затевается: узнать, кто стоит за адресом, и заморозить то, что он украл. Эта глава — о том, как устроены биржи и почему они оказываются ключевым узлом любого дела.

5.1. Централизованные биржи (CEX)

Централизованная биржа (по-английски centralized exchange, сокращённо CEX) — это компания-посредник, которая позволяет пользователям покупать, продавать и хранить криптовалюту, а также обменивать её на обычные деньги. Крупнейшие площадки — Binance, Coinbase, OKX, Bybit, Kraken и другие — обслуживают десятки и сотни миллионов пользователей и пропускают через себя основную часть мирового криптооборота.

Ключевое, что нужно понять об устройстве CEX, — это её роль кастодиана. Когда пользователь вводит средства на биржу, контроль над приватными ключами переходит к бирже. С этого момента, как мы установили в Главе 2, средствами фактически распоряжается биржа, а пользователь владеет лишь записью в её внутренней системе учёта и обещанием выдать средства по требованию. Это имеет прямое следствие для расследования, и следствие это двоякое.

С одной стороны — важнейшая деталь, которую обязан понимать каждый, кто читает блокчейн. Внутренние переводы между пользователями одной биржи не отражаются в блокчейне. Когда один клиент Binance переводит средства другому клиенту Binance, никакой транзакции в сети не происходит — биржа просто меняет цифры в своей внутренней базе данных. Для внешнего наблюдателя эти средства неподвижны: на блокчейне ничего не видно. Это означает, что как только средства попадают на биржу, их дальнейшее движение внутри неё становится невидимым снаружи и известно только самой бирже.

Разберём, как именно средства попадают на биржу. Для приёма депозитов биржа генерирует каждому пользователю уникальный депозитный адрес. Когда пользователь отправляет средства на этот адрес, происходит зачисление на его внутренний счёт. Но средства не остаются на депозитном адресе: биржа периодически «сметает» их (этот процесс называют sweeping) на свои общие кошельки, где деньги всех пользователей объединяются. Поэтому на блокчейне типичная картина такова: средства приходят на депозитный адрес и почти сразу уходят с него на горячий кошелёк биржи, смешиваясь с чужими.

Именно на депозитном адресе обрывается видимый след. Дальше цепочку продолжает не блокчейн, а внутренний учёт биржи, и доступ к нему есть только у неё.

Следователю. Это объясняет, почему в какой-то момент трейсинг «упирается» в биржу и дальше по блокчейну не идёт. Это не тупик и не ошибка — это конструктивная особенность. Прослеживание довело вас до депозитного адреса конкретной биржи; связь «депозитный адрес -> пользователь» существует, но она заперта во внутренней системе биржи. Извлечь её можно только запросом к бирже (Глава 16). На блокчейне дальше искать нечего — искать нужно у биржи.

Стоит различать два типа кошельков самой биржи. Горячий кошелёк содержит оперативные средства, доступные для быстрых выводов, и подключён к сети. Холодный кошелёк хранит основные резервы офлайн, в безопасности. Адреса горячих кошельков крупных бирж обычно известны и помечены в аналитических системах — распознав такой адрес в цепочке, аналитик понимает, что средства достигли биржи. После краха ряда крупных площадок биржи стали чаще раскрывать свои резервы (практика, известная как Proof of Reserves), что дало аналитикам дополнительные ориентиры, хотя и не полную картину обязательств.

5.2. KYC и AML на биржах

То, что делает биржу решающим звеном расследования, — это обязательная идентификация клиентов. Регулируемые биржи применяют процедуры KYC (know your customer, «знай своего клиента») и AML (anti-money laundering, противодействие отмыванию).

KYC — это верификация личности при регистрации и особенно при выводе средств. Уровни верификации различаются: базовый может требовать лишь электронной почты, но для сколько-нибудь значимых операций биржа запрашивает полный набор — удостоверение личности или паспорт, фотографию (нередко селфи с документом), подтверждение адреса проживания (Proof of Address, PoA), а иногда и подтверждение источника средств. Помимо этого биржа фиксирует и технические данные: IP-адреса, с которых происходили входы, использованные устройства, номер телефона, привязанные банковские карты и счета для ввода-вывода фиата.

Именно этот массив данных превращает псевдонимный адрес в конкретного человека. Депозитный адрес сам по себе — лишь строка символов. Но у биржи он связан с аккаунтом, а аккаунт — с паспортом, телефоном, IP и платёжными реквизитами. В этом и состоит смысл доведения следа до биржи: там, и только там, хранится недостающее звено между адресом и личностью.

Юристу. Перечисленный набор данных — ровно то, что запрашивается через правоохранительный запрос к бирже (детали механики — в Главе 16). Понимание того, что именно биржа собирает и хранит, позволяет заранее сформулировать, какие данные истребовать: не абстрактные «сведения о владельце», а KYC-документы, историю операций, логи входов с IP, привязанные счета и связанные аккаунты.

AML — это постоянный мониторинг операций на предмет подозрительной активности. Биржи в реальном времени оценивают риски входящих и исходящих переводов, автоматически блокируют подозрительные депозиты, формируют отчёты о подозрительных операциях для регуляторов. Действует и так называемое «правило путешествия» (Travel Rule), обязывающее площадки обмениваться данными об отправителе и получателе перевода. Порог, начиная с которого оно применяется, различается по юрисдикциям, и здесь важна деталь: в Европейском союзе соответствующий регламент о сведениях, сопровождающих переводы средств, распространяется на переводы криптоактивов независимо от суммы (подробнее — Глава 18). Всё это означает, что биржа не пассивный хранитель, а активный участник контроля, обязанный реагировать на признаки противоправного оборота.

Данные KYC, история операций, логи входов и переписка с поддержкой хранятся биржами длительное время в силу регуляторных требований — как правило, годами. Это важно: даже если с момента хищения прошло существенное время, данные, скорее всего, ещё существуют. Более того, их можно «зафиксировать» специальным запросом о сохранении (preservation request), пока готовится основное истребование, — об этом в Главе 16.

Было бы неверно рисовать KYC всесильным. У него есть слабое место, которое активно эксплуатируется, — поддельные и купленные аккаунты. Существует целая теневая индустрия «дропов» — людей, которые проходят верификацию на своё имя и продают доступ к аккаунту, а также ферм, изготавливающих аккаунты на подставных и синтетических лиц. В результате идентифицированный по KYC «владелец» может оказаться не бенефициаром, а лишь дропом, за которым стоит кто-то другой.

Следователю. Идентификация по KYC — не всегда конечная точка. Установленное лицо может быть дропом. Но это не обесценивает результат: дроп — не тупик, а новый узел расследования, зацепка, ведущая дальше (к тому, кто его нанял, к каналу вербовки, к другим аккаунтам). Об этом подробнее в главах об атрибуции и об отмывании.

5.3. Децентрализованные биржи (DEX)

Противоположность CEX — децентрализованная биржа (decentralized exchange, DEX). Здесь нет компании-посредника и нет кастодиана. Обмен одного токена на другой происходит напрямую через смарт-контракты, а пользователь торгует «из своего кошелька», не передавая никому свои ключи. Наиболее известные DEX — Uniswap, PancakeSwap, Curve.

Технически DEX работает на автоматических пулах ликвидности: пользователи вносят пары токенов в общий пул, а обмен совершается по формуле, заложенной в смарт-контракт, без участия человека-оператора. Для наших целей достаточно понимать, что DEX — это программа, а не организация, и у неё нет ни офиса, ни службы соответствия, ни базы клиентов.

Отсюда — принципиальное свойство: на DEX нет KYC. Любой адрес может подойти к смарт-контракту и совершить обмен, не предъявляя никаких документов. Никто не спрашивает, кто вы. Это делает DEX привлекательным инструментом для запутывания следа: похищенный токен можно обменять на другой, сменить актив, усложнить прослеживание.

Но здесь важно не поддаться распространённому заблуждению, будто DEX «обрывает» след, как это делает CEX. Всё наоборот. В отличие от внутреннего учёта централизованной биржи, обмены на DEX происходят на блокчейне и полностью видны. Своп на DEX не прячет транзакцию — он лишь меняет один актив на другой у всех на виду. Аналитик видит: на такой-то адрес пришёл токен A, через смарт-контракт DEX он обменян на токен B, и токен B ушёл дальше. Цепочка не рвётся — она продолжается, просто меняется актив.

И главное — DEX не выводит в фиат. На децентрализованной бирже можно менять одни криптоактивы на другие, но нельзя получить обычные деньги на банковский счёт. А значит, чтобы в конечном счёте обналичить похищенное, злоумышленник рано или поздно вынужден прийти на централизованную биржу с её KYC. DEX — это транзит, промежуточная станция; конечная цель вывода — всё равно CEX.

Следователю. Своп на DEX — не повод останавливать расследование. Это видимая на блокчейне операция, за которой цепочка продолжается. Следуйте за новым активом дальше — путь почти всегда в итоге приводит к централизованной точке, где возможна идентификация.

5.4. Биржи как точка воздействия

Мы подошли к тому, ради чего след и доводят до биржи. Централизованная биржа — не просто место, где обрывается блокчейн-след; это точка воздействия, где возможны и заморозка, и получение данных.

Как только похищенные средства поступают на биржу, их можно заморозить по соответствующему запросу. Это создаёт гонку со временем, определяющую всю логику первых действий после хищения. Мошенник стремится как можно быстрее вывести или обналичить средства; расследование стремится успеть заморозить их, пока они ещё на бирже. Счёт нередко идёт на часы: чем раньше подан корректный запрос, тем выше вероятность застать средства на месте.

Что определяет успех? Три вещи, к которым мы будем возвращаться. Скорость — средства на бирже не лежат вечно, и промедление стоит возможности. Точность данных — запрос должен содержать конкретику: хеш транзакции, депозитный адрес на бирже, сумму, время; расплывчатое «у меня украли криптовалюту» не приводит ни к чему. Правовая основа — биржа реагирует только на обращение, имеющее надлежащее юридическое основание, и, как правило, исходящее от правоохранительного органа, а не от жертвы или её адвоката напрямую. Все три условия и механика их соблюдения подробно разбираются в Главе 16; здесь важно зафиксировать саму связку: биржа = возможность заморозки, но возможность обусловленная.

Роль биржи в возврате не сводится к заморозке. Заморозив средства, биржа удерживает их до разрешения ситуации компетентным органом, а затем, по соответствующему решению, они могут быть возвращены пострадавшим. При этом биржа не выступает арбитром и не решает спор сама — она действует по запросу уполномоченных лиц и в рамках установленных процедур. Крупные площадки в целом заинтересованы в сотрудничестве с правоохранительными органами: репутация регулируемой и «чистой» биржи имеет для них коммерческую ценность, и масштаб такого сотрудничества сегодня весьма значителен (конкретные цифры и практика — в Главе 16).

Юристу. Стратегический вывод главы: работа адвоката в криптоделе во многом сводится к тому, чтобы довести след до конкретной биржи и подготовить основу для запроса — точную, полную, с правовым обоснованием. Биржа не откроется навстречу расплывчатому обращению, но реагирует на корректно оформленный запрос уполномоченного органа. Превратить результат трейсинга в такой запрос — ключевая компетенция, которой посвящена четвёртая часть.

Что дальше

Мы установили, что биржа — конечная цель большинства расследований: именно там псевдонимный адрес соединяется с личностью через KYC и именно там возможна заморозка. Централизованные биржи обрывают видимый след, но хранят недостающее звено; децентрализованные не прячут след вовсе и всё равно ведут к централизованной точке вывода.

Но между хищением и биржей похититель редко идёт напрямую. Чаще он пытается запутать след — прогнать средства через инструменты, специально созданные для сокрытия: миксеры, мосты между сетями, приватные монеты. Насколько эти инструменты действительно эффективны, что они скрывают, а что оставляют на виду — тема следующей главы. Разобраться в ней важно, чтобы не преувеличивать сложность там, где след на деле сохраняется, и трезво оценивать перспективы там, где он действительно теряется.

Ключевые понятия главы: централизованная биржа (CEX), кастодиан, депозитный адрес, sweeping, внутренний учёт (off-chain), горячий и холодный кошелёк биржи, KYC, AML, Travel Rule, preservation request, дроп, децентрализованная биржа (DEX), пул ликвидности, точка воздействия.

Глава 6. Инструменты сокрытия: миксеры, мосты, приватные монеты

Вокруг инструментов криптографического сокрытия сложилось два противоположных мифа. Первый — обывательский: раз существуют миксеры и «анонимные монеты», значит, отследить средства невозможно, и расследование бессмысленно. Второй — противоположный, порождённый маркетингом аналитических компаний: любой след прослеживается, любая анонимизация — иллюзия. Правда, как обычно, посередине, и эта глава — попытка занять трезвую позицию. Инструменты сокрытия действительно усложняют работу и повышают её стоимость. Но они редко делают расследование невозможным и почти всегда оставляют следы — прежде всего на стыках, где один инструмент сменяется другим, и там, где пользователь ошибается. Понять, что именно скрывает каждый инструмент, а что оставляет на виду, — значит научиться работать там, где прямой след обрывается.

6.1. Миксеры

Миксер (mixer, или tumbler) — сервис, предназначенный для разрыва связи между отправителем и получателем средств. Принцип его работы можно представить так. Множество пользователей отправляют свои средства в общий «котёл», перемешивают их, а затем каждый забирает эквивалентную сумму, но уже «чужими», перемешанными монетами, не связанными напрямую с тем, что он внёс. На выходе прямая цепочка «адрес А отправил адресу Б» разрывается: из миксера средства выходят на новый адрес, формально не связанный с адресом входа.

Различают два типа миксеров. Кастодиальные — где оператор принимает средства на свой контроль, перемешивает и выдаёт; такой сервис управляется людьми и сам является слабым звеном (оператора можно установить, сервис — закрыть, а его записи — истребовать). Некастодиальные, построенные на смарт-контрактах, действуют автоматически, без оператора-посредника. Наиболее известный пример второго типа — Tornado Cash, работающий по принципу депозитов фиксированными номиналами: пользователь вносит стандартную сумму, а позже выводит её на новый адрес, и в общей массе одинаковых депозитов конкретную связь установить трудно.

Ключевое понятие здесь — множество анонимности (anonymity set): круг всех, чьи средства перемешаны вместе. Чем этот круг больше, тем труднее связать конкретный вход с конкретным выходом. Если через миксер за нужный период прошли тысячи одинаковых операций, вычленить «вашу» — статистически сложно. Если же операций было мало, круг узок, и сопоставление становится реальным.

Важно ясно понимать, что миксер скрывает, а что — нет. Он скрывает прямую связь между конкретным адресом-отправителем и конкретным адресом-получателем. Но он не скрывает сам факт использования миксера — напротив, обращение к известному миксеру прекрасно видно на блокчейне и само по себе служит сигналом, «красным флагом», привлекающим внимание. Не скрывает он и время операций, и номиналы. А это оставляет пространство для анализа.

Методы работы с миксерами существуют, и они опираются именно на то, что миксер оставляет на виду. Тайминг-анализ сопоставляет моменты депозитов и выводов: если вскоре после внесения средств на близкую сумму происходит вывод, между ними можно предположить связь. Анализ номиналов и сдачи отслеживает нестандартные суммы, выделяющиеся из общей массы. И, что чаще всего решает дело, — ошибки пользователя: вывод на адрес, уже связанный с ним прежними операциями; повторное использование адресов; касание KYC-инфраструктуры до или после микширования. Множество деанонимизаций миксеров произошло не потому, что взломали сам миксер, а потому, что пользователь где-то нарушил гигиену и оставил зацепку.

Отдельно стоит сказать о правовом статусе миксеров, потому что он важен и при этом переменчив. Миксеры не раз попадали под санкции, что имело прямые последствия: биржи начинали отклонять средства, прошедшие через них, а само их использование меняло юридическую оценку операции. Но статус этот нестабилен. Показательна история Tornado Cash: внесённый в санкционный список в 2022 году, он был исключён из него в марте 2025 года после того, как суд счёл, что неизменяемые смарт-контракты не являются «собственностью», подпадающей под санкционные полномочия; при этом уголовное преследование отдельных разработчиков продолжилось. Этот пример — не столько справка о конкретном сервисе, сколько иллюстрация принципа: регуляторный статус инструментов сокрытия подвижен, и при работе с делом его нужно проверять на актуальность, а не полагаться на вчерашнее знание.

Юристу. Из подвижности статуса следует практическое правило: санкционный и правовой статус конкретного миксера необходимо устанавливать на дату событий и на текущую дату отдельно. То, что было под санкциями в момент операции, могло быть исключено из списка позже, и наоборот. Это влияет и на квалификацию, и на позицию биржи, и на стратегию.

6.2. Кросс-чейн мосты

Мост (bridge) — механизм переноса стоимости из одной сети в другую, например из Ethereum в BSC. Поскольку напрямую токен одной сети не может существовать в другой, мост использует схему, которую упрощённо описывают как «заблокировать и выпустить»: средства блокируются в исходной сети, а их эквивалент выпускается в сети назначения (нередко в виде так называемого «обёрнутого» токена). Обратная операция высвобождает исходные средства.

Для похитителя мост привлекателен тем, что смена сети сбивает линейное прослеживание. Аналитик, работавший в одном эксплорере, обнаруживает, что след «исчез» — средства ушли в мост, — и, если не знает, что делать дальше, может ошибочно счесть цепочку оборванной. На деле она продолжается в другой сети.

Именно поэтому важно понимать, как отслеживать переходы через мост. Мост по своей природе фиксирует обе стороны операции: депозит в исходной сети и выпуск в сети назначения. Эти две стороны можно сопоставить — по времени, по сумме, по адресам контрактов моста. Аналитик переключается в сеть назначения и ищет соответствующий выпуск средств, восстанавливая разорванную было цепочку. Мост, задуманный как средство запутывания, сам оказывается точкой корреляции, потому что вынужден оставить след с обеих сторон.

Сложности, разумеется, есть. Похититель может использовать несколько мостов подряд, прогонять средства через агрегаторы, дробить суммы при переходе, вносить временные задержки. Каждый такой приём добавляет работы. Но каждый же оставляет новый стык — новую точку сопоставления. Инструменты с поддержкой межсетевого анализа (о них в Главе 10) во многом автоматизируют эту работу, но принцип остаётся прежним: мост не разрывает след, а переносит его в другую сеть, где его нужно подхватить.

Следователю. Если след «оборвался» на адресе контракта, похожего на мост, — это сигнал не к остановке, а к переключению сети. Зафиксируйте время и сумму депозита в мост и ищите соответствующий выпуск в предполагаемой сети назначения. Переход через мост — не конец цепочки, а её изгиб.

6.3. Приватные монеты

Отдельный класс инструментов — приватные монеты, спроектированные так, чтобы скрывать детали транзакций на уровне самого протокола. Наиболее значимый пример — Monero (XMR). В отличие от Bitcoin, где все переводы публичны, Monero с помощью специальных криптографических приёмов (кольцевых подписей, скрытых адресов, конфиденциальных сумм) прячет отправителя, получателя и сумму. Здесь нужно быть честным: прямое прослеживание Monero по блокчейну в общем случае несостоятельно. Это не тот случай, где след «трудно, но можно» проследить, — сама конструкция сети лишает наблюдателя данных, на которых строится трейсинг.

Другой пример — Zcash (ZEC), где приватность опциональна: транзакции могут быть «прозрачными» или «экранированными». На практике опциональная приватность часто не используется в полной мере, что оставляет больше возможностей для анализа, чем в случае Monero.

Значит ли это, что перевод в приватную монету — гарантированный тупик? Нет, и причина в точках входа и выхода. Приватная монета где-то покупается и где-то продаётся — как правило, на бирже с KYC или через обменник. Схема «получил Bitcoin -> обменял на Monero -> позже обменял обратно» непрозрачна в середине, но оставляет следы на концах: видно, как средства ушли в конвертацию, и видно, как эквивалент появился на выходе. Атаковать нужно не саму монету, а эти точки конвертации. К тому же многие биржи под давлением регуляторов прекращают работу с приватными монетами, сужая круг мест, где их можно легально обменять,, а значит, сужая и точки выхода, за которыми можно наблюдать.