Полная версия
Джун закрыла глаза и потрясла головой.
– Тебе показалось, – пробормотала она.
И открыла глаза, снова взглянув на овальное зеркало в старой деревянной раме. Присмотрелась к отражению. Зеркальный двойник глянул на нее в ответ синими глазами.
Джун тихо выдохнула и направилась к лестнице, стараясь не думать и не зацикливаться на том, что ей подкидывало воображение. Но ощущение чужого взгляда все еще ощущалось на коже, будто на нее из зеркала смотрел не двойник, а живой человек.
***
Джун долго не могла уснуть. Ворочалась. Слушала тишину и то, как снег укрывал ночной город белым одеялом.
Но когда сон все-таки пришел, он был тяжелым и рваным, полным обрывков воспоминаний, от которых невозможно было спрятаться.
Во сне Джун снова была маленькой девочкой.
Она стояла в коридоре второго этажа. Босые ноги чувствовали холодный деревянный пол. Но коридор казался длиннее, чем должен был быть. Стены – выше, а тени – глубже.
Дом был тем же. Но не тем.
– Джун, милая, не ходи туда, – откуда-то снизу донесся голос мамы.
Он казался далеким, словно Джун находилась под водой и звуки искажались ее плотностью.
Но Джун направилась к мансарде.
Она не останавливалась, влекомая простым детским любопытством. Она шла вперед медленно, как будто ее что-то тянуло.
Поднявшись по лестнице, Джун оказалась перед полуоткрытой дверью мансарды, которая обычно всегда была заперта на ключ.
Дедушка всегда ее запирал, когда работал над стихами или хотел побыть в одиночестве. А после его смерти папа тоже запирал дверь, пугая Джун приведениями, что живут там.
А может, родители просто боялись, что Джун вылезет на крышу, упадет и свернет себе шею.
Из-за двери доносился шепот. Тихий. Почти ласковый.
– Я расскажу тебе кое-что интересное.
Джун подошла ближе. Протянула руку. Пальцы коснулись двери и толкнули ее. Дверь тихо, без скрипа, открылась.
Джун прошла во вторую комнату мансарды
(ту, что служила своего рода еще одной гостиной).
Свет из прямоугольного окна был слишком ярким для привычного дневного света. Он выхватывал темный силуэт, замерший в дальнем углу рядом с лестницей на чердак.
Лица Джун не видела. Не могла. Но знала, что он смотрел на нее. И ждал.
Тень едва заметно шевельнулась, словно откликнувшись на ее присутствие.
– Ты вернулась, – прозвучал голос.
Маленькая Джун замерла.
Свет за окном дрогнул, на секунду став ослепительно белым, и тень словно вытянулась. Стала ближе, чем должна была быть.
– Ты забыла, но я – нет, – мягко сказал голос.
Сердце в груди затрепыхалось, как крылья крошки колибри.
Она не понимала.
(И не помнила).
– Ты всегда возвращаешься, – снова сказала тень, становясь плотнее, словно хотела поглотить свет, что проникал в пыльную мансарду.
И в этот момент все резко погасло.
Джун проснулась, резко сев в кровати. Воздух рвано ворвался в легкие. Она сжала одеяло и посмотрела в окно, за которым уже брезжил рассвет, заполняя город мягким серым светом.
Слова из сна все еще звучали в голове, будто это был не сон, а воспоминание. Старое и забытое. А теперь вернувшееся ощущением, что она и правда что-то пообещала, и просто забыла.
Кажется, когда-то в этом старом доме в конце Грейв-роуд уже было что-то, что смотрело на нее из темноты, и оно запомнило все лучше, чем она.
И, возможно, оно все это время никуда не исчезало, дожидаясь ее возвращения.
Глава 5. Звуки из подвала
Джун хотелось поломать голову, чтобы разгадать то, что притаилось в ее чудаковатом сне, но ей было не до этого.
Деньги на карте заканчивались, а жить на что-то было нужно. Чем быстрее она завершит перевод романа Роми Моро, тем скорее получит обещанный гонорар.
Джун решила поработать сегодня в городе.
После завтрака она упаковала ноутбук в специальную сумку и повесила ее на плечо. Телефон и ключи засунула в карман пальто.
В салоне «кадиллака» она включила магнитолу и на нее оглушительно громко обрушились слова про святого духа группы The Neighbourhood. Джун убавила звук и завела двигатель.
Она направилась в центр Торнхейвена. Проезжая по Мейн-стрит, она высматривала свободные парковочные места, поближе к кофейне «Корица», где она собиралась обосноваться и продолжить заниматься переводом.
Джун припарковалась чуть дальше от кофейни. На секунду она задержалась в машине, глядя на лобовое стекло, слегка запотевшее от ее дыхания.
Серое небо в контрасте с белым снегом делало улицу похожей на черно-белый снимок.
Она заглушила двигатель, обрывая музыку. Тишина стала слишком резкой, но доносился шум улицы. Гудение машин, людские разговоры – город продолжал вращаться, наполненный жизнью.
(Чего не скажешь о доме).
Джун взяла сумку с ноутбуком и вышла из машины. Холод сразу же пробрался под пальто, кусая за щеки и нос. Она заперла «кадиллак» и быстрым шагом направилась к дверям кофейни, все еще украшенным рождественским венком с красными шариками и серебряными бантиками с блестками.
Стеклянные круглые столики и плетеные кресла, что обычно стояли на улице, убрали. В зимнюю пору люди хотели греться внутри кофейни.
Теплый воздух окутал Джун, едва она зашла внутрь. Пахло кофе и шоколадом. В кофейне было шумно. Люди сидели за столиками, разговаривали, смеялись. Кто-то работал за ноутбуком. Кофемашина шипела, перемалывая зерна.
Джун невольно выдохнула и подошла к стойке. Девушка в фирменном темно-зеленом фартуке с бейджиком, где было отпечатано «Кэрол», улыбнулась.
– Раф с шоколадным сиропом, пожалуйста, – сделала заказ Джун.
– Семь долларов, – сказала Кэрол, выбивая чек.
Джун сразу же рассчиталась банковской карточкой и прошла к одному из свободных столиков у окна. Сняла пальто, перевесив его через спинку соседнего стула, и достала из сумки ноутбук.
– Раф готов, – выкрикнула Кэрол.
Джун вернулась к стойке и забрала картонный стаканчик с логотипом кофейни. Черная крышечка прятала его содержимое.
Джун поставила стакан справа от ноутбука и села на стул. Она откинула крышку, и компьютер тихо загудел. Она открыла файл с переводом. Пальцы на секунду зависли над клавиатурой.
Ничего не произошло. Текст оставался таким же, каким она его сохранила вчера.
Отпив кофе, Джун открыла второй файл с романом и принялась печатать.
Работа пошла легче, чем дома. Здесь, в кофейне, было слишком много звуков, чтобы тишина могла превратиться во что-то иное
(пугающее).
Ни шепота. Ни скрипа. Ни странных вытянутых теней. Только чужие разговоры. Обрывки фраз персонала кофейни. Смех.
Это успокаивало.
Джун даже не заметила, как прошел час. Потом второй. Картонный стаканчик опустел, когда Джун попыталась из него отпить.
Она встала из-за стола и заказала еще один раф. Сразу же расплатилась карточкой, о чем завтра пожалеет. Деньги таяли, как снег в теплых ладонях.
Пока бариста готовил кофе, Джун решила сходить в туалет. Возвращаясь, она забрала готовый раф и вернулась к работе.
Время пролетело незаметно.
(А главное – спокойно, без тревоги, что ощущалась в доме).
В какой-то момент Джун замедлилась. Пальцы все реже ударяли по клавиатуре. Она чувствовала усталость.
Оторвав взгляд от мягкого свечения экрана, Джун глянула на свое отражение в панорамном окне. На нее смотрело ее отражение
(а не чужое).
Джун снова посмотрела на текст. Сохранила. Закрыла файл с переводом и файл с романом, а затем выключила ноутбук и закрыла его.
Она не спеша засунула ноутбук в сумку и поднялась со стула. Пустые стаканчики Джун выбросила в большой мусорный контейнер, стоявший у дверей. Затем надела пальто и, схватив сумку, вышла на улицу.
День уже клонился к вечеру. Свет стал холоднее, как и температура. Длинные тени растянулись по утоптанному прохожими снегу.
Джун медленно пошла к машине, кутаясь в пальто, что никак не согревало. Мороз пробирался через его тонкую ткань, словно хотел укусить побольнее.
День прошел удачно. Она хорошо поработала и продвинулась с переводом на треть от всего объема книги. Но мысли возвращались к тому, что происходило в доме 639.
Если не усталость, то, что тогда с ней творилось?
Старый дом, который издает звуки, как пожилой дедушка. Но ошибки в тексте? Странный шепот?
(Или ей все кажется?)
Галлюцинации?
(Нет).
Джун остановилась у машины. Огляделась по сторонам и только потом открыла дверь и забралась в салон.
– С тобой все нормально, – буркнула она и завела двигатель.
Но от самоутешения легче не стало. Джун чувствовала себя подопытной в каком-то извращенном эксперименте. У нее не было врагов, которые желали бы свести ее с ума.
(Или она хотела думать, что не было).
Джун выехала на Мейн-стрит и направилась к Грейв-роуд. Она ехала медленно, от того дорога домой казалась длиннее, чем утром.
Фары выхватывали куски дороги, засыпанной снегом, который уже успели утрамбовать другие машины. Деревья стояли по обочинам, раскинув кривые ветки, как неподвижные фигуры.
Джун крепче сжала руль.
Воспоминание ворвалось непрошенным гостем. И она не смогла от него отмахнуться и захлопнуть дверь.
Через год после смерти бабушки Джун бродила по дому, словно впервые его исследовала, хотя и знала каждую комнату так хорошо, что с закрытыми глазами могла сказать, где и что находиться. Тогда она впервые решила нарушить папин запрет и подняться на мансарду
(с Каспером).
Теперь Джун думала, что папа специально выдумал эту глупую историю, чтобы Джун не ходила туда и не мешала дедушке работать над стихами и эссе.
Она помнила, как стояла в маленьком холле, разделявшим мансарду на две комнаты. Кто-то смотрел на нее. Тем же взглядом, что был во сне. И тогда она чувствовала холод. Почти такой же, как стоял сейчас на улице.
Вот только на мансарду она осмелилась подняться в середине жаркого июльского дня.
***
Джун стиснула зубы, отгоняя прочь чертово воспоминание. Память будто нарочно подкидывала ей пугающие образы, от которых она и в реальности не могла отделаться.
Она припарковала машину перед домом и направилась к крыльцу, размышляя о жареной курице, что она собиралась съесть на ужин с овощным салатом.
Дом встретил Джун молчанием. Она закрыла за собой дверь и заперла ее.
Щелк.
Звук прозвучал слишком громко в пустом доме.
Джун положила сумку, сняла пальто и повесила его на крючок. Она замерла, прислушиваясь.
Тишина была все той же. Обычной.
Она подхватила сумку и направилась в сторону кухни. И в этот момент снизу раздался звук. Глухой. Как будто что-то ударилось о пол.
Джун замерла. Сердце резко ускорилось. Казалось, что оно застряло в горле, не давая своим стуком даже нормально дышать.
Звук донесся из подвала. Дверь в него пряталась под лестницей. И со дня переезда в дом Джун ни разу туда не спускалась, зная, что ничего не найдет там кроме пыли и старого хлама, который разбирать она даже не собиралась.
Она медленно повернула голову в сторону двери, ведущий вниз. Заперта на щеколду.
Джун постояла, вслушиваясь. Больше ничего не происходило. Она уже готова была выдохнуть,
(показалось)
когда тишину прорезал еще один звук.
Скрежет. Как будто внизу что-то двигали. Что-то очень тяжелое и металлическое.
Джун почувствовала, как сердце пропустило удар, а тело обволакивала ледяная корка страха. В глубине души билась тревога, вопящая о том, что Джун преследуют не призраки прошлого, а сталкер.
Кто-то мог проникнуть в дом, пока ее не было. Дом 639 в конце Грейв-роуд – легкая добыча для воров.
Да. Так и есть.
Джун огляделась. Телефон остался в кармане пальто. Нужно позвонить и вызвать полицию.
Она уже двинулась к вешалке, но остановилась.
А если там никого нет?
Если это снова
(нет)
призраки?..
Ее оштрафуют за ложный вызов!
(Не должны).
Джун сжала губы. Нужно проверить.
Джун прокралась на кухню на цыпочках, но в двух местах старый деревянный пол все равно предательски скрипнул. Она достала из ящика самый длинный нож с широким лезвием. Рука дрожала, сжимая деревянную рукоятку.
– На всякий случай, – прошептала она, пытаясь успокоить себя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Family Feud – американское телевизионное игровое шоу. Российский аналог «Сто к одному». – Здесь и далее примеч. автора.
2
Дуайт Эйзенхауэр – 34й президент США.
3
Заболевание, при котором люди перестают чувствовать и испытывать эмоции. Новелла «Инфектус» Дарьи Грейврук.
4
Популярный хоррор-прием, используемый для поддержания напряжения и внезапного испуга зрителей. Представляет собой внезапное появление монстра, сопровождаемое громким криком или звуком.
