Полная версия
Кино
Наталья Тихонова
Кино
Посвящается великому английскому писателю Уильяму Сомерсету Моэму, автору гениального романа о Женщине — «Театр».
Глава первая. Валерия Сергеевна
Для счастья женщине нужен мужчина.
Для несчастья — вполне достаточно мужа.
В. Барташевский 1Немного поерзав, Валерия Сергеевна удобно расположилась в кресле. До начала сеанса оставалось еще минут десять, и можно было расслабиться и оглядеться. Последние годы она редко бывала в кино, хватало интернета и телевизора, а вот времени не хватало — катастрофически. Причем буквально ни на что. Успешная деловая дама после смерти супруга, множа свои трудовые свершения, устало тянула лямку крупного бизнеса.
Казалось бы: вот, наконец, наступил долгожданный момент, когда все цели уже достигнуты, она на вершине успеха, и самое время расслабиться и начать принимать от жизни честно заработанное удовольствие. Даже как-то странно, но вместо удовольствия она получила душевный разлад. Было ощущение полного тупика: непонятно, что делать дальше.
В советские годы родители Валерии Сергеевны — интеллигенты в первом поколении на зарплату в сто пятьдесят рублей добросовестно досидели до пенсии в одном из «почтовых ящиков». Белорусский ковер на стене и чешский хрусталь в витрине полированной стенки олицетворяли собой вершину советского счастья. Показалось, что жизнь, наконец, удалась.
Но подолгу жить спокойно в России не могут. Вот и в этот раз кому-то там наверху захотелось узаконить свои «левые» прибыли, и страна, перекинув стрелку, зашагала в светлое будущее уже под новым лозунгом: «Так жить больше нельзя». Молодость легка к переменам. В наивной вере в капиталистический рай лет двадцать назад, на родительской кухне, Валерия Сергеевна вместе с супругом основала кооператив по производству пельменей. Название дали, следуя духу нового времени: «Royal Food». Почти все лавки «рога и копыта», следуя моде, тогда назывались на американский манер. В те годы они оба жили мечтами. У них не было ничего, кроме сил и здоровья, а хотелось всего, причем быстро и сразу. Супруг развозил «королевскую еду» по заказам на списанном старом УАЗике, а она на шестиметровой кухне усердно строгала пельмени.
Какие бы правители в Кремле не сидели, а кушать народ хотел при любой власти. Не слишком долго наслаждаясь плодами потребительской революции (любая поза за ваши деньги), люди к тому времени уже подустали от опытов над собой и в глубине души потихоньку начали ностальгировать по спокойным застойным временам. Тонко почувствовав новое веянье времени, почивший в бозе кооператив «Royal Food» преобразовался в ласкающее советское ухо ООО «Главпродуктснаб».
Бухгалтер, начальник производства, агент по сбыту — она бралась за все, чего требовала текущая обстановка и почти ежедневные форсмажорные ситуации. Работы она не боялась, да и муж на первых порах оставался незаменимой опорой. В те лихие бандитские годы он взвалил на себя самую грязную часть их семейного бизнеса: выстраивал отношения с чиновничьим племенем, ментами и «крышей». Интеллигентские замашки супруга постепенно куда-то исчезли, а лексикон со временем стал мало разниться от того же бандитского.
Бизнес уверенно двинулся в гору, но чем успешнее шли их дела, тем все меньше она узнавала своего благоверного. Маленький цех в промзоне на задворках Москвы превратился в крупный комбинат по производству мясных полуфабрикатов, консервов и колбасных изделий. Дом на Рублевке и большая квартира в пределах Центрального округа обещали превратить ее жизнь в праздник и сказку, но с каждым годом сказка все больше походила на триллер.
В общем, произошла типичная до смешного история, которую пережили в те сложные годы сотни тысяч советских женщин. Мужчины без денег — зрелище мерзкое: истерики, пьянка, депрессии, но в пиджаках от Версаче свекольного цвета они превращались уже просто в… «Все мужики сволочи» — лозунг российских женщин.
При советах денег больших почти никто не имел, вместо них народ имел убеждения, а еще партком и местком. Мужчине, настроенному на карьеру аморалка или «телега» из медвытрезвителя по месту работы могла в одночасье слить эту карьеру глубоко в унитаз. Но как только вериги сняли, тут все то, что в воде не тонет, радостно всплыло. Все до единой подруги Валерии Сергеевны поразводились с мужьями. Мужики — кто не смог приспособиться к новой жизни быстро спились и умерли, а те, что приспособились и стали успешными… лучше бы тоже умерли.
Что и сделал супруг Валерии Сергеевны в элитном борделе от передоза виагры. Так, в чем мать родила, привезли его в морг из закрытой вип-сауны, вход в которую стоил дороже, чем годовая зарплата санитарки в муниципальной больнице.
На кладбище пришло мало народа. К моменту смерти друзей у супруга почти не осталось, были только деловые партнеры, а нищих родственников покойный не больно-то сам привечал. На поминках Валерия Сергеевна искренне обливалась слезами, но вовсе не над бездыханным телом некогда сильно любимого мужа. Плакала от жалости к себе за растраченные в одиночестве, при живом супруге, свои лучшие женские годы. Дама неглупая, она знала прекрасно, что муж не развелся с ней только по причине нежелания делить совместно созданный взлелеянный бизнес. Не имея ни грамма иллюзий, он понимал, что новое дело ему поднять уже не по силам, а убирать ее к праотцам (и такое случалось) — тоже резона не было.
Мужчины считают: главное назначение женщины — это любовь, а сила женская в сужденной Богом слабости (а раз сила есть, ума тогда и не надо). Но вот те, кто желания больше не будят — для работы вполне пригодны. Распыляя свой пыл на блондинок, брюнеток, жену он держал в голодном теле: «Валерия Сергеевна, баба должна хотеть ровно столько, насколько способен мужчина».
Но было у Валерии Сергеевны одно утешение: она как-то между делом исхитрилась родить сыночка Алешеньку, которого сразу успешно сплавила маме. А как по-другому? Тут либо бизнес, либо пеленки. К тому же, мама и сама оказалась не против. Если не вникать в подноготную жизни Валерии Сергеевны, то, наверное, многие ей потихоньку завидовали. Вот только сама себя ощущала, эта уставшая бизнес леди, скорее заезженной клячей.
Успех — коварная штука. Благополучная женщина, она боялась пускать в свою жизнь новых мужчин. Помня выкрутасы покойного мужа, богатые упорно вызывали у нее отвращение, а бедных она не хотела из страха нарваться на жигало. Копаться в проблемах Валерия Сергеевна не очень любила, иначе пришлось бы признать, что совсем разуверилась в своей сексапильности вот и придумывает всякие там отговорки, чтобы держаться от мужчин, насколько возможно, подальше. Но кого-либо посягающего на ее независимость, на горизонте не было видно, а сама она не заморачивалась поисками новой любви, в которую не очень-то верила в уже далеко не девичьем возрасте.
Теперь ей не приходилось докладывать кому-либо о своем местонахождении и давать отчет о денежных тратах. По утрам, просыпаясь и лежа поперек широкой постели, Валерия Сергеевна с удовольствием думала: как же хорошо не волноваться по поводу, что выглядит сейчас, мягко скажем, не очень. Находя жизнь в одиночестве прекрасной, она радовалась, что можно никого не таясь, с наслаждением испортить слегка атмосферу и не задаваться вопросом: пахнет, сейчас ли нечищеный рот? В общем, завидуйте — это запах свободы. А старый дружок-виртуоз — указательный пальчик, никогда не предаст и всегда безотказно придет на подмогу.
2Свет погас, на огромном экране поплывшие титры ложились на красивый вид тропического берега моря. Нежная музыка, органично сливаясь с шумом прибоя, располагала Валерию Сергеевну к приятному отдыху. Солнце, пальмы, песок. Боже, как хорошо! На заднем плане поросшие джунглями горы с первых кадров впереди обещали интересный сюжет.
Но вот титры закончились, и камера, оставив в покое пейзаж голубой лагуны, неспешно наехала на великолепный мужской торс со спины. Смакуя прелестное зрелище, неторопливо, она проскользнула снизу вверх по рельефным накаченным бедрам и загорелым мускулистым плечам. Потом, со вкусом облизав идеальное тело, камера плавно развернулась и навела свой оптический глаз на лицо молодого актера и… Валерия Сергеевна чуть не свалилась с кресла.
В первую секунду не поверив глазам, она решила: это компьютерная графика, через мгновенье женщина с изумлением уже понимала, что явно ошиблась. Открыв рот, и наблюдая за тем, как по экрану двигалась ожившая статуя античного бога, она пережила глубочайший шок. Парень выглядел сногсшибательно. Мужская фигура поражала совершенством пропорций, а юное лицо осветилось белозубой улыбкой.
«Его, что в пробирке вывели?» — растерянно подумала Валерия Сергеевна. Юноша был так беспощадно красив, что убивал наповал и выносил все окна разом. Затрагивая глубинные струны, он вызывал настолько бурные чувства, что никакому описанию это не поддавалось. Прежде такого она ни разу не видела. Куда там — даже не знала, что может быть в природе подобная сила воздействия.
Его беспардонная красота одним махом, как клюшка хоккейную шайбу, вышибала с территории разума. Двигаясь по экрану, этот шедевр генной инженерии из секретных советских лабораторий с чистым небесным взглядом, что-то говорил, происходили события, но сюжет фильма перестал иметь хоть какое-нибудь значение.
Нервно дергая пуговицу на пальто, и пытаясь отследить странные свои ощущения, женщина думала: «Лера, держись. Не поддавайся. Здесь что-то не так. Это либо воздействие двадцать пятого кадра или эксперименты спецслужб. Не бывают такими живые люди, разве что только мутанты». Но чем дальше развивался сюжет, тем все меньше оставалось желанья и сил бороться с запредельным обаянием актера. Парализующий волю, ясный взгляд синих глаз бесцеремонно лишал последних остатков здравого смысла, и если бы в этот момент она себя увидела в зеркало, то, наверное, позабавилась собственным видом: блаженная улыбка паводком растеклась до самых ушей резко поглупевшей Валерии Сергеевны.
Весь фильм влюбленная камера ни на секунду не слезала с актера. Это выглядело даже как-то неприлично. Таких ослепительных крупных планов женщина еще ни разу не видела. По сюжету герой кого-то спасал, боролся со злом, и даже разок показали роскошную сцену любви на фоне заката у самой кромки прибоя. Но талантлив актер или нет, хороший ли фильм или так себе — все перестало иметь хоть какое-нибудь значение. Созерцание прекрасной и юной плоти неотвратимо от кадра к кадру превращало Валерию Сергеевну в полную дуру.
Окончание фильма стало жестоким ударом. От долгого сиденья с болью в спине женщина нехотя двигалась вдоль кресел к выходу зала и вдруг ее осенило. Выйдя в фойе, она быстро направилась в кассу и тут же купила другой билет. После трех часов, проведенных на двух сеансах кряду, она вышла на улицу и, усевшись в машину, долго находилась в раздумье. Потом тронулась, и через полчаса была уже дома.
3Зайдя в квартиру и устало раздевшись, она там же, в прихожей подошла к огромному зеркалу, и начала с пристрастием себя изучать. Чем дольше смотрела Валерия Сергеевна на унылое отражение опрятно одетой женщины, тем сильнее возникало чувство, что видит себя впервые. Утром все это выглядело как-то иначе, ну, во всяком случае, не настолько ужасно.
Приличная одежда из ГУМа и хорошая модельная стрижка не делали ее хоть на минуту моложе. Элитная косметика не преображала сильнее, чем какая-нибудь дешевая с оптового рынка. Дорогая тушь на ресницах не добавляла блеска потухшим глазам, а помада за полусотню долларов ни на йоту не исправляла усталый излом ее губ. Оплывший подбородок и шея честно озвучили истинный возраст — сорок пять. Казалось бы: вот наступило урожайное время, но ягодкой почему-то даже не пахло.
Отвисший живот и толстая попа с ушами не исчезали под твидовой юбкой, а вялые плечи с покатой спиной довершали бесцветный образ. Задрав подол, и взглянув на коленки-фары, она с трудом пережила отвращение. Валерия Сергеевна, поворачивалась перед зеркалом то одним боком, то другим, втягивая живот и расправляя плечи, соображая мучительно, чтобы ей приподнять, а где б утянуть или наоборот увеличить. Внешний вид — как диагноз, насколько ты счастлив, и здесь никого не обманешь. Крутясь перед зеркалом, она не заметила, как из комнаты вышел ее сыночек Алеша.
«Мам, что ты такое делаешь?» — с удивлением спросил подросток, наблюдая за странными позами матери.
Застигнутая врасплох Валерия Сергеевна смутилась и не нашла что быстро ответить.
«Мам, что можно похавать?».
Не дождавшись ответа, спросил: «Ну как тебе фильм»?
Валерия Сергеевна помолчав, не отрывая взгляда от зеркала, задумчиво произнесла: «Сегодня я видела бога».
«Ну, а пожрать чего-нибудь можно?»
Вопрос разозлил и почему, не понятно. «Слушай, а сам ты не в состоянии себе разогреть? Ну, наверняка в холодильнике есть еда. Даша что-нибудь приготовила».
«Ты чего такая злая?»
«Да устала я от этой жизни!»
«А чем твоя жизнь плоха?»
«В том-то и дело, что абсолютно ничем».
Удивленная пауза провисела в воздухе долго.
«Ты сегодня какая-то странная. Дай поесть и я пойду».
Валерия Сергеевна молча вышла на кухню. Достала из холодильника обед, приготовленный домработницей Дашей, и, положив в две тарелки, стала разогревать. Крикнув сыну, чтобы шел быстрее, пока еда не остыла, она сидела в углу и, с ушедшим куда-то взглядом, машинально ломала котлету.
Алексей, зайдя на кухню и взяв со стола тарелку, сказал как обычно: «Пойду поем у компьютера». Раньше вслед за этой фразой всегда звучала тирада: нечего разводить грязь на своем рабочем столе, для этого есть столовая или кухня, там, где питаются все нормальные люди, а не разносят крошки по чистой квартире. Но сегодня привычная фраза не прозвучала. Валерия Сергеевна как-то странно молчала, и мысли ее витали где-то совсем далеко от сына.
«Мам, у тебя все в порядке?»
«А?.. Да, иди, ешь».
Поев, она решила пойти в свою спальню и заняться изучением внешнего вида более тщательно. Раздевшись, и глядя в зеркало на тоскливое свое отражение, женщина задавалась вопросом: когда же она успела так себя запустить? «Неужели я такая старая?! Нет, оно и ежу понятно, что сорок пять — конечно же возраст, но почему обвисший живот и дряблая кожа появляются в тот самый момент, когда жизнь, наконец, состоялась, и можешь уже с каланчи наплевать на то, что скажут другие. Теперь, когда появились и деньги и опыт и можешь, наконец, говорить то, что считаешь нужным, и поступать так, как взбредет в твою голову. И что? Это и есть венец моей жизни? Родила сына, построила дом, создала предприятие. Всю свою жизнь — жена, мать, хозяйка. А где же я? Меня то, как будто бы нет. Почему же так получилось, что я про себя позабыла?».
Но если подумать, то ничего удивительного. Цена за стабильность оказалось слишком высокая. Однообразие стало основным состоянием ее повседневной жизни. Долгие годы рабочая неделя заканчивалась в воскресенье в двенадцать ночи, а в понедельник в восемь утра уже начиналась другая. И так годами. Отпуск урывками, перенесенные на ногах простуды, ответственность за успешный растущий бизнес красоты и молодости ей не прибавили. Сегодня твердо стоящее дело работало даже в ее отсутствие, но многолетняя привычка все держать в узде под контролем, не давала до сих пор ей расслабиться.
Валерия Сергеевна вспомнила, что где-то в шкафу на верхней полке лежит коробка с ее фотографиями. Встав на стул, и долго ковыряясь на антресоли, она все же ее откопала. Высыпав старые снимки Валерия Сергеевна стала медленно их перекладывать. Боже мой, сколько лет эти застывшие мгновения прошлого в руках никто не держал, женщина даже успела забыть, какой же красавицей она была в юности!
Девяносто процентов всех фото приходились на возраст до двадцати пяти. На пляже, с друзьями, на пикниках и работе в любых позах и ракурсах она смотрелась моделью. Потом фотографий с каждым годом становилось все меньше, а следом шли уже только для документов, последняя оказалась на паспорт в сорок пять лет и все. «Эту надо сохранить для портрета на памятник» — с горькой усмешкой подумала женщина.
Положив коробку обратно, она взяла со стола ноутбук. Немного подумав, Валерия Сергеевна набрала в «диалоге» «Максим Васильев» и удивилась тому, сколько ссылок ей выдал поисковик. Писали про парня охотно и много, но статьи делились прямо-таки на полярные, от восторженно пылких признаний в любви до подозрительно страстно уничижительных. Понятно, что столь редкостный экстерьер вызывал интерес повышенный. Излишнее нарочитое раздражение, как реакция на ослепительную внешность актера, невольно наводила на крамольную мысль: для маскировки истинных чувств проще всего унизить объект вожделения. Писали, что красавец Максим в голубой тусовке пока не засвечен, но такие модельные лица часто украшают представителей секс-меньшинств. Вроде бы ни в чем не обвиняли, но явно пытались измазать или… примазаться (ну-ну, помечтайте).
Писали, что бездарен, как пробка, и на экране впечятляет только фактурой. Фильм, в котором он снялся впервые, показался критикам слишком попсовым. Если и дальше продолжит играть смазливой мордашкой в трешевых поделках, в которых искусством даже не пахнет — особой карьеры не сделает. Кто-то пророчил ему всемирную славу, кто-то судьбу актера единственной роли. Равнодушно никто не писал, было заметно, что зацепил он многих довольно серьезно. Утолив любопытство, женщина с наслаждением потянулась как кошка и решила пораньше лечь спать, чтобы уже в постели, не отвлекаясь, помечтать… о Максиме. В первый раз за многие годы засыпала Валерия Сергеевна с мыслями не о работе.
Под самое утро ей приснился удивительный сон. Она входит в темную комнату, зажигает спичкой старинный светильник и с восторгом видит Максима, спящего на роскошном ложе из шкур. В нерешительности не зная, что делать ей дальше, женщина смущенно садится рядом со свободно раскинутым телом. Прислушиваясь к мерному дыханию, спящей груди, она безумно хотела поцеловать этот слегка приоткрытый расслабленный рот. Бережно, страшась разбудить, провела несмелой рукой по бархатистой поверхности кожи и осторожно, едва прикоснувшись, очертила кончиком пальца красивый изгиб его губ. Восторг от близости юного тела ошеломлял остротой ощущения. Окуная пальцы в шелк его белокурых прядей, в упоении она тихо умирала от счастья.
Любить и желать — не одно и то же. В этом невозможном, запретном чувстве не было даже следа вожделения. Сама мысль казалась кощунственной, за которую неминуемо придет наказание. Странным образом она понимала, что это был сон, а не явь. Здесь на территории нави условности грубого мира переставали работать. Оковы разума, здравого смысла и логики мгновенно исчезли. Граничащая с болью нежность и любовь без условий, без цели и будущего оглушая, опрокинули все ее существо.
«Я пропала, мой солнечный мальчик. Ты взорвал мою пустоту и усталость, и свет твоих глаз осветил пещеру, в которую я спряталась подальше от жизни. Но сейчас я свободна в своих проявлениях. Когда я проснусь, то не посмею повторить все это вслух. Там за порогом моего сновидения действуют иные законы. Там я рабыня навязанных мне представлений. В том мире за все придется платить. Если любовь — это дар Бога — она не может оказаться греховной. Здесь, на моей территории я никому ничего не должна и могу любить тебя, ни от кого не таясь».
Окончательно проснувшись, потрясенная, она лежала в постели, боясь шевельнуться и нечаянно утратить только что пережитое счастье. Не решаясь разомкнуть ресницы, она чувствовала, как в уголках закрытых глаз дрожат две слезинки. Через мгновенье, переполненные, они дрогнули и скатились по вискам на подушку.
Глава вторая. Сон
Любовь, как оспа: чем позднее приходит, тем она опаснее.
Рабютен 1В понедельник утром шофер, как всегда, заехал за Валерией Сергеевной. Обычно это время по дороге на работу она тратила на изучение финансовых документов, анализ курса валют и отслеживала в рунете фондовые индексы Нью-Йоркской товарной и Токийской биржи. Свободные деньги Валерии Сергеевны были вложены в как высоколиквидные «голубые фишки», так и в надежные облигации. На РТС она имела репутацию консервативного, но, несмотря на это, довольно успешного инвестора.
Если деловая женщина вознамерилась доказать что-либо мужчинам, то в итоге, как правило, доказывает, правда ценой и усилием превосходящими, которые прикладывают сами мужчины. Спрашивается, зачем ей до сих пор было нужно подтверждать перед кем-то свою состоятельность? Ан нет, оказывается, нужно. В первую очередь, своему почившему уже как несколько лет раздолбаю-супругу. Честолюбие здесь не причем. Прежние обиды не давали расслабиться.
Но сегодня притихшая в углу, как виноватая мышка, Валерия Сергеевна молча смотрела в окно и ни с кем не говорила по сотовому. Когда после получаса езды телефон так и не зазвонил ни разу, водитель, наконец, догадался, что трубка по какой-то причине отключена. Он внимательно посмотрел на хозяйку в зеркало заднего вида, удивленно пытаясь понять: что такого у нее могло приключиться? Он работал с ней уже несколько лет и знал абсолютно точно — тайн у этой женщины нет, во всяком случае, личных.
Проходя мимо секретаря в свой кабинет, Валерия Сергеевна краем глаза заметила новую книгу. Секретарша — молодая девица — была слегка с прибабахом на почве всего мистического. Все ее книжки со всякой там хиромантией обычно лежали на тумбочке сбоку от чайника. Это были заговоры от каких-то целительниц, толстые фолианты по астрологии, самоучители по Таро или рунам. На сей раз лежало «Толкование снов». Сердце Валерии Сергеевны тоскливо заныло.
Сев за рабочий стол и загрузив свой компьютер, женщина воровато (не застукает ли кто ее за этим занятием!) быстро набрала имя Максима. Увидела, что появилась очередная статья по волнующей теме в каком-то дамском журнале, название которого — «ниачем». Разве всех их упомнишь. Прочитав заметку про нашего мальчика и не узнав ничего абсолютно нового, Валерия Сергеевна не смогла сдержать раздражение: журналюги поганые тиражи поднимают, растащили парня уже на молекулы. Писать совершенно нечего — пацан с нулевой историей. Родился, учился и вот на тебе — первая роль.
Просунувшая голову в дверь секретарша отвлекла от созерцания разворота журнала, на котором крупным планом красовалась улыбка Максима.
«Валерия Сергеевна, кофе нести?»
«А? Да. Нет, постой. Мне без сахара». Секунду подула, и решив, что слегка перегнула: «С заменителем».
Но устыдившись своего малодушия, крикнула вслед: «Нет, лучше чай… с заменителем».
Еще через пару секунд: «Лена, у нас есть зеленый?»
«Да есть, держу для посетителей», — озадаченно ответила девушка.
«Мне зеленый… без заменителя».
«Конечно, как скажете. Вы себя чувствуете хорошо (а то выглядишь странно)?»
(?)
«Я? Да, отлично».
«Мымра сегодня чудит», — думала Лена, заваривая в чашке пакетик зеленого чая.
Рабочий день прошел как обычно, казалось бы, ничего абсолютно нового: совещания, подписи финансовых документов, переговоры с поставщиками и потребителями, но что-то давило на череп и росло беспокойство. Впервые за долгие годы ей не хотелось заниматься всем этим, и мысли витали совсем далеко от рабочего места. От этих дум отвлечься не было никакой возможности. Ешь, говоришь, обсуждаешь дела, а на заднем плане воспаленного мозга ни на секунду не оставляет мысль: «Где он? Как он? Что с ним?». Паранойя, в общем.
2Когда на следующее утро Валерия Сергеевна увидала опять тот же сон про Максима, она поняла, что зашла далеко и все становится слишком. После третьего повторения сна, окружающие уже замечали, что творится с ней что-то неладное. Стала задумчива, никого не разносит, не лезет, как прежде без острой нужды во всякую мелочь, а на дне глубоких зрачков появилось пугающе странное тление. В общем, стала на себя саму мало похожа. На четвертый день, придя на работу, Валерия Сергеевна уже понимала, что с этим пора что-то делать. Думать постоянно об одном и том же с каждым днем становилось все более сложно.
«Лена, я у вас недавно видела книжку “Толкование сновидений”, кажется. Дайте ее мне, пожалуйста, а то мне сегодня приснился сон, (а вдруг он вещий) который сама понять не могу».
Удивленная секретарша, выдала сонник начальнице без лишних вопросов. Вот уж прежде кого никогда не занимало подобное чтиво! Отыскав нужную по алфавиту страницу, Валерия Сергеевна стала читать: «Видеть во сне лампу, наполненную маслом — предсказание деловой активности, которой Вы будете довольны. Видеть зажженную лампу, горящую ярким пламенем — знак заслуженной удачи и семейного счастья. Зажигать лампу во сне — предзнаменование изменений, которые Вы произведете в своих делах, и которые впоследствии принесут Вам прибыль. Нести лампу — предвещает, что наяву Вы будете независимы, ставя свое собственное мнение выше мнения других.
