Поезда, города, мама, четверо детей и кошка

Венера Савельева

Поезда, города, мама, четверо детей и кошка

ПРЕЛЮДИЯ: "Поезд без обратного билета"

Здесь будет о моей истории. Это моя жизнь. О мореплавателе и путешественнике по диким прериям не будет. Всего лишь небольшое (а может и большое, смотря с какой стороны оценить) приключение, которое продолжается до сегодняшнего дня. Надеюсь, кому-то понравится, как я каталась по городам с кошкой и без, но с детьми (в разном составе и количестве). Хорошо, что я знаю, где хочу оказаться, но мне приходится идти в абсолютно другом направлении, чтобы получилось попасть в нужное место. И может быть я и не попаду туда, куда хотела, но попаду именно туда, куда мне надо.Я могла бы стать воспитателем, балериной или художницей. Но я всегда занималась тем, что угождала окружающим. От меня ждали и на меня надеялись зачем-то. И я не преуспела ни в чем. Я могу представить себя занимающейся чем-то угодно. Вопрос в том, хочу ли я этого? Я не знала. Тогда однажды меня посетила безумная идея...

Я могла бы стать воспитателем, балериной или художницей. Но я всегда занималась тем, что угождала окружающим. От меня ждали и на меня надеялись зачем-то. И я не преуспела ни в чем. Я могу представить себя занимающейся чем-то угодно. Вопрос в том, хочу ли я этого? Я не знала. Тогда однажды меня посетила безумная идея...

ЧАСТЬ I: "Разрушение" (Пермь) Глава 1: Поезд, который уносил меня из прошлого

Тик-так. Тик-так. Стук колёс отбивал ритм, в котором тонула вся моя прежняя жизнь.

Я понимала: наверное, не стоит таскать детей по городам, когда сама едва держишься. Тонкая талия, будто готовая сломаться от любого вздоха, и психика, натянутая как струна… Но выбора не было — или бежать, или рассыпаться прямо там, на перроне. Чтобы об этом узнали те, кто привык видеть меня слабой. А я больше не хотела быть такой.

— Руслан, подними шапку, ты её топчешь! Не видишь? Никита, ну зачем тебе этот огромный заяц? Ладно, всё, идём! Бежим! Мы опаздываем!

Слова растворялись в воздухе, — их не было слышно, да и не надо было. Мы просто неслись. Такси на Пролетарку будто исчезло с карты города. Автобус был полупустой, когда мы ворвались в него всей гурьбой. Мы скидывали вещи на ходу — ненужные, а может, и нужные, уже не разобрать. Меня несло, будто за мной кто-то гнался.

Потом — трамвай, бешеный бег по улице Попова. Никита семенил рядом, потом упал, закричал, что рука болит. Внутри всё сжалось, но я не могла остановиться. Перрон плыл перед глазами, поезд уже выпускал пар как будто в нетерпении, готовый сорваться с места. На лице — чистый ужас.

И вдруг — женщина в жёлтом жилете. Её взгляд скользнул по нам, и в нём было всё: понимание, скорость, действие. Показалось, что она щёлкнула пальцами — и мир вокруг превратился в слаженный механизм. Провожающие, случайные люди, чужие руки — все подхватили нас, закинули в вагон, будто мы были не беглецами, а нежным багажом, который надо было водрузить в вагон срочно

Ноябрьский вечер укутал город снегом и тишиной, которой здесь не бывало. Поезд тронулся, медленно, со скрипом, а я до сих пор не верила, что мы действительно решились. Он полз вдоль знакомых улиц, унося меня, детей и кошку — всё, что осталось от моей прежней жизни.

Внутри всё дрожало, но где-то глубоко в груди уже загорался огонёк: мы успели. И теперь я знала точно: даже если опаздываешь, даже если всё летит кувырком — надо бежать до последней секунды. Потому что в последнюю секунду может случиться чудо.

Я ёрзала на сиденье, прислушиваясь к себе: правильно ли я сделала? Может, стоило остаться? Но вера плескалась через край, такая горячая, что обжигала изнутри. Я должна была уехать из этого города, ставшего чужим, должна была понять, что со мной происходит. А ответы ждали впереди, за горизонтом моря.

За окном мелькали рельсы, подсвеченные фонарями, и их ритмичное мелькание убаюкивало, как колыбельная. Моя натянутая до предела психика потихоньку расслаблялась, сворачивалась калачиком, как кошка. Всё. Едем.

Город растворился позади, а впереди вырастали незнакомые пейзажи — чужие, но уже почти родные. Вагон пах кофе и копчёной колбасой — этот запах был как обещание: жизнь продолжается. Деревья за окном тянулись к окнам, будто хотели заглянуть внутрь и увидеть, как мы решаемся на невозможное.

Стук колёс шептал: «Ты всё делаешь правильно». Я ловила этот ритм, чтобы он заглушил все сомнения, цеплявшиеся за края сознания. Никита прижимал к себе зайца — не просто игрушку, а друга нашей новой жизни. А я думала о море: огромном, шумном, пахнущем солью. Мне казалось, только оно сможет смыть с меня всю ту боль, что въелась в мою душу.

Кошка в переноске перестала тревожно мяукать и теперь тихонько посапывала. Даже она поверила: мы не убегаем — мы едем навстречу чему-то важному.