Живите по духу. Беседы на апостольские послания

Ещё в советское время, во времена Брежнева, когда я был семинаристом, однажды совершенно случайно зашёл в католический храм в Москве, на Малой Лубянке. В костёле был какой-то праздник, служил пожилой священник. Потом я узнал, что звали его отец Станислав Можайко. Тогда в костёл ходили иностранцы. И одна половина присутствующих на службе состояла из иностранцев, а другая – из тех, кто за ними следил. В костёл заходили и просто любопытствующие, и за ними тоже следили.

Священник Станислав Можайко произнёс проповедь, которую я никогда не забуду. Он прочитал Евангелие, затем встал лицом к народу и сказал: «К нам ходят люди помолиться – римо-католики из Польши, Италии, Австрии, других стран. Но ходят и другие люди, которые следят, чтобы нашим гостям было удобно. Они внимательно следят, потому что это их работа, им за это платят деньги, и они выполняют эту важную задачу. Но здесь звучит Евангелие и объясняется Слово Божие. Так вот, когда вы умрёте, Бог скажет вам: „Да, у тебя была такая работа – ходить за иностранцами и всё записывать. Но когда ты был в церкви и слышал Евангелие, почему ты слушал его так невнимательно? Ты протирал штаны только для того, чтобы выполнять свою работу. Но есть другая, более важная работа – трудиться над своей душой. Посмотри на этих красиво одетых иностранцев, как они каются, как молятся, – и, может быть, твоя жизнь изменится. А то будешь ходить сюда, протирать штаны, и так и не услышишь то главное, что можно здесь услышать“». Меня эти слова, сказанные, повторюсь, в советские времена, поразили.

Апостол Павел пишет о подобных людях, лжебратиях, не помощниках, а доносчиках. В одном из своих посланий он даже сравнивает их с дикими животными: «Я боролся со зверями в Эфесе» (1 Кор. 15: 32).

Блаженный Феофилакт уточняет: «Здесь порядок речи следующий: даже ради пришедшей лжебратии Тит не был принуждаем обрезаться. То есть хотя мои противники и присутствовали, но апостолы даже ради них не принудили Тита обрезаться». То есть рядом с Павлом сидели апостолы. Наверняка там был Иаков, как глава общины Иерусалима, и другие. Они понимали, зачем пришёл этот человек, и не требовали, чтобы Тита обрезали, потому что согласились с тем, что у апостола Павла особое служение. Они видели, что Дух Божий действует через этого человека, и понимали, что, если вмешаются в эту работу, Бог их накажет.

Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Кто же эти лжебратия? Это требует здесь немалого исследования. Ведь если апостолы допускали здесь обрезание, то почему ты называешь лжебратиями тех, которые согласно со мнением апостолов и сами приказывали делать это? Во-первых, потому, что не одно и то же – требовать что-нибудь делать и допускать делаемое… А зачем они приходили, эти лжебратия? Убедиться в том, что апостол Павел не обрезывает, принимая людей в веру». Но ведь апостолы, которые сидели рядом с ним, они-то обрезывали. Похоже, что и апостолы, и лжебратия хотели одного – и крестить, и обрезывать.

Но почему одни – истинные апостолы, а другие – лжебратия? Потому что апостолы, действующие согласно стратегии миссионерского служения, понимали, что какое-то время без обрезаний не обойтись. А те, что назывались лжебратиями, по истолкованию Златоуста, только и следили за тем, как бы навредить апостолу Павлу, нанести урон тому служению, которое он совершал перед Господом.

Далее апостол Павел пишет: «Мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас» (Гал. 2: 5). Блаженный Феофилакт поясняет: «Не сказал: не уступили слову, но не покорились, потому что не для научения нас чему-нибудь они делали это, а для подчинения и порабощения».

Зачем кто-то собирает информацию? Не для того, чтобы позвать брата и предложить ему вместе разобрать текст из Библии, а для того, чтобы господствовать, контролировать. Вспомним изречение: «Кто обладает информацией – обладает властью». Но здесь-то люди собираются для другого – чтобы через это слово открылось их сердце, Дух Святой сошёл, живое святое Евангелие наполнило это место. Чтобы Христос был посреди людей по слову Своему: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (Мф. 18: 20).

И апостол Павел пишет: «И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лице человека. И знаменитые не возложили на меня ничего более» (Гал. 2: 6). И снова это немного ироничное слово «знаменитые». Ведь человек – он и есть человек: две ноги, две руки. Так апостол Павел учит нас, что все люди находятся в одинаковом положении. Ещё категоричнее он пишет об этом в Послании к Римлянам: «Все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3: 23). Все мы хорошо замаскированные грешники. Самые знаменитые из нас – самые замаскированные, а те, которые попроще, – они поближе к Господу.

Наша вера учит: «Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф. 20: 26). То есть если кто-то хочет господствовать над народом Божиим, то ему будет очень тяжело. Опасно для человека господствовать среди народа Божия.

Что же происходит дальше: «Напротив того, увидев, что мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных,– ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников,– и, узнав о благодати, данной мне, Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им – к обрезанным» (Гал. 2: 7–9). То есть Павлу вверено благовестие среди всех язычников, а Петру – среди всех евреев. Иаков, брат Иисуса Христа, евангелист Иоанн Богослов и Кифа, почитаемые столпами веры как простые братья, «подали руку общения», чтобы Павел с Варнавой и Титом продолжили работу в Испании, Италии и в других местах, а они бы оставались в Иудее. Но Господь и их рассеет. Когда будет разрушен Иерусалимский храм и евреи будут разогнаны, все апостолы начнут проповедовать в других местах.

Павлу было поставлено лишь одно условие: «Только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности» (Гал. 2: 10). В Иерусалиме, на периферии Римской империи, было очень много нищих. А в Риме и Афинах христиане жили богато, поскольку уверовавшие зачастую были из очень зажиточных родов. Например, в Риме принял веру Христову принц: священномученик Климент, Папа Римский, который происходил из очень знатной семьи, состоявшей в родстве с династией Флавиев. Были христианами и сенаторы.

Апостол Павел «старался исполнять в точности» условие, поставленное Иаковом, Иоанном и Кифой, – помнить о нищих. О том, что нужно помогать бедным церквям, апостол много говорит и во Втором послании к Коринфянам.

А дальше Павел со скорбью переходит к тяжёлому скандалу: «Когда же Пётр пришёл в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию» (Гал. 2: 11). И это тот самый Пётр, о котором сказано: «Ты – Пётр, и на сём камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16: 18).

Что это означает? Может быть, Христос создал Церковь на должности, которую занимал в Церкви апостол Пётр? Нет. Католики в этом неправы. Церковь созидается не на иерархической должности, а на вере апостола Петра в Иисуса Христа как в Сына Божия. Все другие христиане, которые исповедовали Иисуса из Назарета Сыном Божиим, тоже были велики в благодати.

Блаженный Феофилакт пишет: «Не сказал: „от меня“,– то есть подвергался нареканию от меня, – а просто, от других, которые не знали, что это делалось с добрым намерением, и считали это лицемерием». То есть были люди, которые не понимали, почему Пётр продолжает совершать обрезание. Но Пётр был евреем, он знал свой народ. Многие уверовавшие из числа язычников изучали Евангелие, читали апостольские послания и спрашивали, зачем нужно обрезание, ведь оно было прообразом крещения. Но Пётр из стратегических миссионерских соображений считал, что делать его необходимо.

Была ещё одна проблема: «Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных» (Гал. 2: 12). Совершенно анекдотичная ситуация: апостол Пётр сидит и ест с язычниками, чего кошерный еврей никогда не позволил бы себе. В это время приходят от Иакова, главы Иерусалимской Церкви, а в окружении епископа Иерусалимского были ревностные христиане-иудеи. И когда Пётр их увидел, то испугался. Наверное, ему хотелось залезть под стол, так неудобно стало. Павел это заметил. А ведь для него Пётр был столпом, камнем веры. Это же тот самый Пётр, который говорил: «Господи! Хорошо нам здесь быть» (Мф. 17: 4). Тот самый, который трижды сказал Господу: «Люблю Тебя». Тот, который на Тайной Вечере в горячности воскликнул: «Если и все соблазнятся, но не я» (Мк. 14: 29).

Пётр стал таиться и устраняться от братьев по вере, бывших язычников, «опасаясь обрезанных». Но эти обрезанные христиане пришли не из синагоги, не от Синедриона, а от Иакова. Павел пишет о Петре: «Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечён их лицемерием» (Гал. 2: 13). Даже Варнава, великий апостол Иисуса Христа, стал лицемерить!

Как поступает Павел? «Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живёшь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?» (Гал. 2: 14). Иначе говоря, спрашивает Петра: «Что ты шарахаешься от язычников? Если ты ел с ними, так не вставай, сиди и ешь дальше».

Представим ситуацию: время поста, христианин с семьёй отмечает чей-то день рождения, и едят они скоромное. Вдруг звонок в дверь – приходят батюшка с матушкой, и христианин не знает, куда деть свою тарелку. Здесь произошло то же самое. Апостол Пётр, Варнава, другие христиане из иудеев стали сторониться христиан из язычников. И Павел их обличает, говорит, что они «не прямо поступают по истине Евангельской». Как же так? Это же апостолы! Но они и люди. Когда язычники хотели приносить им жертвы, апостол умолял этого не делать: «Да мы такие же, как и вы. Просто Господь дал нам дар!» (см. Деян. 14: 13–15).

Апостолы ничем себя не отличали от других братьев и сестёр по вере. Они обычные люди, и это подчёркивают. Если они чего-то и достигли, то достигли этого в Господе. Ни один святой не обладает автономной святостью. Луна не является источником света, она отражает свет Солнца в той мере, в какой он падает на неё. И когда Луна заходит за Землю, то света от неё совсем мало. И апостол Павел в Послании кГалатам говорит: «В знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного» (Гал. 2: 6). Пожалуй, кроме этой ситуации, когда от стыда они чуть не прятались под столом.

Павел напоминает: «Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники» (Гал. 2: 15). Мол, зачем нам доказывать своё иудейство? Достаточно посмотреть на свои лица и на моё. Но они «оправдывались не делами закона» – заглядывали в тарелки, кто, что и с кем ест, и в этом искали путь спасения. И тогда апостол Павел сказал: «Важно не то, с кем ты здесь рядом сидишь, а с кем будешь сидеть там, на Небесах».

Однажды я читал книжку старинных историй, и в ней рассказывалось об одном еврейском раввине. У него была большая школа – иешива, и дом, в котором он жил. Как-то властители города захватили в плен женщин, чтобы потом продать их или обменять на своих пленных. Они поместили этих женщин на чердак дома, где жил раввин. А чтобы туда никто не залез, убрали очень тяжёлую лестницу, которую можно было поднять только вчетвером. Они сказали раввину: «Поднять эту лестницу ты всё равно не сможешь. А люк пусть будет открыт. Если они попросят водички – налей им». И вдруг у этого раввина возникла страшная похоть. А девицы стали показывать ему свои красоты в окошко чердака. Раввин невероятным усилием поднял один эту лестницу, приставил её к стене и полез наверх. Но когда долез до середины, вдруг закричал: «Дети мои, ребе горит! Ребе горит! Пожар!» Из расположенной рядом школы прибежали ученики, увидели раввина на лестнице, ведущей на чердак с пленницами. Старший из учеников спросил: «Ребе, тебе не стыдно? Зачем ты так орал?» И мудрый ребе ответил: «Лучше я буду краснеть перед людьми в этой жизни, чем перед Богом на Страшном Суде».

Эта же мысль – в наставлении апостола Павла: «И мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2: 16). Апостол Пётр, апостол Варнава, Тит, Павел, Божия Матерь – всё это плоть. И ни одна плоть не может оправдаться делами закона. Только верой в Иисуса Христа.

Мы знаем, что, когда Божия Матерь готовилась отойти из этого мира, Она умоляла Сына Своего о том, чтобы не увидеть Ей страшных демонов. И Христос Сам пришёл за Её блаженной душой, чтобы забрать Её на небеса. Православная Церковь учит, что Божия Матерь не имела личного греха, но имела на себе первородный грех Адама и нуждалась в искуплении так же, как и каждый человек.

Далее апостол Павел излагает очень глубокую мысль: «Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак» (Гал. 2: 17). То есть, если, идя путём спасения, мы исполняем своё послушание – служим в церкви, моем полы, проповедуем – и вдруг совершили что-то плохое, неважно, священник или мирянин, Христос не будет помогать нам гибнуть. Он не служитель греха, Он – Спаситель. Он придёт, чтобы помочь человеку там, где он оступился, где совершил ошибку, повёл себя не как христианин, не как искуплённый человек, а как язычник, обычный банальный грешник.

«Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником» (Гал. 2: 18). Здесь апостол имеет в виду, что если Евангелие ясно нам показывает путь спасения – через веру во Иисуса Христа, то что же нам ещё надо?

«Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога» (Гал. 2: 19). Если судить по закону, то все виновны пред Богом. Ты не убил, но воровал. Не воровал, но прелюбодействовал. Не прелюбодействовал, но доносил. Не доносил, но завидовал. А в Писании сказано: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чём-нибудь, тот становится виновным во всём. Ибо Тот же, Кто сказал: „не прелюбодействуй“, сказал и: „не убей“» (Иак. 2: 10–11). Таким образом, весь мир, вся вселенная становятся виновными перед Богом. Вот почему Закон Божий – это смертоносные с точки зрения обряда и суда заповеди. Они как бы обвиняют нас, и каждый внутренне сжимается, испытывая страх Божий. Но когда мы читаем Евангелие, у нас появляется надежда.

Когда апостолы спросили Иисуса Христа: «Кто же может спастись?» (Мф. 19: 25)– Он ответил: «Человекам это невозможно», чем вверг в уныние их души. Но тут же добавил: «Богу же всё возможно» (Мф. 19: 26). И этими словами вернул апостолов к жизни.

Далее Павел пишет: «И уже не я живу, но живёт во мне Христос» (Гал. 2: 20). Что говорить о моей жизни? И так ясно, что все грешники. Если же что-то хорошее проявляется в моей жизни, то это благоухание Христово, влияние христианской православной веры на мою грешную совесть. Так что и я иногда начинаю делать что-то доброе. И продолжает, произнося страшные слова: «А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал. 2: 20). «Если я ещё жив в этом теле, если Господь ещё не умертвил меня за мои грехи, то только потому, что верой моей в Сына Божия, в Его милосердие я сподобляюсь покаяния. А Господь предал Себя за меня на смерть». Тут уместно вспомнить, что у пророка Исаии мы читаем про точило, в котором Сын Божий точит Своими ногами грозди наших преступлений, согрешений, пороков (см. Ис. 63: 3).

В последнем стихе второй главы Павел добавляет: «Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2: 21), объясняя, что всегда уповает только на благодать и никогда не отвергает её. Надеется не на себя, а только на Бога. Если же кто-то может оправдаться законом, соблюдая заповеди Моисея, зачем тогда Христу нужно было приходить на землю? Достаточно было бы Моисеева Закона.