Вестник смерти 3

- Я знаю с кем говорю, - медленно выговаривая слова, явно опасаясь снова сказать что-нибудь непозволительное произнёс толстяк.

Терпение моё не безгранично, но всё же я решил попробовать разъяснить клиенту суть проблемы на привычном ему языке.

- Вы сами станете подписывать договор, в котором отсутствует пункт «Предмет договора»? Кажется, он всегда идёт первым после преамбулы.

- В нашем случае предметом договора является у.., - он осёкся, едва не произнеся запретного слово, - решение моего вопроса.

- А сама ситуация будет описана потом в дополнениях! – съязвил я.

Однако заказчик принял мои слова всерьёз.

- Именно так. Как только мы заключим контракт, вы узнаете имя того, о ком следует позаботиться.

Собственно, уже в тот момент я принял решение по поводу этого нелепого заказа. Но за тонкой перегородкой нашу беседу внимательно слушала Изабелл. А её всегда интересовало всё связанное с моей работой. Я уже давно не пытался разобраться в причинах этого почти паталогического стремления. Ведь у неё было всё, что только можно иметь в этой жизни! Хотя возможно в этом и крылась отгадка. Некоторые знакомые из высшего света увлекались азартными играми, просаживая свои нетающие богатства в казино. Другие занимались экстремальными видами спорта, подвергая свою жизнь и здоровье риску. Острые ощущения – вот чего им всем недоставало. Кроме того, её мать была Вестником. Белла не помнила её. И, наверное, таким образом, желала ощутить её присутствие в своей жизни. Так что пусть послушает. Станем считать это практическими занятиями для лучшего усвоения учебного материала.

- Может, попробуете объяснить, отчего нельзя узнать имя сейчас? – поинтересовался я тем временем уже без особого интереса.

— Это очень и очень опасная личность!

Толстяк перешёл на шепот, словно боялся быть услышанным кем-то кроме меня. Похоже, он здорово был напуган тем, кого собирался заказать.

- И что с того? – удивился я искренне. - Чаще всего именно с такими мне и приходится иметь дело.

- Но этот человек представляет опасность и для вас!

- Даже так?

На что только не идут некоторые умники, дабы протолкнуть свой сомнительный заказ. Но этот пошёл дальше всех. Вот только малость перемудрил. Как, не зная меня лично, он мог разглядеть в чьих-то действиях намерение причинить ущерб именно мне? Или он говорил обобщённо, имея в виду вообще вестников? Тогда последний его пассаж выглядел совсем уж по-детски беспомощным. Нам всегда угрожает опасность. Это как сообщить антилопе, что её в любой момент готов сожрать хищник или застрелить охотник. Антилопа живёт с этим знанием от самого рождения.

- Если этот человек представляет для меня угрозу, тем более назовите его и характер угрозы. И если всё окажется так, как вы говорите, я избавлю вас от страхов с ним связанных за полцены. Раз это и моя проблема тоже, то и расходы пополам!

Мой собеседник извлёк из кармана пиджака носовой платок и протёр внезапно покрывшийся потом свой лоб и жирную шею.

- А если вы, узнав о ком идёт речь, решите не заключать сделку? Где гарантия, что ему не станет известно о моей попытке его… позаботиться о нём?

- От кого?

- Да хоть от вас. Вы же тогда не будете связаны контрактом!

Он вспотел ещё сильнее, наверное, испугавшись теперь собственной дерзости, и снова принялся обтираться.

- В таком случае нам говорить больше не о чём.

Я постарался произнести это так, чтобы собеседник почувствовал, как глубоко оскорбил меня своим предположением.

На самом деле этот человек меня очень удивил. Не так-то легко даже весьма состоятельному господину выйти на контакт с посредником для предложения работы Вестнику смерти. Мы не даём рекламу и не распространяем визитки с адресами и телефонами. Кроме того, всем известна наша традиция не оставлять живых свидетелей. Поэтому обычно уже одно то, что кандидат в клиенты смог продвинуться так далеко говорит о его уме и личной храбрости. Но сейчас передо мной стоял трус, да ещё и весьма недалёкий. Видимо всё же придётся сделать оргвыводы в отношении человека его рекомендовавшего.

- Вы отказываетесь?

Толстяк от неожиданности даже перестал трястись и потеть. Он уставился на кабинку так, будто мог видеть меня сквозь закрытую дверцу.

- Вы хоть знаете, о каком гонораре идёт речь?

Конечно, я знал. Предварительный размер вознаграждения потенциальным клиентом оговаривается ещё на предварительном этапе с посредником. Окончательную сумму устанавливаю уже я сам в зависимости от статуса цели, сложности исполнения заказа и расходов, которые потребуются на подготовку. Однако бывали случаи, когда я соглашался работать, так сказать по бартеру, как в деле о «Зубе Тигра», или за символическую плату в один золотой, как в случае с Генри Монтгомери. За Тигра мне обещали легализацию и амнистию. (Чего так и не произошло). А Генри я фактически заказал сам себе. Можно сказать из личной неприязни. Хотя он и приходился сводным братом Изабелл.

- В курсе, - подтвердил я.

- И всё равно отказываетесь от сделки?

Похоже, этот субъект реально не понимал, с кем имеет дело.

- Я не привык повторять дважды.

- А если я утрою сумму?

Лет сорок с небольшим назад в начале моей карьеры на Земле в нынешнем качестве я возможно и соблазнился столь внушительными деньгами. Вестники тогда вообще не брезговали никакой работой. Ведь мы лишились своего мира, а отомстив виновному в этом – ещё и возможности законно зарабатывать себе на жизнь. Но теперь состояние моих финансов вполне позволяло браться лишь за те заказы, которые меня устраивали. И то лишь с целью не утратить навыки и не потерять форму.

- Разговор окончен, - не терпящим возражения тоном произнёс я. – Уходите.

Толстяк продолжал топтаться на месте. Видимо никак не мог поверить в окончательный отказ. Ведь в бизнесе такая тактика известна. Отвергнуть соглашение, но снова вернуться к нему, если другая сторона поднимет ставку. Только это был не тот случай.

- Если желаете, могу вас проводить.

Несостоявшийся клиент весь побелел от такого предложения. За стенкой снова хихикнула Белла.

- Нет-нет! Не утруждайте себя! Я найду дорогу.

Голос у него дрожал, как и ноги, когда он пробирался к выходу из церкви, уже не обращая внимания куда наступает своими эксклюзивными туфлями.

Глава 3

- Так ты хочешь сказать, что это мог быть он?

Честно говоря, мне бы такое и в голову не пришло. Тот чудак собственной тени боялся. Куда ему было бросить нам вызов.

- Ну, ты тогда ему не только отказал, но и унизил, - напомнила Белла. – Люди такого склада, как он, бывают весьма злопамятными.

- Да он же трус!

- Но хватило же ему трусости обратиться к Вестнику Смерти, - парировала она. – И так же из трусости он мог решиться от нас избавиться. Просто устал бояться.

А почему бы и нет? Я задумался. Этот человек обладает огромными финансовыми возможностями и связями. К тому же в этом случае ему не пришлось принимать личное участие. В отличие от той памятной встречи со мной. А храбрость, как известно, возрастает прямо пропорционально расстоянию от опасности.

Либо моя жена научилась читать мысли, либо всё оказалось написано на моём лице. Она засмеялась.

- Нет же, дорогой! Не думаю, что за взрывом стоит он. Откуда ему знать, кто находился в той исповедальне в церкви? Это мог быть даже не Вестник, а подставное лицо. С какой стати ему покушаться именно на нас?

- Тогда к чему ты вообще его вспомнила?

- На самом деле я вспомнила не его, а кое-что из им сказанного.

Белла прикоснулась губами к трубочке и втянула в себя сразу четверть порции своего коктейля. Глядя на неё мне вдруг сильно захотелось хоть на время забыть обо всём на свете кроме этих вишнёвых губ. Никуда не денется от нас этот неизвестный пока противник. Можно же иногда просто насладиться моментом, ведь даже вестники не живут вечно.

Но жена всё испортила, вернув стакан с напитком на барную стойку и продолжив озвучивать свою прерванную мысль.

- Помнится, он заявил об опасности, которую человек, мешающий ему жить, представляет для тебя.

Я недовольно поморщился.

- Глупая попытка добиться согласия на почве якобы общих интересов.

- А если нет?

- Тогда ты сама себе противоречишь, утверждая, что он не мог знать, с кем именно говорит!

- А вдруг знал?

Вот же беда с этими женщинами. Не удивительно, что в науке почти не существует теорий ими созданных. Мужчина, раз утвердившись в чём-то, будет до конца отстаивать свою точку зрения. А слабый пол вот вам, пожалуйста – меняет мнение, словно наряды в примерочной кабинке!

- Откуда, скажи на милость, он мог это знать? – стараясь не показывать раздражения, спросил я. – Не от посредника же, мир его праху.

Она пожала своими красивыми плечами. Тонкий шёлк кимоно только подчёркивал изящество их линии.

- Возможно от того самого «опасного» человека.

- Звучит нелепо, - проворчал я.

Действительно, тогда выходило нечто несусветное. Негодяй сам подсказал толстяку, к кому обратиться, с целью заказать свою ликвидацию!

- А этот мифический злодей, откуда меня мог знать?

Изабелл развела руками.

- Утверждать, что никто в мире кроме самих вестников не знает тебя, было бы преувеличением, - произнесла она.

И была, по сути, права. Порой я всё же допускал ошибки и нарушал собственное правило никогда не оставлять живых свидетелей. Навскидку можно вспомнить старого полковника – командира наёмников. Он здорово помог мне в деле с Генри Монтгомери, и я в благодарность не убил его. Или бойцы, оставшиеся от отряда Тигра после победы над Канцлером. Случались и другие. Но эти были из совсем недалёкого прошлого. Любой из них мог проболтаться пусть даже ненамеренно. Полковник, к примеру, в силу преклонного возраста. Старые вояки любят вспоминать свои подвиги и рассказывать о них любому, кто готов слушать. А люди Тигра как мне помнится, весьма уважали хорошую выпивку. После гибели своего командира могли разбрестись по параллелям. Возвращаться им было некуда. Их мир, как и мой, однажды уничтожили, испытав на нём новое биологическое оружие. А алкоголь очень располагает к беседе. В общем, источников информации для пытливого целенаправленного исследователя вполне хватало.

- Что ж, - решил я, - тогда нам стоит серьёзно поговорить с нашим несостоявшимся нанимателем. Свяжись с ним. Только не пугай заранее. Он знает тебя как Леди Монтгомери – владелицу заводов, рудников и космолётов. Договорись о встрече.

- По какому поводу?

- Не поверю, чтобы у двух крупнейших мировых дельцов не нашлось повода для встречи. Предложи продать что-нибудь из своих активов, или вложиться в какой-то его проект. Главное вытащить его на встречу. А там уж я заставлю его открыть имя того «опасного» во всех отношениях человека.

- В этом я не сомневаюсь. Вот только наш толстячок может и трус, но не дурак. После истории с завещанием моего отца всему свету известно о моей связи с вестниками. А о взрыве на стадионе сейчас трезвонят на каждом углу, как и о моём чудесном спасении. Он легко сложит два и два, и догадается в чём дело!

- И что с того? Наверняка он этого знать не может. А нам главное добиться свидания. Пусть назначит его в любом месте, которое посчитает для себя безопасным.

Изабелл посмотрела на меня как на непонятливого ребёнка.

- Ты забываешь о его трусости. Да едва он заподозрит, зачем я в действительности хочу его видеть, то вместо встречи забьётся в такую глубокую щель, что его оттуда никакими клещами не вытащишь!

- О, боже! – я застонал. – Ну, придумай что-нибудь. Назначь ему свидание, в конце концов! Помнится он у нас большой любитель женской ласки (во всех смыслах).

Моя несравненная отрицательно покачала головой.

- Даже такой самовлюблённый ловелас не поверит в мою внезапно вспыхнувшую страсть к его необъятному телу. Те пчелки, которые услаждают его, жужжат исключительно за деньги и прочие цацки. Мне и пытаться не стоит.

И она снова была права. Как это не прискорбно. Однако других зацепок, кроме почти вскользь упомянутого толстяком врага представляющего для нас опасность, сейчас просто не имелось. И получить имя можно было только от него. А значит, других вариантов кроме как допросить (при необходимости с пристрастием) нашего незадачливого нанимателя не существовало. Срочно требовалась плодотворная идея.

Вдруг Белла ни слова не говоря мне, активировала внутреннюю связь и распорядилась:

- Свяжитесь с секретарём господина Вергидиса и выясните, где его можно застать в ближайшие полчаса.

- Одну минуту, Леди Монтгомери.

Поймав мой удивлённый взгляд, супруга подмигнула.

- Не оставим нашему трусишке времени на размышления!

В этот момент пришёл ответ. Хорошо поставленным голосом референт сообщил:

- Господин Вергидис находится у себя дома и в ближайшее время никуда не собирается. Но через два часа подадут обед.

О, да! Для такого человека обед – весьма важное событие, раз о нём отдельно сообщают, как о заседании правительства, подумал я.

- Сообщите господину Вергидису, что я буду у него с визитом через час. Распорядитесь подать машину через тридцать минут.

- Да, Леди.

- Жди меня в машине. Я только оденусь, — это уже было сказано мне.

В это невозможно поверить. Моя супруга планировала потратить на сборы менее получаса! С другой стороны, светским визитом готовящуюся авантюру не назовёшь. И всё же женщина есть женщина! Я буду сильно удивлён, если она действительно окажется готова так скоро.

И она-таки меня поразила! Ровно через тридцать минут роскошный лимузин, предназначенный именно для таких выездов, мягко плыл вверх по серпантину, навстречу розовеющему летнему вечеру. Белла была в тёмно-синем облегающем платье с разрезом справа, доходившим едва не до талии. Не знай я свою жену, мог бы подумать, что она действительно собирается соблазнить этого господина Вергидиса. На самом деле разрез требовался, дабы не сковывать движений ног в случае рукопашной схватки или необходимости бежать.

- А ты уверена, что после твоего звонка наш свидетель не собрался так же быстро и не дал дёру? – поинтересовался я.

Мы медленно ехали по как всегда запруженным городским улицам. От водителя нас отделяло звука- и светонепроницаемая перегородка.

- Никуда он теперь не денется, - ответ Беллы прозвучал уверенно.

Поймав мой скептический взгляд, она вздохнула и принялась объяснять.

- Высшее общество только со стороны видится праздным и независимым от условностей. На самом деле ничего более ограниченного со всех сторон этими самыми условностями в мире не найти! Существует огромное количество не писаных правил, нарушитель которых невзирая ни на какие прошлые заслуги рискует превратиться в изгоя.

- И какое правило нарушит господин Вергидис, если станет нас дожидаться?

- Мой референт ведь недаром уточнил, что хозяин дома и в ближайшее до обеда время никуда не собирается. После того как ему сообщили о моём визите с его стороны станет верхом неприличия не принять меня.

- Мало ли какой предлог он придумает, - пожал я плечами. – Внезапно возникшее срочное дело, например.

Изабелл улыбнулась одной из своих коварных улыбок. Так, наверное, улыбается паучиха над бесплодными потугами мухи выбраться из липких сетей её паутины.

- Я не оставила ему пути к отступлению! А вот если бы я предложила деловую встречу, и мы стали обсуждать удобное нам обоим место и время, то он бы точно нашёл уйму причин, как можно более отсрочить её.

Всё же меня продолжали одолевать сомнения.

- Он может просто отказаться принять тебя.

Леди надула губки в притворной обиде.

- Фи! Это станет верхом неприличия и оскорблением! Секретарь должен был в таком случае сразу сообщить, что его господин не принимает.

- Что ж, посмотрим.

Белла положила голову на моё плечо.

- Не переживай, дорогой! Он примет меня. Хотя бы из любопытства. Поверь, внезапное предложение деловой встречи от того, с кем ранее никогда по бизнесу не пересекался, выглядит во сто крат подозрительнее спонтанного визита салонной знакомой!

Что я мог ей возразить? В том, что касалось высшего общества она по сравнению со мной, вне всякого сомнения, являлась экспертом. Я же за десятилетия жизни в тени слишком привык к уединённому существованию. Яркий свет меня слепил и соответственно не нёс в себе никакого удовольствия.

Оставшееся время мы ехали молча. От городского дома Монтгомери до обиталища господина Вергидиса оказалось совсем близко. Поэтому, даже не смотря на вечные столичные автомобильные пробки, мы добрались без опозданий.

- А разве женщине не принято опаздывать? – спросил я.

- Обычно да, - подтвердила Изабелл. – Но сегодня я не хочу давать ему даже самого малейшего повода избежать встречи.

Лимузин подкатил к роскошному подъезду небоскрёба, в пентхаусе которого и ютился наш несостоявшийся клиент. Пришло время играть свою роль телохранителя. Я вышел первым и подал руку Леди, одновременно бдительным взглядом контролируя окружающую обстановку. Темнокожий швейцар, одетый в форму вполне способную вызвать зависть у генерала при параде, с поклоном встретил нас у двери и пропустил внутрь здания. Менеджер на ресепшне, узнав имя гостьи, сверился со своими записями и вопросительно уставился на меня.

- Господин Вергидис ожидает только одну персону - Леди Монтгомери.

— Это мой охранник, - глядя мимо слишком незначительного для её статуса человечка небрежным тоном произнесла Изабелл.

Менеджер тут же прекратил замечать меня, словно я только что был стёрт неким ластиком с картины бытия. Видимо телохранитель здесь за персону не считался. Весьма опасное заблуждение, в чём хозяин пентхауса очень скоро сможет убедиться на личном опыте.

Клерк жестом подозвал служащего в смешном костюмчике с намеренно укороченными рукавами и брюками и круглой похожей на кипу шапочкой на голове.

- Леди к господину Вергидису.

Человек кивнул и жестом предложил следовать за ним.

Он подвёл нас к лифту - единственному, у дверей которого стоял секьюрити. Он был, как водится борцовского телосложения одетый в чёрный костюм и туфли и с тёмными очками на лице, скрывающими глаза. Пару секунд потратив на наше изучение, страж нажал кнопку на панели и двери разошлись, открывая взору зеркальную кабину.

- Проходите.

Оказавшись вслед за женой внутри лифта, я сразу обратил внимание на отсутствие каких-либо кнопок. Изабелл заметила моё недоумение и, дождавшись закрытия дверей, быстро ликвидировала этот пробел в моих технических познаниях.

— Это персональный лифт. Он соединяет только фойе и пентхаус. Нигде больше не останавливается.

- Наш приятель разве не пользуется подземным гаражом? – удивился я. – Или спускается в него по лестнице?

- Для гаража есть отдельная кабина, курсирующая между ним и апартаментами. Кроме того, на крыше имеется посадочная площадка для флаера.

- Живут же люди!

- Фи, - наморщила Белла свой аристократический носик. – Более предпочитаю иметь собственный дом, чем квартиру на крыше. Эту стеклянную коробку оборонять значительно тяжелее моего особняка!

В этот момент лифт остановился, дверные створки разошлись. И я вынужден был согласиться с мнением супруги.

- О, да!

Прямо перед нами на бесценном ковре ручной работы, теперь безнадёжно испорченном кровавыми следами, лежал только что впустивший нас охранник или его брат близнец. Его чёрный пиджак на груди украшали две маленькие дырочки, окружённые постепенно расплывающимися влажными пятнами. Обе раны были смертельными. Однако правая рука жертвы ещё подрагивала, словно палец всё пытался нажать на спусковой крючок пистолета, лежавшего тут же рядом. Из чего следовало, что убийство произошло, пока мы поднимались – не более минуты назад.

Вся эта картина, как и выводы из неё промелькнули в голове мгновенно. Двери лифта не успели сомкнуться, как мы с Беллой уже оказались на противоположных концах помещения. При этом она успела подобрать оружие убитого. Своего у неё при себе не было. Ведь она планировала светский визит, а вовсе не боевую операцию. Я же, разумеется, был вооружен, как и положено телохранителю.

Едва покинув кабину лифта, я уловил приглушённые звуки, доносившиеся из соседней комнаты. Теперь они стихли. Но слух Вестника смерти тоньше, чем у земной кошки. За стеной разделявшей лифтовой холл и соседний зал притаились двое. Явственно слышалось их дыхание. А значит, убийцы не успели уйти. Оставался открытым вопрос о судьбе нашего толстяка. Но я был более чем уверен – именно над его телом в эту минуту застыли те двое пока неизвестных.

Сидевшая на корточках у противоположной стены Белла стволом пистолета указала на арку дверного проёма. Молодец девочка – она тоже их засекла. Я кивнул и знаком велел взять дверь на прицел.

Конечно, можно просто встать в полный рост и войти. Пули столь малого, судя по отверстиям в пиджаке секьюрити калибра, нам не страшны. Но мы не могли знать, чем ещё вооружены наши коллеги. А вдруг это западня, рассчитанная специально на наше появление, и за дверью нас ждёт очередь из крупнокалиберного пулемёта! Не верю я в такие совпадения. Ещё час назад мы сами не знали, что окажемся здесь. Однако именно в момент нашего появления происходит нападение на апартаменты Вергидиса.

Я аккуратно погладил стену. Разумеется, это оказался гипсокартон. В таких зданиях внутренние перегородки никогда не делают капитальными. Так дешевле. Кроме того, проще произвести перепланировку в случае смены жильца.

Посмотрел на жену. Изабелл кивнула. Она поняла мой замысел и одобрила его. Что-что, а проход сквозь картонные стены для Вестника смерти проблемы не составляет. Дал ей знак приготовиться. Белла постучала пальцем по стволу, напоминая об оружии. Я отрицательно помотал головой в ответ. Хоть одного из двоих следовало взять живым. А пистолеты в моих руках имеют свойство стрелять без промаха. И вообще я всегда предпочитал обходиться холодным оружием. Вытащив ножи, я продемонстрировал их супруге. Она улыбнулась и покачала головой, будто говоря: «чем бы дитя ни тешилось!»

Вдохнув поглубже и задержав дыхание дабы не наглотаться противной пыли, я тихо отошёл на два шага и затем, придав телу ускорение, всем весом навалился на стену. С сухим треском бумажная преграда рассыпалась в облаке гипсовой муки. Сквозь образовавшуюся дыру свободно прошли бы и два меня. Но я вошёл один и сразу, сильно оттолкнувшись ногами, нырнул в длину как можно дальше и, сделав кувырок через голову, встал и резко развернулся.

Неожиданностей никаких не случилось. По крайней мере, для меня. За двух людей в серых рабочих комбинезонах и натянутых на лицо чёрных вязаных шапочках с прорезями для глаз и рта ручаться не могу. Гипс, похоже, попал им в глаза и оба теперь усиленно моргали, пытаясь вернуть зрение. Надо отдать должное их подготовке – стрелять они начали сразу, ориентируясь на звук. Один раз даже попали. Пуля ударила меня в плечо.

Однако на этом их успехи закончились. В мои планы не входило служить им и в дальнейшем мишенью для упражнения в «слепой» стрельбе. Тот, что оказался по левую руку уронил оружие и схватился за горло в том месте, куда вошёл брошенный мной нож. Через мгновение свалился и второй. Ему досталось рукоятью ножа в лоб, не смертельно, но сильно. Секундной потери им ориентации от удара мне хватило, чтобы подскочить вплотную и отправить в нокаут прямым в челюсть.

- Пыль осела? Мне уже можно войти? – прозвучал вопрос из-за дверной арки. – Не хочу испачкать платье.

Я огляделся по сторонам. Похоже, убийц было только двое. Во всяком случае, кроме них и вполне ожидаемого трупа хозяина жилища, вольготно развалившегося в огромном кожаном кресле, в помещении никого не было.

- Лучше сам выйду к тебе, - крикнул я в ответ. – А то если не платье, так туфли точно измажешь.

- Хорошо, - легко согласилась она. – А осталось, кому вопросы задавать?

- Только не твоему салонному приятелю.

- Он мне вовсе не приятель! Не был, - добавила Изабелл, разглядев сквозь арку тело Вергидиса в кресле.

Подняв с пола всё ещё не пришедшего в себя парня, я взвалил его на шею и вынес к лифту и опустил на ковёр неподалёку от окончательно упокоившегося охранника. Заботиться о чистоте моей одежды уже не приходилось. Она, как и я сам с головы до пят, поменяла цвет на грязно-белый.

Помассировав левой рукой ушибленное плечо, я на лету поймал выскользнувшую через рукав пиджака сплющенную пулю и продемонстрировал напарнице.

- Теряешь былую лёгкость! – съязвила она. – Выбрось эту гадость и лучше смотри сюда.

Изабелл одним движением сорвала шапочку-маску с головы нашего пленника. Длинные рыжие волосы широким веером легли на ковёр. Вдобавок мягкие почти детские черты лица с абсолютным отсутствием даже намёка на растительность на щеках и тонкие ниточки бровей явно свидетельствовали в пользу того, что пленник на самом деле оказался пленницей. Слишком свободный рабочий комбинезон, скрывающий особенности женской фигуры и маска не позволили мне правильно определить пол убийцы.