Чуруга

Доктор слегка смутился.

— Нам так сообщили при оформлении.

— В экстренной ситуации формальности ускоряют процесс, — спокойно сказал Хью, не поднимая взгляд.

Доктор продолжил:

— Самое важное то, что операция прошла успешно. Минимум неделя наблюдения. Никаких нагрузок, никаких стрессов. Особенно с такими травмами.

— Когда я могу уйти?

— Не раньше, чем убедимся, что лёгкое полностью восстановилось. И с таким заботливым мужчиной вам не о чем беспокоиться.

Доктор вышел.

Дверь закрылась.

— Жених? — тихо повторила Ева.

— Возникли вопросы, как ты получила травму. — спокойно ответил Хью. — Мне нужно было решение. Я его принял.

— Ты решил за меня.

— Я решил, чтобы ты не умерла.

Она смотрела на него долго.

— Где Лиза?

— Я нанял пэтситтера. Пока тебя оперировали, она была под присмотром. Сегодня утром залезла в фонтан за таксой. Я отправил их в лучший груминг города. Вечером её привезут сюда.

— За чей счёт банкет?

Он поднял на неё взгляд.

— За мой.

— Ты оплатил это?

— Да.

— И палату? И операцию?

— Да.

— Сколько я тебе должна?

— Ничего.

— Тогда что ты хочешь?

Он отложил бумаги. Теперь он смотрел только на неё.

— Я не спорю. Я приказываю — всем и всегда. Ты будешь находиться в этой палате столько, сколько нужно. Собаку привезут сегодня. Пэтситтер будет забирать её трижды в день. Твоя задача — выздороветь.

Ева почувствовала, как внутри всё сжимается.

— И?

Пауза.

— Ты окажешь мне одну услугу.

— Какую?

Он не отвёл взгляда.

— Мне нужен эскорт. Официальный вечер. Никаких скрытых условий. Ты подходишь идеально.

В комнате стало тихо.

— Ты оплатил мою операцию, чтобы купить меня?

— Я оплатил операцию, потому что иначе ты бы умерла. Сейчас я предлагаю сделку.

— А если я откажусь?

— Я всё равно оплачу дальнейшее лечение. Это не шантаж.

Он встал, собирая бумаги, поднял ноутбук.

— Подробности завтра. Отдыхай.

Дверь закрылась мягко.

Ева осталась одна.

Персиковые стены больше не казались уютными. Цветы — милыми. Всё вокруг выглядело как дорогая клетка.

Она чувствовала не просто злость.

А ощущение, что её снова втянули в игру, правил которой она не знает. И снова богатый мужчина.

Эскорт.

На следующий день после предложения об эскорте Ева всё ещё не могла прийти в себя.Когда она позвонила Диане, своей подруге, та с типичной для себя энергией, тараторила:

— Герл, ну хочешь, я вместо тебя схожу? Потрахаться с американцем, почему бы и ДА! — кричала Диана. — Это тот, который пялился на твои ноги в кофейне?

— Типа да… Диан, ну ты меня знаешь, я его хочу просто придушить за такое неуважение!

— Я уверена, вы поладите! Я побежала на смену! Выздоравливай, сладкая! Если что, Лизу я выкраду!

— Пока, гёрл...Ева перекатилась с одного бока на другой. Всю ночь она сочиняла тираду, чтобы высказать Хью всё, что она думает о его поступках и словах. Из существенных дел - за утро она успела договориться об отпуске в кофейне и узнала имя её богатого похитителя, полное имя. Это и пугало, и удивляло. Разговор всё решит.

Палата была тихой и уютной. Персонал относился очень бережно, кондиционер работал почти бесшумно и справлялся с пеклом за окном, но тревожные мысли не отпускали.

Разговор всё решит. Эта мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка.

Она злилась не на боль, не на больницу и даже не на самокатчиков. Она злилась на контроль, который появился в её жизни без разрешения. На то, что кто‑то решил за неё, где она будет лежать, кто будет выгуливать её собаку и сколько это всё стоит.

Ева терпеть не могла быть обязанной. Она так сильно привыкла расчитывать только на себя. Чувства накрывали её сильнее, чем боль в рёбрах.

Дверь в палату открылась без стука. Конечно.

Хью вошёл так, будто это не больница, а его личный кабинет. Чистая рубашка, закатанные рукава, часы на запястье, кольцо на большом пальце левой руки — слишком спокойный, слишком собранный для утра после экстренного спасения незнакомой женщины и возни с её собакой. Он поставил на стол бумажный стакан с кофе и пакет.

— Ты не спишь, — констатировал он. - принес тебе кофе и круассан, которые ты любишь из кофейни.- Ты уже всё про меня знаешь, да? Ты что, сталкер?- Просто поболтал с твоими коллегами.

— Я жду, — ответила Ева. Голос был ровный, но внутри всё кипело. — Нам нужно поговорить.

Хью кивнул, будто ожидал этого, и сел на край дивана, не приближаясь к кровати. Это движение она отметила автоматически. Он держал дистанцию. Осознанно. Этим он уже отличался от того мужчины, о котором Ева старалась сейчас не думать.

— Я слушаю.

— Начнём с простого, — Ева приподнялась на подушках, игнорируя боль. — Ты не мой муж. Не мой жених. Не мой парень. И уж точно не мой хозяин.

— С этим я не спорю.

— Тогда объясни, почему ты распоряжаешься моей жизнью, как будто я подписала контракт?

Хью вздохнул, медленно, будто подбирая слова.

— Потому что, если бы я этого не сделал, ты бы сейчас лежала в обычной палате, неизвестно, что стало бы с собакой, без нормального ухода и с мыслью, что весь мир снова против тебя.- Что? С чего ты решил...- Ева, я знаю, что ты сильная женщина. Но я мог помочь и я это сделал.

— Ты не имеешь права решать, что для меня «нормально», — резко ответила Ева.

— И ты не имеешь права истекать кровью на улице, — так же спокойно парировал он.

Молчание повисло плотное, липкое. Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Это была проверка границ.- Кто ты вообще?...- Меня зовут Хью Мариотт. И я не мог поступить иначе! Если у меня есть возможность помочь - я это делаю.

— Хорошо, — сказала Ева наконец. — Допустим. Ты помог. Спасибо. Теперь к главному. Что за «услуга»?

Хью слегка наклонил голову, будто оценивая, не рано ли.

— Я не люблю светские мероприятия, — начал он. — Но иногда они необходимы. Через неделю у моего отца ужин с инвесторами. Закрытый. Много разговоров, много взглядов. Мне нужен человек рядом, который не будет молчать, улыбаться из вежливости и изображать декорацию.- У тебя что нет девушки? Или кого-то, кто умеет вести себя правильно на такого рода мероприятиях? И вообще что за необходимость брать с собой женщину как аксессуар?- Ты задаешь верные вопросы. - Хью улыбнулся уголком губ. - У меня есть девушка, но она не захотела прилететь со мной сюда. Я не хочу тебя покупать, я тебя нанимаю.

— Ты хочешь нанять меня в роли кого? — Ева усмехнулась

— В роли женщины, которая не боится быть собой. Это редкость. Ты подходишь лучше всех.

— И ты решил, что я соглашусь, потому что ты оплатил мои рёбра и собаку?

— Я решил, что ты согласишься, потому что ты ненавидишь, когда тобой пытаются управлять, — он посмотрел прямо на неё. — И именно поэтому ты сделаешь всё по своим правилам.

Он сделал паузу, потом добавил тихо, но с лёгкой иронией:

— Честно говоря… твоё поведение здесь даёт мне повод уйти с ужина пораньше. Понимаешь? С тобой проще договориться, чем уговаривать Джесс прилететь сюда на пару дней.

Ева нахмурилась. С одной стороны, это прозвучало как комплимент; с другой — как тонкая манипуляция. Её щеки слегка зажглись, но сердце билось быстрее.

— Ты плохо меня знаешь, американец.

— Возможно, — кивнул он. — Но я быстро учусь.

Она смотрела на него несколько секунд, чувствуя, как внутри борются злость, интерес и что‑то ещё — неприятное своей честностью.

— Уточним, — сказала она. — Никакого интима. Никаких прикосновений без моего согласия. И если мне не понравится — я уйду. В любую минуту.

— Справедливо.

— И ещё, — добавила Ева, прищурившись. — Я должна тебе лишь один вечер!

Хью встал.

— Именно поэтому я и выбрал тебя.

Он направился к двери, но остановился.- Продиктуй номер - будем на связи. Так проще.- Ок, но ты не звонишь мне по-ночам с придыханием - сьязвила она, криво улыбаясь.Хью широко улыбнулся. Еве на секунду показалось, что в его глазах блеснула симпатия.Они обменялись номерами. Хью добавил

— Кстати. Лизу привезут через час. Она скучает.

— Конечно, — буркнула Ева. — Как скажете, господин...

Он усмехнулся, едва заметно, и вышел.

Ева осталась одна. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Она закрыла глаза и выдохнула.

Разговор всё решил.И одновременно — всё только началось.

Лизу привезли вовремя. Медсестра поделилась с Евой, что вообще-то это запрещено, но её «жених» доплатил.

Еву кольнуло от мысли, что этот человек пытается заткнуть все дыры деньгами, но она отмахнулась, концентрируясь на планах, которые срывались из-за больницы.

Смены в кофейне урезаны — значит, нужно слепить больше керамики на продажу.Купить глину.Интересно, сможет ли она носить тяжести после выписки?

Оплатить квартиру послезавтра — придётся занять денег у Дианы.

Ева поморщилась, поворачиваясь — ноющая боль перетянула всю грудную клетку, словно тугой ремень.

Лиза мирно спала на диване, выполняя команду «место», но время от времени приподнимала уши, будто проверяла, дышит ли хозяйка.

Ева смотрела в потолок.

Белый. Идеально ровный. Чужой.

— Я никому ничего не должна, — тихо сказала она в пустоту.

Но это было не совсем правдой.

Деньги на операцию. Палата. Пэтситтер. Груминг. Лекарства.Она не знала точную сумму, но понимала — это не «спасибо» и не «жест доброй воли». Это целая система заботы, построенная без её согласия.

Её раздражало не то, что он заплатил.

Её раздражало, что он может.

Она привыкла выживать сама.Привыкла рассчитывать только на себя.Привыкла падать — и вставать без свидетелей.

А теперь кто-то видел её без сознания.Кто-то держал её на руках.Кто-то принимал решения.

Под кожей шевельнулось неприятное чувство — не благодарность. Не злость.

Зависимость.

Ева резко перевела взгляд на Лизу.

— Даже не думай привыкать к нему, ясно?

Лиза приоткрыла один глаз, тяжело вздохнула и снова уложила морду на лапы.

За дверью в коридоре раздались чьи-то шаги. Тихо работал кондиционер.

— Ладно, Мариотт, — пробормотала она. — Посмотрим, кто кого нанимает.

Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Ева закрыла глаза и выдохнула.

Разговор всё решил.И одновременно — всё только началось.

Джесс и Брендон.

Хью не часто заходил в соцсети, а в Батуми работа отняла всё свободное время, но сегодня был особенный день.Он сдал самый важный документ по объекту.Сначала он написал Еве."Как самочувствие?""Так же как вчера"

Не дозвонившись до своей девушки, Джесс, Хью зашёл на её профиль. Он ощущал, как напряжение внутри растёт с каждой новой сторис.

Джесс сейчас была в Нью-Йорке.На экране: яркие коктейли, смех, белые зубы, загорелые ноги и подпись:«Никаких скучных будней, жизнь одна! Пошли все нахрен».

Он пролистнул дальше.

Фото с яхты. Рука незнакомца на её талии.Видео, где она смеётся слишком громко, запрокидывая голову, так, чтобы свет поймал ключицы.Подпись: «Если мужчина не делает тебя счастливой — делай это сама».

Хью закрыл глаза на секунду.Это было не про веселье. Это было про демонстрацию.

Их родители дружили. Хью и Джесс пересекались с детства, но начали встречаться 3 года назад. Всё было удобно. Правильно. Статусно. Джесс всегда жила как на сцене. Даже в детстве — банты, идеальные платья, правильная улыбка на семейных ужинах.

Он не помнил, когда в этих отношениях появилась любовь.Но точно помнил, когда появилась усталость.

Она требовала реакции.Немедленной.Громкой.С доказательствами.

Если он не отвечал — значит, игнорировал.Если работал — значит, избегал.Если молчал — значит, скрывал.

И каждый её скандал заканчивался одинаково:— Ты меня не ценишь.— Ты холодный.— Ты не хочешь проводить со мной время.

И он терпел.

Потому что так было правильно.Потому что так было принято.Потому что они — «идеальная пара».

Но сейчас, глядя на её сторис, он вдруг понял простую вещь:

Он больше не ревнует.

Ему не больно.

Ему… спокойно.

И это напугало сильнее всего.

Он вспомнил их последний разговор в аэропорту.

VIP-зал был почти пустым. За панорамными окнами медленно двигались самолёты, официант тихо расставлял воду на столах.

Чуть в стороне, через стол, сидел Том — его помощник и человек, который работал с ним уже много лет. Том просматривал документы, делая вид, что полностью погружён в бумаги, но слышал каждое слово. Он слишком хорошо знал этот сценарий.

— Я никуда с тобой не полечу! Особенно на какой-то богом забытый курорт! — резко заговорила Джесс.

— Что? Почему? Мы же обо всём договорились, милая, — Хью, ковырялся в бумагах, а Джесс стояла над ним — высокая, на длинных шпильках, раздражённая.

— Я решила сейчас и окончательно! И ты тоже никуда не полетишь! Ты должен сказать Брэндону, что отказываешься выполнять это поручение! Это унизительная работа!— скривила ротик Джесс.

— Об этом нет речи. Отец доверил мне важное дело, и я собираюсь его выполнить! — отрезал Хью, понимая, что сейчас у Джесс начнётся истерика.

Так и случилось.

Крича проклятия, она швырнула в него сумку, вылила апельсиновый сок на его рубашку и влепила звонкую пощёчину.

Звук удара разнёсся по залу.

Несколько человек обернулись.

Том медленно закрыл папку. Его взгляд стал холодным и внимательным. Он не встал. Не вмешался. Но в его молчании было больше поддержки, чем в любом слове.

Это было их негласное правило:личное — не обсуждается на людях.

Джесс подняла сумку с пола и походкой от бедра вышла из VIP-зоны, обещая, что он никогда её больше не увидит.

Повисла пауза.

— Посадка через двадцать минут, — ровно сказал Том, будто ничего не произошло.

Хью спокойно встал, положил бумаги и, не обращая внимания на взгляды со всех сторон, направился в уборную. Переодевшись, он посмотрел на себя в зеркало.

— В одном она права, — сказал он себе. — Это чертовски унизительная работа — терпеть такое отношение к себе, даже если я люблю эту женщину.

Когда он вернулся, Том уже снова работал с документами. Рядом суетились два уборщика.

— Всё документы, необходимые для отеля Мариотт - целы, — сказал Том, не поднимая глаз.

Ни одного вопроса.

Ни одного сочувственного взгляда.

Только присутствие.

И именно тогда Хью впервые почувствовал не стыд — а усталость.

Сейчас, сидя в своих апартаментах на тринадцатом этаже, он смотрел на календарь — завтра осмотр стройки, через несколько дней встреча отца в аэропорту, ужин с инвесторами, отчёты, тренировки — и понимал: он не может больше быть удобным.

Он набрал Джесс.

— Нам нужно поговорить.

— Опять? Я отдыхаю, а ты мне не нужен! — в трубке звучал смех подруг и звон бокалов.

— Я не могу больше выносить твои сцены. Пауза в отношениях. Пока я не вернусь.

— Ты с ума сошёл?!

— Нет. Это единственный способ не сгореть друг на друге. Я работаю. Ты живёшь своей жизнью. Всё.

Он повесил трубку.

Внутри не было злости.

Была усталость человека, который слишком долго пытался соответствовать.

Через минуту пришло уведомление:"Мне не нужен такой мужчина! Всё кончено!"Хью попробовал позвонить, но Джесс уже заблокировала его.

Он смотрел на экран несколько секунд.

И впервые почувствовал облегчение.

______________________________________________________

Когда Еву выписали через четыре дня, Хью настоял, что поможет ей и Лизе добраться домой. Ева не смогла придумать вескую причину для отказа.

Он помог ей подняться на третий этаж — лифтом она пользоваться принципиально не хотела.

— Спасибо. На связи, — буркнула Ева, запуская Лизу в квартиру и заходя внутрь.

— Не угостишь чаем?

— С чего бы это? Я сказала «пока».

Дверь захлопнулась перед его носом.

— Горячая феминистка, — пробормотал Хью, невольно улыбнувшись.

Потом резко осёкся.

Он вдруг понял, что улыбается искренне.

И это было новым ощущением.___________________________________________________________

Неделя прошла так, будто Батуми решил доказать Хью, что время здесь течёт иначе — быстрее, плотнее, без права на раскачку.

Отец Хью, Брендон, прилетел ранним утренним рейсом. Хью встретил его в аэропорту. Он увидел отца издалека - высокий седой мужчина с четкими чертами лица и строгим взглядом. Брендон был одет в легкую рубашку и светлые джинсы, будто он приехал в отпуск, а не проверять, как его сын готовит многомиллионный проект.

— Выглядишь уставшим, — сказал он.

— Работа. Июль. - коротко отозвался Хью, перехватывая чемодан из руки отца.Ехали молча. Между ними всегда была дистанция, но последние несколько лет - она лишь усилилась.

На объекте отец долго молчал, просматривал документы, задавал точные вопросы.

— Ты хорошо поработал. Лучше, чем я ожидал.

Хью тихо выдохнул. Они шли к машине неспеша.

— Только одно но, — добавил отец. — В новостях твоей личной жизни я не рад. Джесс осложняет ситуацию.- Мы расстались. Точнее, она меня бросила - Хью сам удивился, как спокойно он это сказал.- Может, отойдёт? - голос Брэндона стал мягче - Ты же её знаешь, сын.- Вот в этом то и дело, пап. Джесс в прошлом.Брэндон устало покачал головой.- Я всё понимаю. Вы с мамой давно планируете нашу свадьбу, вы хотите чтобы я был счастлив, но я решил, что это - к лучшему. - спокойно продолжил Хью.

— На гала-ужине будешь один?

— Нет. У меня есть подруга, которой ты удивишься.

Отец посмотрел на него внимательно и кивнул.___________________________________________________________________________

За Евой Хью ехал уже без навигатора. Маршрут стал знакомым.

Она открыла дверь сразу.

На ней было чёрное платье простой формы, почти аскетичное, с открытой линией плеч и спины на корсете, который она намеренно не затянула до удушья. Длина — по колено, открывая упругие икры и туфли на маленьком каблуке.Платье и туфли Хью прислал накануне, заранее спросив желаемый цвет и размер.На ней не было украшений, кроме тонкого серебряного кольца и часов. Волосы собраны небрежно — не для сцены, а для себя.

Ева нормально относилась к косметике и пользовалась ей, когда было хорошее настроение. Хью повезло — сегодня настроение у неё было отличное. Макияж лёгкий и сияющий: нюдовые тени, тушь, блеск на губах.

Хью на секунду поймал себя на мысли, что любуется ей. Ева выглядела иначе — уже без больничной хрупкости, но ещё не до конца восстановившаяся. Он заметил, что веснушки на бледных щеках выделялись сильнее. Но, не смотря на это она выглядела естественно и свежо.

Хью был в тёмно-синих классических брюках и голубой рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу. Та же серьга в ухе и кольцо на левой руке.- Проходи, мне нужно 2 минуты - Ева прошла внутрь квартиры, по пути пиная кросовок на полу, который Лиза любила грызть.

Хью зашёл внутрь и впервые позволил себе оглядеться.

Квартира была небольшой, но живой.

Стол в пятнах от краски. Грязные кисти в раковине, а рядом - небольшая картина, на которой была изображена Лиза в фонтане.Лиза подбежала к Хью и дружелюбно уткнулась носом в колено. Он погладил её морду и продолжил осматриваться.Гирлянды на гардинах.Растения, которым явно уделяли больше внимания, чем гостям.Плед, брошенный на диван так, будто он всегда лежал именно там.

Никакого показного уюта.Никакой попытки произвести впечатление.

Это пространство не просило одобрения.

Оно просто было.

И в этом было что-то тревожно-притягательное.

— Лизу я не беру, — сказала Ева, выходя из ванной, застёгивая серьги.

— Жаль. Она мне понравилась.

— Не привыкай, — бросила она.

Он уловил смысл фразы.

Она говорила не только про собаку.

Ева подошла к зеркалу, поправила волосы. В отражении её квартира казалась продолжением её самой — неровная, тёплая, честная.

— Напомни, — сказала она, не оборачиваясь, — мы играем пару. Но это игра.

— Да.

— И ты не будешь мной управлять.

— Не буду.

Она повернулась и посмотрела на него пристально.

— Даже если я скажу что-то неудобное.

Он чуть улыбнулся.

— Особенно если скажешь что-то неудобное.

На секунду повисла тишина.

С кухни тянуло кофе. С балкона — солёным воздухом.

Хью вдруг ясно понял разницу.

С Джесс всё было правильно. Как нужно в обществе.

С Евой — было живо.

И именно это делало всё опасным.

— Поехали, — сказала Ева.

И, выходя из квартиры, она не оглянулась.

А он — оглянулся.

Потому что понял: в этой маленькой студии он увидел больше честности, чем за последние несколько лет своей жизни.

И ужин отца теперь казался не просто светским мероприятием.

А началом чего-то, что может разрушить привычный порядок.

Неудобная.

Когда машина плавно остановилась у главного входа, швейцар уже открыл дверь. Свет от фасада ложился на чёрный лак кузова и на стеклянные панели, в которых отражался вечерний Батуми.

Хью вышел первым и обошёл машину.

Ева открыла дверь сама.

Каблук коснулся асфальта, она выпрямилась — и в этот момент парковщик поднял на неё взгляд.

Он замер.

— Ева? — удивление быстро сменилось усмешкой. — Ты вернулась в высшее общество?

Она остановилась. Узнала его сразу.

— Надеюсь, что нет, Нико — спокойно ответила она.

Парковщик тихо хмыкнул, принимая ключи у Хью.

— Рад видеть живой.

— Взаимно.

Ева уже сделала шаг к входу, но Хью задержался на секунду, глядя на них двоих. В этом коротком обмене было больше истории, чем в любом светском приветствии.

Когда они пошли к дверям отеля, он тихо спросил:

— Что это значит?

— Что именно?

— «Вернулась в высшее общество». "Рад видеть живой".

Ева не посмотрела на него.

— Это не твоё дело.

Тон был не резкий. Просто закрытый.

Хью ничего не ответил, но запомнил.

Современный отель на первой линии выглядел так, будто его строили не для людей, а для денег.

Стекло, мрамор, приглушённый свет, тихая классическая музыка в огромном холле с подвесными яркими люстрами — казалось, каждая фраза звучала чуть громче, чем хотелось бы. Здесь не повышали голос — здесь демонстрировали статус.

Сквозь панорамные окна было видно чёрное море, подсвеченное огнями набережной. Официанты двигались почти бесшумно, как часть интерьера. Лёд в бокалах звенел деликатно, будто даже он знал правила приличия.

Ева вошла в зал рядом с Хью, чувствуя на себе взгляды.

— Ты выглядишь так, будто тебе здесь не место, — тихо сказал он - Они все как пластиковые по сравнению с тобой.— Значит, я идеально вписываюсь, — ответила Ева, вежливо улыбнувшись.Хью выглядел спокойнее, чем должен был. И это сразу бросалось в глаза.

В зале пахло вином и дорогими духами. Инвесторы стояли группами, улыбались, оценивали друг друга так же внимательно, как и проекты. Несколько лиц Ева узнала сразу — клиенты кофейни. Те, кто утром говорил о погоде и овсяном молоке, а вечером обсуждал миллионы. Были тут и те, кого она знала ещё дольше.

Гала-ужин оказался именно тем, чем должен был быть: свет, бокалы, дорогие костюмы и разговоры, в которых каждый знал цену паузе.

Ева шла рядом с Хью уверенно. Не цепляясь. Не демонстрируя принадлежность. И это сразу работало.Через несколько минут они уже оказались окружены несколькими мужчинами.

Она говорила с инвесторами спокойно, без кокетства, без оправданий. Когда один из мужчин попытался пошутить о «сильной женщине рядом с успешным мужчином», она улыбнулась:

— Я здесь не рядом. Я здесь сама.

Хью рассмеялся первым. За ним — остальные. Напряжение рассыпалось, как стекло.К ним подошел высокий седой мужчина. Ева сразу поняла, что это отец Хью, те же глаза, та же осанка, даже голос похож.- Брендон,- протянул он руку Еве, говоря на английском.- Ева.

Брендон присоединился к беседе, а позже отвёл Хью чуть в сторону.

— Ты держишься иначе, — сказал он негромко. — Без лишней демонстрации.

— Это плохо? — спокойно спросил Хью.

Отец посмотрел на него внимательно.

— Это взрослее.Пауза.— Это тебя усиливает, а не ослабляет.

Слова отца прозвучали почти как редкая похвала.

— Кто она? — тихо спросил отец, наблюдая за Евой из-под бокала.— Та, кто не притворяется, — ответил Хью.

— Она тебе подходит, — добавил он. — Жаль, что не вовремя. Джесс там истерит. Снова.

— Иногда «не вовремя» — единственное честное время, но, пап, не ищи мне новую невесту, я же просил. — ответил Хью.

Отец кивнул.

Ева отошла от компании, слегка расправляя плечи и выдыхая. Она подошла к бару.

Пространство рядом с ней занял мужчина.