Кот маг тьмы

— У нас есть вакансия, — фигура остановилась и повернулась к нему. Глаза под капюшоном вспыхнули ярче, и в их свете Маркизу на мгновение почудились бесконечные ряды полок, уходящие в бесконечность, забитые папками и свитками. — Тёмный фамильяр. Испытательный срок, конечно, но с перспективой постоянного контракта. Полный соцпакет, бессмертие до расторжения договора, служебное жильё по месту работы. Требуется сопровождать мага тьмы, выполнять мелкие поручения, иногда участвовать в ритуалах. Ничего сложного. Сиди себе, мурлыкай, выгляди загадочно. Ты чёрный, ты умеешь выглядеть загадочно — это у тебя в крови. Плюс стабилизация магического поля, плюс якорение заклинаний, плюс эмоциональная поддержка. Последнее — по желанию, но приветствуется.

Маркиз смотрел на фигуру во все глаза — теперь уже совершенно живые, кошачьи, ярко-жёлтые, проявившиеся из серого тумана во всей красе, как только разговор зашёл о деле. Зрачки его то расширялись, то сужались, выдавая напряжённую работу мысли.

— Мага тьмы? — переспросил он, и в его голосе прорезались скептические нотки. — Тёмного мага? Того самого, который некромант, чёрные свечи, заклинания и всё такое? Которого нормальные люди стороной обходят и коты тоже? Того, что живёт в мрачной башне, окружённой кладбищем, и разговаривает с черепами?

— Именно, — кивнула фигура, и капюшон колыхнулся, открыв на мгновение край чего-то, что могло быть подбородком, а могло и не быть. — Тёмный фамильяр — это кот при маге тьмы. Традиционная должность. Чертовски уважаемая, между прочим. Не каждый уличный кот может похвастаться таким карьерным ростом. Из бродячего животного — сразу в магический辅助ный персонал высшей категории. Да тебе памятник надо ставить при жизни. Посмертный, в смысле.

— И что мне нужно будет делать? — Маркиз всё ещё не мог отделаться от ощущения, что его пытаются облапошить. — Таскать дохлых мышей? Мурлыкать во время заклинаний? Сидеть на алтаре и делать вид, что я демон во плоти?

— В основном просто быть рядом, — фигура слегка качнула капюшоном, что, видимо, означало кивок. — Присутствие фамильяра стабилизирует тёмную магию, облегчает фокусировку заклинаний и служит якорем для мага при работе с особо опасными сущностями. Понимаешь, тёмная магия — она текучая, нестабильная, она норовит выйти из-под контроля. А живое существо рядом, особенно такое древнее и мистическое, как чёрный кот, работает как громоотвод. Притягивает избыточную энергию, заземляет, не даёт заклинанию разнести башню по кирпичикам. Ну и компания, конечно. Маги тьмы — ребята нелюдимые, склонные к депрессиям, им полезно иметь рядом кого-то живого и тёплого. Кого-то, кто не задаёт лишних вопросов и не пытается сжечь их на костре за ересь.

— Я чёрный и уличный, — заметил Маркиз с достоинством. — Из меня компаньон, как из булыжника — перина. Я не умею утешать, не умею мурлыкать по заказу и терпеть не могу, когда меня гладят против шерсти. У меня сложный характер, я циничен, прагматичен и склонен к сарказму. Какой из меня психолог для депрессивного колдуна?

— Это как посмотреть, — возразила фигура, и в её голосе послышалось что-то вроде одобрения. — Именно такие и нужны. Сложный характер — это хорошо. Цинизм — ещё лучше. Значит, не сбежишь при первой опасности. Срок испытательный — три месяца. Если не сработаетесь — расторгнем контракт и подыщем тебе что-нибудь другое. Может, даже добьёмся пересмотра дела и нового цикла. В конце концов, признание бюрократической ошибки — дело долгое, но не безнадёжное. А пока — будешь жить, кот. Не в Серой Пустоши, не в небытии, не в виде рассеянной по вселенной пыли. В материальном мире, при теле, при магии, при миске с едой. Разве не этого ты хочешь?

Маркиз задумался. Честно говоря, он хотел просто жить — но перспектива возиться с каким-то мрачным колдуном его не прельщала. Он представил себе мрачную башню, сырые стены, чадящие свечи, груды пыльных фолиантов и хозяина, который разговаривает исключительно заклинаниями и забывает кормить фамильяра сутками напролёт. Картина выходила безрадостная. С другой стороны, альтернатива — раствориться в Серой Пустоши, исчезнуть навсегда, стать ничем. А кот он был хоть и гордый, но не глупый. Если уж судьба подкинула такую возможность, надо хвататься за неё зубами и когтями — в прямом и переносном смысле. В конце концов, что он теряет? Три месяца — не три вечности. Если маг окажется невыносимым, всегда можно сбежать. Уличные коты — мастера побегов. Они исчезают бесшумно, как тени, как дым, как утренний туман над рекой.

— А как же Марсель? — спросил он вдруг, и в его голосе прорезалась мстительная нотка. — Этот, с бриллиантами. Он так и будет проживать мои жизни? Жрать форель и нежиться на шёлковых подушках, пока я тут буду рисковать шкурой на службе у какого-то некроманта?

— Увы, — фигура развела бесплотными руками, и рукава балахона повисли, как крылья подбитой птицы. — Бюрократия. Ошибка зафиксирована, цикл запущен, назад не отмотать. Даже если мы признаем ошибку — а мы, скорее всего, не признаем, потому что это повлечёт за собой пересмотр тысяч других дел, — процесс займёт столетия. Придётся тебе смириться.

— Я не смирюсь, — пообещал Маркиз, и глаза его вспыхнули недобрым огнём. — Я этого Марселя лично найду и отгрызу ему бриллиантовый ошейник вместе с головой. Я доберусь до побережья, выслежу этого напыщенного диванного кота и устрою ему весёлую жизнь. Пусть узнает, каково это — быть уличным. Пусть попробует добыть себе еду сам, без серебряной мисочки и прислуги. Я сделаю из него настоящего кота, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей лишней жизни.

— Это будет возможно, только если твой маг разрешит тебе поездку на побережье, — сухо заметила фигура, и в её голосе послышался оттенок усталой иронии. — Итак, твой ответ? Время в Пустоши течёт иначе, но даже здесь оно не бесконечно. Ты либо подписываешь контракт, либо...

— Либо что? — с вызовом спросил Маркиз.

— Либо я вызываю следующего по списку, — фигура похлопала по складкам балахона, где, видимо, хранились и другие свитки. — У нас очередь, знаешь ли. Много лишних душ. Кошачьих, собачьих, птичьих, даже пара рыбьих есть, хотя что делать с рыбой в качестве фамильяра, я понятия не имею. Ты в этой очереди первый, но если откажешься, пойдёт следующий. А ты останешься здесь. Навсегда.

Маркиз встал, выгнул спину, потянулся — просто чтобы проверить, хорошо ли слушается тело, настоящее ли оно, — и кивнул. Хвост его взлетел трубой, усы встопорщились, в глазах загорелся решительный огонь.

— Согласен, — сказал он твёрдо. — Давайте вашего мага. Посмотрим, что он из себя представляет. Может, не всё так плохо. Может, он хотя бы не храпит.

— Вот и отлично, — фигура снова извлекла свиток, на сей раз другой, поменьше, из тонкого пергамента, который светился ровным серебристым светом. — Ознакомься с контрактом и поставь отпечаток лапы.

Маркиз пробежал глазами светящиеся строки — они всё так же вкладывали смысл прямо в голову, минуя зрение, — и не нашёл ничего подозрительного. Обязанности: присутствовать при ритуалах, обеспечивать магическую стабилизацию, не покидать рабочее место без уведомления, не воровать ингредиенты (тут он мысленно усмехнулся — смотря какие ингредиенты), не нападать на гостей мага без веской причины. Права: полное обеспечение питанием, кровом и медицинской помощью (включая магическое исцеление), неприкосновенность во время исполнения обязанностей, один выходной в неделю (по согласованию с магом). Сроки: трёхмесячный испытательный период с возможностью продления до постоянного контракта. Бессмертие на время контракта — кроме случаев насильственной смерти, от которой, как гласила приписка мелким шрифтом, «никакой контракт не спасёт, будьте осторожны». В графе «должность» значилось: «Тёмный фамильяр, младший ранг». В графе «работодатель» — имя, которое ничего ему не говорило: Алый, маг четвёртого круга, специализация — некромантия и работа с Тенями. Адрес: Башня на Перекрёстке Миров, третий уровень.

Маркиз поднял переднюю лапу, секунду помедлил — всё-таки момент был ответственный, можно сказать, судьбоносный, — и прижал подушечку к свитку. Тот вспыхнул и исчез, оставив в воздухе лёгкое облачко золотистой пыли, которая медленно осела на серый туман и растаяла без следа. Лапу слегка кольнуло — словно крошечная искра пробежала от когтей до плеча, оставив после себя тёплое, чуть щекотное ощущение. Маркиз потряс лапой, разглядывая подушечку — на ней проявился и тут же погас серебристый символ, напоминающий переплетённые буквы «Т» и «Ф».

— Контракт заключён, — торжественно объявила фигура, и в её голосе впервые послышалось что-то вроде удовлетворения. — Поздравляю с новой должностью, фамильяр Маркиз. Твой маг ожидает тебя в башне на Перекрёстке Миров. Перемещение начнётся немедленно. Башня находится в материальном мире, в лесистой местности к северу от твоего города, так что климат будет знакомым. Связь с Канцелярией — через стандартный магический канал, в случае экстренной ситуации — разбей амулет, который ты найдёшь на своём новом рабочем месте.

— Подождите! — Маркиз подался вперёд, чувствуя, что его снова затягивает в воронку перемещения. — А что за маг-то? Какой он? Характер, привычки, кормит ли фамильяров нормальной едой или держит на каких-нибудь магических концентратах? Он хоть адекватный? Не псих? Не будет меня использовать как ингредиент для зелий?

— Узнаешь на месте, — фигура уже таяла в сером тумане, становясь всё прозрачнее и прозрачнее, пока не превратилась в едва заметный сгусток более тёмной серости. — И помни: испытательный срок. Не подведи. У тебя хорошие рекомендации, не испорти их. И... постарайся не доводить его до белого каления в первую же неделю. У него был сложный период.

— Да подождите вы! — взвыл Маркиз, но было поздно. — Что значит — не подведи? А если он псих? А если он меня в суп пустит? А если у него аллергия на котов? А если...

Договорить он не успел. Пустошь вокруг закружилась, серая муть сгустилась до черноты, и Маркиза с силой рвануло куда-то вверх, вниз или вбок — он так и не понял, потому что в вихре перемещения все направления слились в одно. Ощущение было такое, будто его засунули в мешок, хорошенько раскрутили и швырнули через всю вселенную. В ушах засвистел ветер — настоящий, живой ветер, пахнущий сыростью, плесенью, пылью, старым деревом и свечным воском. Пахнуло жизнью, грубой и ощутимой, и Маркиз, несмотря на головокружение, почувствовал что-то вроде облегчения. Лучше пыльная башня с ворчливым магом, чем Серая Пустошь с её бесконечным ничто. Всё лучше, чем быть лишним.

А потом мир с грохотом встал на место.

Маркиз обнаружил себя на холодном каменном полу. В нос ударил запах старой бумаги, сушёных трав, горячего воска и пыли. Много-много пыли — такой плотной, что она висела в воздухе лёгкой взвесью, заставляя щекотать в носу. Он чихнул — звонко, отчаянно, с присвистом, — помотал головой, прогоняя остатки головокружения, и осмотрелся.

Это была башня.

Высокие каменные стены уходили вверх, теряясь во мраке под потолком, где смутно угадывались стропила и балки перекрытий. От стен тянуло сырым холодом, от которого не спасали даже толстые гобелены с выцветшими сценами каких-то магических битв — гобелены, надо сказать, запылились так, что изображения на них скорее угадывались, чем просматривались. Узкие стрельчатые окна не пропускали света, занавешенные плотной чёрной тканью, которая когда-то, вероятно, была бархатом, а теперь больше напоминала пыльные мешки для картошки. Единственным источником освещения служили свечи — десятки, сотни свечей, расставленных повсюду: на столах, на полках, прямо на полу в живописных потёках застывшего воска. Некоторые стояли в подсвечниках, некоторые были просто прилеплены расплавленным основанием к поверхностям, а некоторые и вовсе парили в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Они горели ровным пламенем неестественных цветов — зелёным, синим, фиолетовым, оранжевым, малиновым. Чёрным, наконец. Маркиз заворожённо уставился на чёрное пламя, пожирающее чёрную же свечу. Оно не излучало света — наоборот, оно поглощало свет, высасывало его из пространства вокруг, так что вокруг чёрной свечи образовалась зона абсолютной темноты, в которую было страшно даже заглядывать. По спине Маркиза пробежал холодок, шерсть на загривке встала дыбом. Такого он не видел ни в одной из своих девяти жизней.

По стенам тянулись книжные полки, забитые фолиантами в кожаных переплётах с металлическими застёжками и бронзовыми уголками. Некоторые книги светились изнутри, некоторые были прикованы к полкам цепями, словно опасные звери, а некоторые тихо бормотали что-то на незнакомых языках — шёпотом, в который лучше было не вслушиваться. С потолка свисали пучки сушёных трав, причудливые амулеты и стеклянные колбы с мутным содержимым, в котором что-то медленно плавало — не то эмбрионы неведомых существ, не то просто пузыри болотного газа. Маркиз предпочёл не присматриваться. В одном углу стоял человеческий скелет, облачённый в истлевший балахон, — Маркиз искренне понадеялся, что он ненастоящий, учебный, но на всякий случай отошёл подальше. Скелет, кстати, слегка повернул череп в его сторону, и челюсть клацнула, хотя, возможно, это был просто сквозняк. В другом углу лежала груда подушек и одеял, которая, видимо, служила постелью, — и судя по тому, как она выглядела, спали на ней не чаще, чем раз в неделю. Подушки были смяты, одеяла сбиты в ком, и всё это покрывал слой кошачьей шерсти — чьей-то чужой, не его. Маркиз принюхался: шерсть пахла котом, который жил здесь раньше, но запах был старый, выдохшийся. Видимо, предыдущий фамильяр сбежал уже давно.

Вездесущая пыль покрывала всё толстым серым слоем, лежала на книгах, на полу, на мебели, плавала в воздухе, и Маркиз с отвращением отдёрнул лапу, заметив, что его аккуратные чёрные подушечки уже стали серыми от грязи. Он был чистоплотным котом — насколько вообще может быть чистоплотным уличный зверь, привыкший вылизываться до блеска даже в самых неподходящих условиях, — и перспектива жить в этом пыльном сарае вызывала у него почти физическое страдание.

Посреди комнаты, спиной к нему, у массивного дубового стола стоял человек.

Человек был высок, сутул и закутан в чёрную мантию до самого пола — такую же пыльную и неухоженную, как и всё вокруг. Мантия была из плотной, когда-то дорогой ткани, но теперь обтрепалась по краям, покрылась пятнами воска и какими-то подозрительными бурыми разводами, о происхождении которых Маркиз предпочёл не догадываться. Длинные тёмные волосы мага, давно не знавшие расчёски, спускались на плечи неровными прядями, и в них тоже запуталась паутина. Человек что-то бормотал себе под нос, склонившись над раскрытой книгой в тяжёлом переплёте, и водил в воздухе рукой, чертя светящиеся знаки, которые тут же гасли с тихим шипением, оставляя после себя запах озона и разочарования. Он был настолько поглощён своим занятием, что не заметил появления кота — или сделал вид, что не заметил, что было более вероятно.

— Значит, это и есть мой новый хозяин? — громко произнёс Маркиз, решив сразу обозначить своё присутствие. Молча таращиться в спину было как-то глупо, а подкрадываться и тереться о ноги — слишком фамильярно для первого знакомства. К тому же он ещё не знал, как этот маг относится к котам. Может, он швыряется в них огненными шарами.

Человек вздрогнул, выпрямился и обернулся. Движение было резким, почти испуганным — видимо, гостей здесь не ждали, а если и ждали, то не в обличье чёрного кота, возникшего посреди комнаты из ниоткуда. У него оказалось бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и лихорадочным блеском во взгляде — типичное лицо человека, который слишком много работает, слишком мало спит и, вероятно, забывает есть. Черты лица были тонкими, аристократическими, но запущенными, словно маг махнул рукой на собственную внешность много лет назад и с тех пор не вспоминал о ней. Возраст определить было трудно: не мальчик, но и не старик. Где-то за тридцать, решил Маркиз, хотя человеческие годы всегда казались ему понятием растяжимым. Люди стареют так быстро, что кот не успевает уследить — только что был юнец, и вот уже седой старик с трясущимися руками. Глаза у мага были тёмные, почти чёрные, глубоко запавшие, с красными прожилками от недосыпа, и смотрели они на кота с явным неудовольствием пополам с усталым любопытством.

— А, — сказал маг. Голос у него был хрипловатый, будто простуженный, с лёгкой хрипотцой человека, который редко разговаривает, а если и разговаривает, то в основном с книгами и магическими сущностями. — Новый фамильяр. Прислали всё-таки. А я уж думал, про меня забыли. Или решили, что я и без фамильяра справлюсь. Или что я умер.

— Я Маркиз, — представился кот, вздёргивая хвост и распушая его для солидности. — Ваш тёмный фамильяр на испытательный срок. Прошу любить и кормить. Последнее — особенно важно. Я, знаете ли, только что умер и очень хочу есть. Смерть отнимает много сил.

Маг смерил его долгим, изучающим взглядом, в котором читалась целая гамма чувств — усталость, скепсис, лёгкое раздражение от того, что его оторвали от работы, и что-то ещё, более глубокое. Что-то похожее на давнюю, застарелую печаль, притаившуюся на самом дне тёмных глаз.

— Кормить, — повторил он без выражения, и в этом слове прозвучала вся скорбь человека, который уже проходил через это. — Посмотрим, заслужишь ли. Предыдущего фамильяра я кормил. Кормил, поил, чесал за ухом, разговаривал с ним, делился последним куском. И знаешь, чем это кончилось? Он сбежал при первой же возможности. Прямо во время ритуала вызова Теней. В самый ответственный момент, когда магический круг уже был активирован и завеса между мирами начала истончаться. Просто взял и выпрыгнул в окно. Едва не угробил меня и полгорода в придачу. Хорошо ещё, что я успел замкнуть контур и предотвратить прорыв. Три недели потом откачивали магический фон в окрестностях.

— Может, вы просто плохо кормили, — предположил Маркиз, ничуть не смутившись этой душераздирающей историей. Он вообще редко смущался — жизнь на улице выбила из него излишнюю чувствительность. — Или мышей не давали. Коты любят мышей. Это общеизвестно. А может, вы его использовали в каких-нибудь мерзких экспериментах? Привязывали к алтарю? Обмазывали светящейся слизью? Заставляли смотреть в бездну?

Маг прищурился. Потом неожиданно хмыкнул — сухо, коротко, словно пробуя смех на вкус после долгого перерыва, — и в его тёмных глазах мелькнуло что-то вроде проблеска интереса. Искра жизни среди пепла усталости.

— Ты наглый, — констатировал он.

— Я честный, — парировал Маркиз, усаживаясь поудобнее на холодном каменном полу. Хвост он по-прежнему держал трубой — гордость не позволяла опустить. — И я уличный. А уличные коты говорят то, что думают, потому что у них нет времени на политесы. Там, на улице, пока ты будешь расшаркиваться и делать реверансы, тебя либо съедят, либо раздавят телегой. Со мной, кстати, случилось второе. Поэтому давайте сразу договоримся, хозяин: я работаю честно, не сбегаю во время ритуалов, не ворую со стола (ну, почти не ворую — если там будет лежать что-то совсем уж соблазнительное, я за себя не ручаюсь), не охочусь на ваших ручных воронов и не метю углы. Я исправно выполняю обязанности, стабилизирую вашу магию, сижу с загадочным видом и создаю нужную атмосферу. А вы взамен кормите меня нормальной едой, желательно мясом, а не какими-нибудь магическими пилюлями, не используете в жутких экспериментах, не приносите в жертву тёмным богам и не орёте без повода. По рукам? Точнее, по лапам?

Маг некоторое время молчал, разглядывая его с тем же выражением скептического любопытства. Потом медленно кивнул — скорее своим мыслям, чем коту.

— Договорились... Маркиз, — произнёс он, словно пробуя имя на вкус. — Меня зовут Алый. Можно просто Ал. И да, я использую тебя в экспериментах. Ты теперь тёмный фамильяр — это часть работы. Так написано в контракте, который ты подписал.

— Эксперименты экспериментам рознь, — философски заметил Маркиз, смиряясь с неизбежным. — Если это не включает расчленение и варку в котле, я согласен. Ну, и превращение в жабу тоже не одобряю. И в камень. И в овощ. Всё, что лишает меня подвижности и возможности есть мясо, должно быть исключено.

— Превращение в жабу — это вообще-то специализация ведьм, а не тёмных магов, — заметил Ал с оттенком профессионального высокомерия. — Я работаю с Тенями, с энергией смерти, с пограничными состояниями. В жабу я тебя не превращу. По крайней мере, намеренно.

— Уже легче, — кивнул Маркиз. — Кстати, у вас тут очень пыльно. Вы вообще когда-нибудь убираетесь? Или ждёте, что пыль сама организуется в полезного голема?

Ал обвёл взглядом своё жилище так, словно впервые его увидел. В его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение — но лишь на долю секунды.

— Некогда. Работа. У меня сейчас очень важный этап исследований, я не могу отвлекаться на бытовые мелочи.

— А я вам не домработница, — напомнил Маркиз, впрочем, без особой жёсткости в голосе. — Но ради собственного комфорта могу посоветовать хотя бы вытряхнуть ковёр. Если он у вас есть. Если ковра нет, советую завести — на холодном полу спать неуютно, а я, как видите, не намерен ютиться на вашей сомнительного вида подстилке.

— Ковра нет.

— Тогда просто подмести. Или нанять уборщика. Или призвать духа чистоты, если такие существуют. Должны существовать — если есть духи тьмы, почему бы не быть духам порядка?

Маг вздохнул и потёр переносицу длинными бледными пальцами с въевшимися чернильными пятнами и следами химических ожогов. Вздох был тяжёлым, глубоким — вздох человека, который только что осознал, что его тихое затворничество закончилось и теперь в его жизни появился некто, кто будет постоянно требовать еды, чистоты и внимания.

— Мне прислали не фамильяра, а надзирателя, — пробормотал он. — Ладно. Разберёмся. Пока что иди... осмотрись. Выбери себе место для сна, только не на моих книгах. Завтра начнём работу.

— Какую работу? — оживился Маркиз, уже предвкушая что-то интересное. Несмотря на весь свой скепсис, он был котом любопытным, а перспектива увидеть настоящую магию будоражила даже его уличную душу.

— Для начала — вызов Теней. Тот самый, который сорвал мой предыдущий фамильяр. С тех пор у меня не было возможности повторить ритуал — без фамильяра это смертельно опасно. Тени могут прорвать защитный круг, могут вытянуть душу, могут вселиться в мага и свести его с ума. Фамильяр нужен как якорь, как живой щит, как точка опоры. Теперь, когда ты здесь, мы продолжим с того места, где остановились. — В голосе Ала послышалось что-то похожее на предвкушение. — Я ждал этого два года, Маркиз. Два года без фамильяра. Два года я не мог завершить исследования. Если ты сбежишь, как твой предшественник, я, пожалуй, лично отправлю тебя обратно в Серую Пустошь, минуя все бюрократические процедуры.

— Вызов Теней, значит, — Маркиз облизнулся, думая о своём. — Звучит интересно. Жутковато, но интересно. А перекусить перед этим дадут? Я, повторюсь, только что умер, и аппетит у меня, как ни странно, зверский. Смерть, она такая — пробуждает здоровый голод.

Ал снова вздохнул, на сей раз как-то особенно обречённо, всем своим видом показывая, что он сдаётся на милость судьбы, и щёлкнул пальцами. От кончиков пальцев отделилась алая искра, пробежала по воздуху и соткалась в миску с чем-то, отдалённо напоминающим мясное рагу. Миска была глиняной, простой, но чистой — видимо, магия убирала грязь автоматически. Маркиз понюхал, осторожно лизнул — оказалось съедобно, даже вкусно, хоть и с непривычным привкусом магии, похожим на лёгкое покалывание на языке. Мясо было нежным, сочным, явно не с рыночных прилавков. То ли кролик, то ли перепел, то ли что-то вовсе неземное. Он принялся за еду, урча от удовольствия, а маг вернулся к своим книгам, снова склонившись над фолиантом и бормоча что-то на латыни — или на том, что здесь заменяло латынь.

Маркиз ел и размышлял. Ситуация была странной, но не катастрофической. Маг, кажется, не псих — по крайней мере, не буйный. Просто уставший, замотанный, погружённый в себя человек, который слишком долго жил один и забыл, как общаться с живыми существами. Башня грязная и пыльная, но это поправимо — если не уборкой, то хотя бы привыканием. Кормят здесь, судя по всему, хорошо. Работа не пыльная в прямом смысле — сиди да мурлыкай, стабилизируй магию, создавай антураж. Не самая плохая доля для уличного кота, который ещё час назад умирал на булыжной мостовой под крики торговок.

Главное он жив. Несмотря на бюрократическую ошибку, несмотря на то что какой-то Марсель проживает его законные жизни, несмотря на всё. Он здесь, в материальном мире, при теле, при сознании, с полной миской мяса и перспективой интересной работы. И где-то там, на побережье, развалился на шёлковых подушках наглый узурпатор в бриллиантовом ошейнике, который даже не подозревает, что однажды к нему явится чёрный кот со шрамом над глазом и предъявит счёт за украденную судьбу. Так начался первый день Маркиза в должности тёмного фамильяра. Что будет дальше, он не знал, но интуиция старого уличного кота, отточенная шестьюдесятью годами выживания, подсказывала: скучать не придётся.