На княжеской службе. Ливонский орден

Олег Пантюхов

На княжеской службе. Ливонский орден

Глава 1. Задание князя

Два года мирной и спокойной жизни прошло с той ночи, когда Ратмир вёл ратников против горожан. Бояр после этого в Смоленске сильно поубавилось, а оставшихся князь держал в кулаке. Ратмир служил князю, выполнял любые задания. Появились длинные деревянные мосты, появились и каменные. Новые верфи и дороги, кузнецы ковали новые, крепкие мечи в новых, горячих печах. Появились в городе стеклодувы и ремесленники, о которых и не ведали до того.

В последнее время молодой боярин занимался новым делом. Он обучал каменотёсов. Множество молодых парней и мужиков в годах учились скалывать породу с помощью деревянных клиньев, разбухших от воды или огромных кувалд.

Другая артель, уже не в каменоломне, а вблизи города, а не в каменоломне, делали грубую формовку молотами-топорами или скобелями. Уже в самом городе, третья артель проводила тонкую обработку зубилами и бучардами.

Третья группа уже была на строительстве, из новых камней порешили ставить каменный кремль, и фундамент уже был готов, стены уже поднимались ввысь, но тут Ратмир придумал, как ставить арки с помощью другого вида камней. Глины вокруг Смоленска было безмерно много. Молодой мастер на все руки придумал делать из глины совсем маленькие камни, их обжигали в печах и тут же несли к стройке. Да и не просто ставили стены, как Бог на душу положит, а всё по чертежу, всё по науке.

Князь нарадоваться не мог на такого мастера. Дорожил им пуще глаза. Ратмир наблюдал за обжигом глиняных камней, когда его окликнул гонец.

— Здрав буди Ратмир Владимирович.

— И ты не хворай, парень. Что там у тебя? Грамота от князя?

— Да уж не грамота, призывает тебя князь наш, беседовать желает.

— Ступай, скажи, что поспешу, скоро прибуду. Эх, поработать не дают, а после в вину поставят, что ко времени не поспели.

Ратмир скинул фартук и схватил свой парчовый кафтан и шапку. До княжьего терема было недалеко. Но видно дело спешное. Гонец держал в поводу вторую лошадь, Ратмир запрыгнул в седло и поспешил.

Войдя в палату, удивился, никого почти не было там. Только сам князь и батька его. Начал было кланяться, да его прервали.

— Проходи Ратмир, садись-ка, нет времени на этакий политес, только что гонец привёз плохие вести.

— Что, татары идут?

— Сплюнь, такой беды нам ещё не хватало. Нет, Братство рыцарей Христа Ливонии зашевелилось.

— И что с того? Они вечно шебуршатся. Я сюда ехал, они и тогда воевали, охотников набирали, снаряжали оружием.

— То было тогда, а то стало сейчас. Верные вести привезли, что нацелились они на нас, уже и не только главные братья про то ведают, а и все говорят. Последний конюх знает, что скоро на Смоленск идти.

— Ишь ты, неужто осмелились?

— Выходит так, собрались, значит.

— Так войско надо готовить, городовой полк собирать.

— Голова! А знаешь, сколько городовой полк жрёт каждый день? А кормить их мне, а когда точно рыцари явятся? Мы по миру пойдём и без ливонцев.

— Вот как, понимаю. А что ж делать?

— Вот для этого мы тебя и позвали. Ты у нас учёный муж, с дюжины языков толмачишь, заморские края повидал. Стало быть тебе дорога к ливонцам. Разузнать, повыведать, что там и к чему, да письмишко с верным человеком прислать. А сможешь, так наймись к ним ратником, тогда уж верно всё вызнаешь, и мы готовы будем.

— Не ожидал такого оборота.

— Стало быть испугался?

— Отчего же? Всё исполню, только неожиданно.

— Так я тебя сейчас из города не гоню. Ты дела передай без спешки, человека вместо себя назначь, да и отправляйся денька через три. Помощника своего возьми, Игнатку- охотника. Мы его знаем уже, человек верный, с ним письмишко и передашь.

— Раз так пойду готовиться, многие дела решения требуют. Дай Бог за три дня управиться.

— Ступай, а мы тут ещё покумекаем, что и как делать. Может, что и надумаем.

Ратмир выбежал с подворья бегом, даже лошадь не стал брать. Игната нашёл там, где он и должен быть.

— Игнат, один ты, никого нет?

— Один, а ты чего такой? Будто у тебя шапку с головы украли?

— Хуже Игнат, нам с тобой снова дорога выпала, через три дня выезжаем.

— Дело привычное, надо, значит надо. Значит, поедем и исполним службу.

— А куда знаешь?

— Откель мне, но ты сейчас расскажешь.

— В Ливонию.

— А чего ж мы там забыли?

— А вот то и забыли, что тебе знать не велено. Позже сам поймёшь, а пока и не надо.

— Ну, стало быть, будем готовиться в путь-дорогу.

— Будем, да только не болтай, кому попало.

— Дело привычное, и помолчать могу.

— На том и порешили.

***

Вечерело, Ратмир отправился домой, шёл своим ходом, не верхом, смотрел по сторонам. Красив Смоленск, а его трудами ещё красы прибавил. Вот дорога, не грязь да распутица, а камнем вымощена, широка, две телеги могут разъехаться. Сколько труда в неё вложено, сколько монет потрачено, зато польза велика, Телеги и подводы не вязнут, быстро катятся, хотел Ратмир и за городом мостить, да у князя на такое денег не стало. Ну и пусть, успеется всё впереди. Тут вспомнил он про княжье задание и нахмурился. А может и не успеет он достроить, что хотел. Врагу в пасть голову совать опасно, опаснее, чем в поле биться. Одно подозрение и тебе конец, даже если не убьют, запытают, искалечат. Как же Ладе про то рассказать? Да может и вовсе не говорить, не бабское это дело, её дело сына нянчить и блины печь. Не стану говорить, скажу, уехал по княжьему делу и всё тут. С этими мыслями он и пришёл к своему терему. Уже не таков это был терем, как сразу после свадьбы. Девок-служанок, только, полдюжины, истопник, да пара парней, по хозяйству помогать, с тем, что девки не осилят. Со всеми Ратмир ладил, все его уважали, а Игнат поначалу с семьёй тут же обретался, да потом захотел и отдельно поселиться. Ратмир справил ему хороший дом, с большой печью, тот был рад-радёшенек. Вошёл в терем, стянул сапоги, кафтан и шапку и прошёл в горницу. Лада сидела с сыном, маленьким ещё был, всего-то год назад на свет появился. Но неладное заметила сразу.

— Что не весел?

— Чего это сразу не весел?

— С того, что вижу по лицу твоему.

— Да, от тебя, пожалуй, не спрячешься.

Поднял сына на руки, подкинул, малыш засмеялся счастливо.

— Князь новую службу придумал, в Полоцк отправляет, послом к князю полоцкому.

— Я же вижу, когда ты недоговариваешь, зачем обманом меня обижаешь?

— Да не вру я, не веришь, сходи к отцу да спроси. Глядишь, князь-батюшка твой тебе и не соврёт.

— Сам знаешь, что не пойду, что сор из избы не вынесу.

— Вот и не выпытывай тогда. Не бабское это дело, твоё дело сына нянчить и блины печь.

— А чего раскраснелся тогда?

— Вот от твоих расспросов. Всё, на том и закончим, пойдём-ка лучше, уж и вечерять пора.

— И то верно. В следующие три дня Лада про посольство в Полоцк не упоминала. Только молча собрала Ратмиру снедь и одежду в дорогу. Ратмир был этому рад, ему так было легче. Игнат тоже готовился, заходил каждый день, но дорогу они в тереме не обсуждали, выходили в сени или на двор. По прошествии трёх дней Ратмир и Игнат сначала явились к князю. Он словно постарел на десять лет.

— Что ж ты, князь не бережёшь себя? Ведь на князе на Руси всё держится, без князя только свара и беда будет.

— Всё так Ратмирка, да только забот уж больно много. Степь горит, там бушуют степняки, с другой стороны Ливонский орден скучать не даёт. А я ведь не только про Смоленск думать должен, Вон сколько земли у нас, за каждую деревушку я в ответе. Игнат раньше робел, а теперь по обвык и не боялся говорить при князе.

— А я раньше думал, что князем быть легче всего. Сиди себе на резном троне, да оброк считай.

— Князь аж засмеялся от этих слов, — ну что, касатики, собрались, готовы?

— Готовы, за последним словом пришли.

— Вот вам слово, Магистр в открытую сбор войска объявил, только куда пойдёт не сказал. А понять куда, дело не хитрое. На западе все паписты, только на востоке есть земли, а там только Полоцк, Витебск и мы. А Полоцк и Витебск им не противники, сомнут их и к нам. Объединяться надо, а они послов моих нагайками погнали, думают, что я хочу их под свою руку согнуть.

Глава 2. Пути до Полоцка

— А если им про Ливонский орден рассказать?

— Рассказывал, гору бересты извёл, не верят.

— То плохо.

— Вот то-то и оно. Ладно, ступайте. Ратмирка?

— Да, княже.

— Дочка-то моя не балует?

— Нарадоваться на неё не могу.

— И то добро. Норов у неё жёсткий. Могла и в крик, что с тобой поедет.

— Ни слова не сказала.

— То хорошо. Ну, ступайте, с Богом.

Они шли по Смоленску не спеша, останавливались, смотрели. Ратмир долго стоял, возле строящейся, новой, каменной церкви. Прошли по ярмарке, взяли по кружке кваса и выпили, степенно размерено. Люди останавливались, кланялись, спрашивали как здоровьечко жены и малого. Ратмир всем отвечал «С Божьей помощью»

Не спешили, как сговорились идти медленно, будто хотели получше запомнить город, ведь неясно, увидят ли его снова. Но дорога до терема была не бесконечной. Вот и родной двор.

— Что-то грустно уезжать, Ратмир.

— Конечно, грустно, только зажили. Но надо, если не разведать, что Ливонский орден готовит, они, глядишь, нам на головы как снег свалятся. Пожгут всё и разграбят, людей перебьют, баб угонят и на юг продадут.

— И то верно, дело есть дело, поехали что ли?

— Поедем, только с Ладой попрощаюсь, и ты домой зайди.

— Пойду, скоро вернусь.

— Ступай, я тебя дождусь.

Ратмир со вздохом вошёл в сени, там ждала жена.

— Собрался?

— Да, готовы уже.

— Магистр у них опасный, к нему присмотрись.

— Откуда узнала?

— Откуда узнала оттуда и подсказали. Ты почему меч не взял?

— Чтобы внимания не привлекать. Взял кинжал, да самострел твой.

— В Полоцке меч купи всё же, дорога опасная.

— Куплю.

Не стали долго вздыхать, обнялись крепко и Ратмир ушёл в конюшню, а Лада долго стояла, и лицо её было грустным, но после стало злым. А затем, она развернулась и ушла в дом.

Едва Ратмир и Игнат миновали городские ворота, как тоска отпустила и грусть прошла. Осталось только желание сделать всё хорошо, чтобы Город стоял по-прежнему, а не сгинул в огне. Дорога на исходе лета была хорошей, не распутица и не жара, благодать. Так и проехали до заката, а на ночь остановились в ближайшей деревне.

Постоялого двора там не было, но староста пустил их в свой дом на ночь. Ратмир завалился спать на лавку, а Игнат на сеновале, не захотел под крышу. Разговаривать с деревенскими, было особо не о чем. Послушали болтовню старосты из вежливости и легли спать.

Утром наелись каши и молока, Ратмир выдал за постой две серебряные монеты, и не глядя, на удивлённого мужика уехали. Но к полудню на дороге обнаружилось огромное бревно. Конным обойти его не трудно, да и отодвинуть можно при желании, но не стали. Сразу догадались, откуда здесь взялась эта лесина.

— Эй, люд разбойный, выходи, поговорим.

Но вместо лихих людей на дорогу вышли мужики с косами и вилами. Один из них заявил, — отдавай коней, серебро и кафтан боярин, да иди своей дорогой.

Ратмир только рассмеялся, — вы чего, мужики, на дорогу вышли? Недород у вас что ли, или иная беда? Ну, говорите быстро.

— Нет, боярин. Оброк повысили, сидим кору грызём, а ты зубы не заговаривай, отдавай, что велено.

— Значит так, для начала, вот вам кошель, — Ратмир кинул старосте бархатный мешочек, на это купите всей деревне зерна, чтобы без хлеба не сидеть. Это первое дело, а второе, ты говорливый, бери друзей и езжайте к князю в Смоленск. Подадите челобитную, объясните, что ваш боярин без хлеба вас оставил, оброка нечестно много назначил, воти всё.

— Князю до нас дела нет.

— Есть дело. Князю требуется, чтобы пахари не мёрли с голоду, а хлеб растили да скот пасли. Я сам лично приказ князю на подпись давал, в котором писано, что оброк самочинно нельзя менять. Ясно вам?

Мужики смотрело ошалело.

— Теперь быстро убирайте бревно и ступайте по домам! Серебра вам на всю деревню хватит.

Постояли немного, а потом отодвинули поваленное дерево с дороги и ушли.

— Зря отдал деньги. Мужиков жалко конечно, но без денег в дороге трудно будет.

— А ты думаешь у меня больше денег нет? Я им отдал то, что специально, напоказ, на поясе висело. А дорожные деньги, да монеты на случай крайний, они надёжно запрятаны.

— Хитёр, молодец.

— Ты смотри, скоро мы смоленские земли покинем, а во всех других, я не Ратмир и ты не Игнат.

— А кто же мы?

— Я сын купца, Мирон меня звать, еду запросить разрешения возить в шкуры в землю Ливонского ордена. А тебя звать Беляй, ты мой помощник, да охрана.

— Мудрёно, как бы не забыть, непривычно так-то таиться.

— Ты уж постарайся, никто про наше дело знать не должен. Важно это.

— Да уж поважнее многого. Шутка ли, судьба Смоленска на нас

— Вот то-то.

Ехали не спеша, коней не гнали. Дважды останавливались в деревнях, один раз заночевали на опушке леса. Погода тёплая, дождей нет, чего бы и не поспать в лесу. Костерок весело мерцал и немного чадил, месяц на небе ещё не проявился, а Игнат помешивал кашу в котелке и подбрасывал туда солонину. Ветви деревьев клонились низко, едва не попадая в огонь.

— Ох и вкусна каша со свининой вышла, князю впору такую кашу в золотой миске подавать.

— Всегда так говоришь, даже если пересолил.

— А и пересолил, тоже хорошо, соль, она пользительная вещь. Кто соль ест, тот силён, она кровь земли.

— Что ты мелешь? Уже хмельного мёда отпил что ли?

— Да не бранись ты, развлекаю тебя, уж больно морда у тебя кислая, словно бочонок капусты с клюквой умял.

— А чего мне радоваться-то? Знаешь куда едем, там один неверный шаг и всё, нет тебя. рыцари сидят в Венденском замке. Там магистр и его фогты. А рыцарей простых не счесть, каждый из них лучшего княжеского ратника стоит. Везде враги, каждый подозрительно будет смотреть. Вот и думаю, как нам вести себя, да что говорить. Как выведать, когда они к нам с войной собираются. А они собираются по серьёзному.

— Ух ты, а чего им дома не сидится, зачем на славянские земли решили пойти?

— А они Ливонию славянской землёй более не считают. Теперь это земли католиков. И думают, что хорошо бы и Полоцк заполучить,и Смоленск.

— Ох уж эти иноверцы, никакой жизни от них нет. Когда же они успокоятся?

— А никогда, пока есть у нас, что для них ценно, будут лезть сюда.

— Да чего же есть у нас? Ведь мы всё у них покупаем, железо, оружие, стекло, изделия.

— У нас лес, Игнат, пенька, мёд, соболя. Всё это они хотят даром.

— Вишь какие, мы может тоже хотим их мечи даром.

— Хотим, тут уж кто кого победит. И лучше бы мы их, чем они нас.

— И то верно, ну давай, кашу ешь да спать будем, ехать на рассвете.

Глава 3. Лада

На следующий день прибыли в Полоцк. Ратмир снова и снова напоминал, что он теперь Мирон — сын купца, а вовсе не воеводы. В Полоцке остановились в корчме, долго гостить не собирались, одну ночь всего. Прошли по городку, на ярмарку заглянули, Ратмир меч купил по руке. Делал вид, что не умеет обращаться, так берёт, чтобы в дороге защититься, если понадобится. Торговец смотрел на него хитро, но молчал, Игнат не обратил внимания, а Ратмир был занят осмотром меча.

Полоцк меньше Смоленска, всё деревянное, но аккуратное. Дома с резьбой на фасадах, княжий терем в три этажа, хороший городок. Люди все вежливые, даже торговцы не обманывают слишком сильно. В корчме взяли обычную еду, какую и все странники ели, щи да кашу. Игнат доволен был, он для себя лучшей еды и не знал, а Ратмир разборчив не был, съедобно и ладно. Но доесть им не дали, в трактир вошли княжьи гридни и прямиком к их столу.

— Со нами пойдёте.

— В Полоцке всех странников хватают понапрасну? — Спросил Ратмир, нащупывая рукоять меча.Но гридни знали своё дело, их мечи вылетели из ножен, — не озоруй, боярин, посечём!

— Не боярин я, торговец.

— Нам, то неведомо. Сказали привести к князю мы и ведём.

— Ладно, раз так, идём. Пошли Беляй. Святослав Мстиславич нас призывает.

По улице прошли под взглядами горожан. Все пялились удивлённо. В княжьем тереме провели не в подвал, а к князю. Тот сидел на резном стуле, видно ждал.

— Ну, привет, Ратмир Владимирович. Как же так, лучший смоленский мастеровой прибыл, да ко мне не зашёл?

— Наша дорога маленькая, чтобы князя тревожить.

— И что же, Мстиславка не ведает, что ты в гостях у меня?

— Ведает, как не ведать.

— Значит, по его делу вы прибыли. Только чужими именами прикрылись, торговцами назвались, зачем?

— То наше дело.

— А вот и нет, не ваше. Потому что прибыли вы наушничать да разведывать. Давно Мстиславка руки свои к Полоцку тянет.

— Раскрой глаза, Святослав Мстиславич, рыцари на нас зубы точат. По одному взять хотят.

— Ааа, запел песню Мстиславки своего. Уж он мне писал про это. Ишь чего выдумал.

— Как знаешь, князь.

— Так не скажешь, значит, чего выведывать явился?

— Проездом мы здесь, в Ливонский орден едем.

— Ну ври, ври. Посидишь в темнице, так сговорчивей станешь.

— Не стал бы я на твоём месте нас на дыбу вешать.

— И в мыслях не было, зачем же. Я Мстиславке поводов для драки не дам. Зачем мне княжеского зятя ломать? Сиди, жди, авось дождёшься.

Путников увели и заперли в одном из подвальных помещений.

— Что ж делать, Ратмир?

— А ты что, никогда в остроге не сидел?

— Не доводилось.

— Ну, с почином тебя, Игнатка. Ничего не делать, сидим и ждём когда воду принесут.

— А как принесут?

— Ты в угол на солому сядешь, а я за дверь встану. Ты стони, зови на помощь, а я его по башке попотчую. Ну, а там, дай Бог ноги.

— Понял, значит, ждём.

Но этим вечером, ни воды, ни еды они не дождались, так и задремали. Игнат спал как медведь, храпел, а вот Ратмир умел спать вполглаза. Поэтому когда засов убрали, он уже стоял за дверью. Дубовая створка отошла без скрипа, но никто не вошёл, зато раздался безумно знакомый голос.

— Выходи уж из-за двери, знаю твои ухватки.

У Ратмира глаза полезли на лоб от удивления.

— Лада? Это что морок, колдовство?

— Как есть колдовство, Ягая баба вас выпускает.

Ратмир быстро растолкал друга и они вышли из подвала, охрана спала мёртвым сном.

— Что с ними?

— Сонное зелье, живы.

— Куда идём? Мы ж без коней и денег остались.

— Кони ваши в корчме и сумки нетронуты, проследила я за этим.

— Ты что ж, вправду дева-лебедь? Рукавом махнёшь так стол накроешь, другим махнёшь, так терем появится?

— А подолом махну? Молодец кудрявый выйдет? Не мели языком, пришли уже.В трактире тихо забрали коней и вещи.

— Не выпустят нас за ворота, все видели, что нас к князю увели.

— Выпустят, заплачено им, идите тихо.

На воротах стража не спала, но их выпустили, молча и глядя недобро. Но от взглядов синяков не появляется, так что ушли быстро и не оглядываясь. У Лады был свой конь, так что сажать её на седло второй не пришлось. Ехали до самого рассвета, с восходом спрятались в лесу, расседлали и накормили конец, а сами, наконец-то, выдохнули с облегчением.

— Ну, что, жена, рассказывай. Как здесь оказалась и почему?

— Так и оказалась, не захотела вас отпускать, и права оказалась. Ох и ума же у вас, неужели не сумели от чужих взглядов уберечься? Прикинуться торговцами и то не смогли. Как же ты, Ратмир, в ордене всех обманешь, если даже торговца мечами не обманул?

— Так это торгаш донёс?

— Торгаш, понял сначала, что ты ратник, а не купец, а потом и рожу твою узнал, он ведь и в Смоленск мечи возит, а там, ты человек видный, княжий мастеровой.

— Вот как, — вступил Игнат, — как сложно это всё, мне бы нипочём не справиться.

— А тебе и не нужно, Ратмиру в орден вступать, а тебе письмо везти. Что же делать-то, как поступить, чтобы не раскрыли тебя?

— Будем думать, стой-ка, а сын? Где наш Святослав?

— Как и раньше, Игната жинку в наш терем посадила, она и за Святославом присмотрит и за теремом, уговорились мы с ней.

— Хорошо, что воеводе не оставила.

— Да что же я, дура что ли? Он бы меня из города ни за что не выпустил, если бы узнал. А вы бы в полоцком остроге сидели вместо княжьей службы. Вы сами как дети, честное слово.

— Ну, хватит нас стыдить, итак уж поняли.

— Не стану больше, а только в ливонский орден тебе так соваться не следует. Там я стражу так не подкуплю, все пропадём. Сделаем так, ты Ратмир, представься италийским наёмником. Ты в тех землях долго прожил, язык знаешь, объяснить из какого города тоже сможешь. Эстонского, латышского и ливского языков ты не знаешь, так и ври, про то. Говори, что ты в землях италийских воевал.

— Я на самом деле воевал.

— Поэтому и совет такой даю.

— Да я и на языке рыцарей понимаю, они на языке императора говорят, как в германских землях заведено.

— И это хорошо, то не скрывай, честно говори. А вот, что на латинском говоришь, молчи. Глядишь они при тебе на латинском тайны обсуждать начнут, так ты и подслушаешь.

Они замолчали и услышали храп. Игнат дрых, положив голову на седло, и храпел как медведь.

— Вот ведь человек счастливый, неведомо ему сомнение и волнение, спит себе.

— Потому и неведомо, что мы за него думаем. Но поспать и нам надо.

— Не спится на голодное брюхо.

— Сжуй сухарь, огонь разводить здесь не следует, ещё полоцкие земли не покинули.

Так и отдыхали в этот день. Спали по очереди, один стережёт двое спят, а как стемнело, так и двинулись в путь. Ночью ехать тяжело, дороги не видно, да и вокруг тоже. Хорошо луна появилась, стало полегче. Так и выехали из полоцких земель, в темноте. Ближе к рассвету, когда темнее всего снова остановились, ждали рассвета, чтобы ехать с хорошей скоростью.