После развода. Лучшая из жен

Алекс Мара

После развода. Лучшая из жен

1

На пассажирском сиденье в сумочке вибрирует телефон.

Приказываю себе не отвлекаться, но меня прямо физически тянет к экрану. Пытаюсь игнорировать, но это невозможно. Мамочки меня поймут. Если оставил ребёнка с няней, любой звонок – это сигнал тревоги, признак катастрофы. Даже если я оставила малышку всего четверть часа назад.

Вздохнув, включаю поворотник, съезжаю с шоссе на гравийную дорогу. Всё равно не успокоюсь, пока не проверю, кто звонит, так лучше сначала остановиться.

Достаю телефон. Экран светится сообщением от Марины, сестры мужа.

Леночка, мы прибыли в СПА, но мать забыла телефон дома и хочет вернуться. Что мне делать?!!!

Ну вот, начинается...

Марине семнадцать, а справиться с моей свекровью может не всякий.

План был предельно простым. Женщины семьи Шагаевых готовят мужчинам праздник, а потом уезжают в СПА, оставляя мужчин отмечать официальное «взросление» младшего сына. Ему вообще-то уже двадцать три, но он после учёбы был в армии, а теперь вернулся и готов наконец-то влиться в семейный бизнес и жениться на пользу семьи.

Так что сегодня большой мужской праздник. Становление нового мужчины, фактически торжественный обряд.

А мы, женщины, убрав в доме и приготовив неописуемое количество еды, едем отдохнуть в СПА, а после этого устроим девичник в нашей с мужем квартире.

Вроде как отличный план, но мы еле вытащили свекровь из дома. Она вообще паникует по любому поводу, а сегодня и подавно, весь день нервы на пределе. Чуть что, срывается.

Набравшись моральных сил, набираю номер золовки.

– Что там у вас, Мариш? Я завезла Белочку к няне и теперь на полпути в СПА.

– Мама забыла телефон дома. Говорит, что надо срочно вернуться, потому что отец обязательно будет ей звонить.

– Он не станет ей звонить. Зачем?

– Ты же знаешь мать! Она уверена, что срочно понадобится отцу и разочарует его, если не ответит на звонок.

– Марин, ну что ему может понадобиться? У него полный дом прислуги.

Она фыркает.

– Ты не мне говори, а матери. Может, она тебя послушает, а то нам больше часа ехать обратно за телефоном. И мама не хочет просить охрану привезти телефон, потому что они скажут папе, а он будет ругаться, что она рассеянная.

Марина передаёт телефон своей матери.

Уже по голосу свекрови понимаю, что уговоры ни к чему не приведут. Она и плачет, и причитает одновременно. Говорит, что если что-то пойдёт не так на празднике, муж не сможет до неё дозвониться, и тогда ей будет позор на всю жизнь. Дождавшись конца истерики, я предлагаю резонный, как мне кажется, аргумент, что мужчины могут связаться с ней через нас с Мариной или других родственниц, которые в данный момент уныло топчутся на входе в СПА.

Свекровь не считает мой аргумент резонным. Наоборот, двойным позором, если мужу придётся искать жену через кого-то.

Девяносто девять процентов страхов существуют только в её голове и не имеют связи с реальностью, хотя я и правда несколько раз слышала, как слишком строгий свекор отчитывал жену за забывчивость.

Мой муж, Артур намного мягче отца, что радует. Я бы не выдержала такого отношения.

– Не волнуйтесь! Я вернусь и найду ваш телефон, и никто меня не заметит, – говорю со вздохом. – Как вы думаете, где он?

– Спасибо, дочка, спасибо, дорогая, что бы я без тебя делала!

А дальше свекровь перечисляет три десятка мест, в которых может оказаться её телефон. Она и правда очень рассеянная женщина.

Успокоив её и убедив начать процедуры, я возвращаюсь к ним домой. Объясняю охране, что не хочу беспокоить мужчин, только возьму телефон и уеду.

Стараюсь ступать тихо, чтобы меня не заметили в зале, где уже вовсю идёт празднество. Смех, музыка, звон бокалов – всё это создаёт ощущение, будто я вторгаюсь в чужой мир, где меня быть не должно.

Впрочем, так и есть. Мир сильных мужчин иногда закрыт для женщин.

Подзываю прислугу и прошу их поискать телефон на кухне, а сама направляюсь на второй этаж, в спальню свекрови.

Когда вдруг слышу голос моего мужа…

2

– Хватит уже, Аслан! Ты нагулялся, а теперь пора завести семью, – говорит мой муж приказным тоном.

– Когда я мог нагуляться?! Сначала учился, а потом в армии служил! – возмущается его младший брат.

– Знаю я, какой учёбой ты занимался и с кем, так что не притворяйся обездоленным, – язвительно говорит Артур. – И не смей перечить отцу! Мы празднуем тот факт, что армия сделала из тебя настоящего мужчину. Ты проявил доблесть и отвагу, так теперь докажи, что ты мужчина, и сделай следующий шаг. Ты женишься на девушке, которую выбрал отец. Конец обсуждения.

– Ничего не конец! Тебе легко говорить, ты женат на Лене, а она красавица. А мне терпеть эту уродину…

– Молчать! – приказывает их отец. – Внешность важна для любовницы, а в жене ценятся другие качества. Артуру повезло, Елена – лучшая из жён, и вдобавок она очень красива. Если бы ты сам нашёл такую женщину, я бы благословил твой брак, но ты хочешь шляться по чужим дворам, как дворняга, и подбирать неизвестно кого…

Поднимается всеобщий шум, гости – ближайшие родственники, все мужского пола, – перекрикивают друг друга в поддержку слов хозяина.

Мне немного неудобно, что я подслушиваю, однако на моих губах улыбка. Услышать такое от свекра – это как внезапный Новый год. Как выигрыш в лотерею. До этого лучшее, на что я могла надеяться, – это на его царственный кивок. И до конца не была уверена, что он считает меня полноценным членом семьи, ведь в начале я вообще не знала их традиций. Свекор всегда держится отстранённо, его слова резкие и приказные, и при встречах со мной он неизменно холоден.

А оказывается, всё далеко не так плохо…

Поднимаюсь наверх, чуть ли не подпрыгивая от радости. Мои родители очень много работали, и я росла с нянями и без особого домашнего тепла. Поэтому семья для меня – это не просто мечта, а настоящее волшебное таинство. Особенно такая большая и тёплая семья, как Шагаевы. Я обожаю каждую традицию, каждого старого ворчливого дядюшку, каждый праздник с горами еды и бесконечным смехом… Поэтому получить одобрение от главы семьи – это самый лучший подарок.

Даже если я подслушала его слова, непредназначенные для моих ушей.

Поднимаюсь выше, когда слышу очередную жалобу Аслана.

– Артур женился по твоему приказу, продал себя в рабство, а, значит, и я должен сделать то же самое?!

– Не смей! – возмущается свекор. – Артур подчинился, потому что он чтит семью и традиции. И время доказало, что мой выбор жены для Артура был правильным. Елена хотя и не из нашей среды, но принесла нам большие деньги и важные связи, и к тому же добровольно подчинилась мужу. Артур научил её уважать традиции и быть покорной. Елена чтит мужа и нашу семью и ведёт себя с достоинством.

Что?!

Я словно не до конца понимаю слова свекра. Заново выстраиваю услышанные предложения и пытаюсь истолковать их иначе. Так, чтобы с этой правдой можно было жить дальше.

– Подчинилась! Именно что Лена подчинилась, стала пешкой… – презрительно говорит Аслан.

– Молчать! – кричит мой муж. – В тебе сейчас говорит не мужчина, а зелёный мальчишка. Отец выбрал тебе достойную, скромную женщину. К тому же благодаря вашему браку мы сможем породниться с очень сильной и влиятельной семьёй. Милана станет тебе достойной, послушной женой, родит много детей. У её матери семеро. Со временем ты научишься ценить жену за то, что она способна тебе дать, и найдёшь способ быть счастливым…

– На стороне, да? Вечно ходить к шалавам, как вы с отцом? Я не хочу так! Я хочу жить по-честному. Гулять пока гуляется, а потом выбрать женщину, жениться и не изменять ей. Вот это будет по-мужски, а ваши барские замашки мне не подходят…

– Отец, возможно, мы поторопились с праздником, – говорит Артур тяжёлым, злым голосом. – Брат не готов стать мужчиной.

– По-твоему, быть мужчиной, – это содержать гулящих девиц и развлекаться на стороне, да? – кричит Аслан. – Да уж, тогда ты большой мужчи-и-ина!

Пытаюсь схватиться за перила, но промахиваюсь и чуть не падаю вниз по лестнице.

Тяжёлым грузом оседаю на ступени. Смотрю в одну точку, пока не начинает саднить глаза.

Мой муж не спорит с братом.

Почему он не спорит?! Почему не отрицает?!

Он содержит девиц и развлекается на стороне?!

– Аслан, в тебе говорит наивность, – каркающе смеётся дядя Артура. – Со временем ты осознаешь, что у мужчины есть права и нужды. У сильных мужчин заряд больше, чем на одну жизнь и на одну женщину, и его приходится тратить. А в женщинах такого заряда нет, они всё вкладывают в детей. Вот ты женишься, а через несколько лет она родит и успокоится, а у тебя самые соки пойдут. Тогда и пересмотришь своё отношение к жизни.

Не могу больше слушать эту белиберду. Затыкаю уши.

3

Кажется, я всхлипываю.

Прикусываю губу до боли, заставляя себя замолчать. Не хочу, чтобы меня услышали. Я не готова к противостоянию с мужем. Ни к чему не готова. Мне кажется, любое слово станет спичкой, способной поджечь всё вокруг, и тогда я останусь среди пепла.

А я к этому не готова.

Затрудняюсь вспомнить, зачем я здесь, почему сижу на лестнице в чужом доме. Шок накрывает меня белой пеленой, даже дышать становится трудно. Ступени жёсткие, холодные, но я не двигаюсь. Мне легче сидеть здесь, чем подняться и столкнуться с реальностью.

Смотрю на свои руки, на потускневший маникюр. Кожа на руках местами шершавая, покрасневшая. Слишком много готовки, слишком много мытья посуды. На запястье небольшой ожог. Когда делала лаваш, случайно коснулась рукой противня.

Вот же, вот они – свидетельства, что я не идеальная! Я не лучшая из жён, как меня назвал свекор. Они говорят не про меня, а значит, и не про нас с Артуром, не про наш брак.

Это не может быть про нас.

У нас счастливый брак.

Мы с Артуром познакомились на благотворительном вечере. Наши родители тоже там были, но это просто совпадение. Это не доказывает, что наша встреча была подстроена. Не было никакой заранее продуманной схемы, я не могу в это поверить. Мы просто столкнулись взглядами, улыбнулись, обменялись парой слов. А дальше…

Нас затянуло и закрутило такими острыми эмоциями, что мы не могли и не хотели останавливаться. С первого дня проводили всё свободное время вместе, звонили и писали друг другу десятки раз в день. Засыпали, разговаривая по телефону по ночам…

Мы поженились через три месяца после знакомства.

Мне казалось, что наша встреча была предопределена судьбой.

А оказывается…

Нет. Этого не может быть.

Артур бы сказал мне правду. Может, не сразу, но признался бы, что нас свели и столкнули лбами. Мы ведь ничего друг от друга не скрываем, правда?

Я в это верила. Я так жила всё это время. Думала, что у нас счастливый брак, что мы любим друг друга и что мы честны друг с другом до последней мелочи.

Мы доверяем, любим, планируем, опираемся друг на друга.

Мы живем с открытыми сердцами.

Это наше кредо, наша клятва, наш маленький мир, в который никто не должен вмешиваться.

Нас двое в этом браке.

Мой сильный, красивый, умный и властный муж Артур и я… судя по всему, непроходимая тупица. Наивная до мозга костей.

Лучшая из жён, прыгнувшая выше собственной головы, чтобы выучить и уважить чужие традиции и требования, чтобы научиться вести себя и разговаривать в соответствии с чуждыми мне правилами. Пошла на курсы, чтобы готовить по правилам традиционной кухни. Влилась в чужую семью, приняла их образ жизни, доказала, что мне можно доверять, стала для них незаменимой…

Я делала всё это с лёгкостью и радостью, потому что любила мужа всей душой. Когда любишь, ничто не в тягость.

Наивная, я жила с открытым сердцем.

Даже не подозревала, что моя жизнь расписана чужими руками. Что я вышла замуж по договору наших родителей.

Меня обвели вокруг пальца, облапошили, обманули.

Артур сказал брату: «Со временем ты научишься ценить жену за то, что она способна тебе дать, и найдёшь способ быть счастливым».

Муж научился меня ценить, а сам… сам развлекается на стороне.

За идеальной картинкой нашего брака оказалась трещина, о которой я не знала, и в которую провалилась, как в прорубь.

4

Прошедшие годы я жила в мираже.

Какое страшное открытие… Как будто я вышла из привычного, счастливого мира на лютый холод и не могу найти вход обратно.

Мне плохо.

Касаюсь горячего лба ладонью. Не может же так внезапно подняться температура?!

Что со мной? Что происходит с моим телом? Словно кто-то выдернул из-под ног опору, лишил воздуха и сил.

Куда я направлялась? Ах да, наверх в спальню свекрови за её телефоном.

Не уверена, что смогу подняться. Мне сейчас настолько плохо, что, возможно, придётся позвать на помощь, хотя это будет унижением.

Закрываю лицо ладонями, будто могу спрятаться от этого состояния, спрятаться от самой себя. Стараюсь дышать размеренно, считаю вдохи, не позволяю себе учащать дыхание. Обморок делу не поможет, только ухудшит ситуацию.

Не хочу лежать распластанной на полу перед всеми этими мужчинами, которые только и ждут, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

Лучшая из жён в обмороке.

Обманутая жена, глупая.

Полезная жена, которая, как оказалось, принесла в семью деньги и связи. Ради них меня и выбрали. Моя любовь, нежность, верность, помощь никому не нужны. Я просто наивный мешок денег.

– Госпожа Шагаева, что с вами? Позвать вашего мужа?

Меня касаются чьи-то руки.

Поднимаю голову и смотрю на одну из нанятых свекровью официанток.

К счастью, мои глаза сухие, я не плачу. Слёзы льются тогда, когда ты оплакиваешь нечто хорошее, но утерянное. А у меня, как оказалось, ничего и не было.

Растягиваю занемевшие губы в улыбке.

– Спасибо, всё в порядке. Я подвернула ногу, но уже всё прошло.

Девушка кивает. Следит, как я с трудом поднимаюсь на ноги.

– Мы нашли телефон, он лежал среди журналов на кухне. Вот, возьмите!

– Большое спасибо! Я… пойду.

Пойду, поеду… Пока что непонятно, куда и как, потому что в таком состоянии нельзя вести машину. Да и какое сейчас может быть СПА?!

Остаюсь одна на лестнице, медленно спускаюсь вниз.

Через приоткрытую дверь зала вижу часть стола. Шашлык с аджикой, зелень, лаваш, маринованные овощи, салаты…

Многое из этого приготовлено моими руками.

С любовью.

Кто-то из мужчин рассказывает о том, как он выбирал сыновьям невест и как они впоследствии стали счастливы. Не могу этого оспорить, потому что не знакома с их семьёй, да и я сама тоже была счастлива. В незнании.

А теперь правда испортила мне жизнь. Навсегда.

Из зала доносится гул одобрения. Не знаю, что именно они поддерживают, но почему-то мне кажется, что я с ними не соглашусь.

– Сын, тебе слово. Ты умеешь красиво сказать, – говорит свекор. Наверняка обращается к Артуру, потому что младшего сына вообще не слышно. Похоже, Аслану не удалось отговориться от нежеланного брака.

Так и есть, следующим звучит голос моего мужа. Уверенный и сильный. Я заведомо морщусь, как будто подсознание уже знает, что мне не понравится услышанное.

– Без женщин не горит очаг и не растут дети. Пусть никогда не гаснет свет глаз и улыбок наших женщин. Пусть они будут счастливы, но… при этом не мешают нам быть мужчинами, – заканчивает Артур с усмешкой в голосе.

Меня тошнит, корёжит, сжигает в пепел от этих слов.

Что это за определение мужчины такое, согласно которому они все ведут двойную жизнь?!

Мужчина определяется предательством?

Нет, никогда.

Внутри нарастает волна негодования, душная и давящая. На лбу выступает пот, голова кружится.

Предатель. Мой муж – лживый предатель.

С этой мыслью я падаю в обморок.

Прихожу в себя, ощущая холод на лице и слыша… смех?!

Рядом со мной присела незнакомка в униформе и фартуке, кто-то из нанятой прислуги. Она протирает моё лицо влажным полотенцем и сочувственно улыбается.

Вокруг стоят мужчины, весело и громко переговариваются, смеются. Мой муж рядом, он выглядит счастливым и весёлым. Остальные хлопают его по плечам, с чем-то поздравляют…

Это кажется сюрреалистичным сном, пока я не прислушиваюсь к их словам.

Как часы, да, Артур? Ребёнок каждые два года, так и надо!..

Только давай в этот раз мальчика…

Да уж, я бы хотел внука, да и ты не справишься с тремя красавицами в доме…

Аслан, ты во второй раз станешь дядей. Какой подарок, а?

Они приняли мой обморок за признак беременности и празднуют это событие, пока я лежу на полу, шокированная новостью о том, что я замужем за бесстыжим, лживым мужчиной.

Собираюсь с силами. Приподнимаюсь на локтях. Хотя я на полу, а он стоит, мне кажется, что сейчас я смотрю на него сверху вниз.

– Не будет второго ребёнка, – говорю хриплым, мёртвым голосом. – И жены у тебя тоже больше нет. Ты лживый предатель, а не мужчина.

5

Всё вокруг замирает.

Даже не слышно обычно громкого тиканья часов в холле.

Тишина становится вязкой, давящей, как если бы воздух в комнате сгустился, навсегда оставляя нас в этом остром моменте.

Кажется, что стоящие вокруг мужчины не дышат. Их взгляды тяжёлые, надменные. Кто-то смотрит на моего мужа, кто-то, наоборот, прямо на меня, так, что сердце сжимается. На их лицах нет ни капли жалости или сочувствия. Ни толики поддержки. Только холодное осуждение и презрение.

Женщина, которая мне помогала, беззвучно отползает назад, старается исчезнуть, чтобы о ней забыли, и скрывается в кухне. Она не хочет оказаться рядом со мной в эту позорную минуту, чтобы на неё легла тень причастности к моему неслыханному поведению.

А я остаюсь. Полулежу на полу, но при этом чувствую себя так, словно я жертва на арене перед сотнями зрителей.

Женщина, провозглашённая лучшей из жён, только что низвергла себя в присутствии самых важных и сильнейших мужчин рода. Тех, кто держит в руках власть и кто устанавливает правила.

Я знаю правила.

Каждую букву, каждое межстрочие этих правил.

Я знаю, что согласно этим правилам, как писаным, так и негласным, я только что совершила самый страшный проступок из возможных.

Это непростительно.

Преступно.

Недопустимо.

Я выступила против моего мужа.

И сделала это не наедине, не в тишине нашей спальни, а на глазах у других. В присутствии тех, для кого честь мужчины выше жизни женщины.

Я унизила мужа.

Оскорбила.

Перечеркнула всё, что строила с начала нашего брака – своё хорошее имя, свою репутацию, своё право быть услышанной.

По взглядам окружающих я вижу, что моё падение необратимо. Их молчание громче любого крика. Их неподвижное осуждение страшнее высказанного приговора.

Сжимаю пальцы, пытаясь ухватиться за ковёр, за край собственной смелости, хоть за что-нибудь. Но нет ничего, что могло бы вернуть меня назад. Всё уже случилось. Слова сказаны. Тишина после них гуще патоки.

На секунду прикрываю глаза, словно возвращаюсь к себе. Набираюсь сил для грядущего сражения.

Многие скажут, что Артур меня избаловал, потому что наедине позволял мне вести себя так, как мне хочется, как я привыкла. Мы ругались и спорили на равных. Муж никогда не говорил со мной о правилах и о повиновении, ему и не пришлось этого требовать. Между нами это было как очевидность, которую я приняла, когда вышла за него замуж. Артур позволял мне полную свободу в нашем доме и в моей жизни, однако на людях я строго блюла правила. Оставляла все споры и несогласия до того момента, когда мы вернёмся домой.

Но не сейчас.

Это не просто несогласие, а предательство размером в жизнь.

И я не стану молчать, а уж терпеть и подавно.

После моих слов муж застыл каменным изваянием. Остальные мужчины ждут его решения, проявления его власти надо мной.

С горечью отмечаю про себя, что любящий муж бросился бы ко мне и помог подняться, предложил бы отвезти в больницу, чтобы выяснить причину обморока. Ему было бы наплевать на окружающих.

Но теперь я знаю, что Артур не любящий муж.

Он подделка.

Он медленно поднимает на меня взгляд, как будто это стоит ему страшных усилий. Его взгляд стальной, хищный. Я почти физически чувствую, как он обрушивается на меня, давит, и от этого хочется закрыться руками, исчезнуть, раствориться в воздухе. Но я не двигаюсь.

Аслан проталкивается сквозь стоящих вокруг меня мужчин.

– Так и оставите беременную женщину лежать на полу?! – возмущается.

Опускается на одно колено рядом со мной, когда рядом раздаётся гневный голос Артура.

Нет, не голос. Рык.

– Руки прочь от моей жены!

Аслан как-то сразу скукоживается, становится меньше ростом. На его лице смесь вины и страха.

– Извини, Лена, я не могу помочь тебе подняться, но, может, тебе что-нибудь принести? Воды или льда? – спрашивает, морщась.

– Спасибо, Аслан. Со мной всё в порядке. Я сама скоро поднимусь.

Муж подходит ко мне.

Прямо передо мной появляются его модные, блестящие ботинки и тщательно отутюженные брюки.

Отутюженные мною вчера вечером.

– Жена! – говорит он незнакомым голосом, звенящим и ломким от гнева.

Поднимаю голову, почти запрокидываю, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я тебе больше не жена!

– Жена! – тут же повторяет он, перебивая меня. – Когда я говорю, ты молчишь. Когда я приказываю, ты повинуешься. Похоже, я был слишком мягок с тобой, но до сегодняшнего дня ты не давала повода тебя наказывать. – Поворачивает голову и даёт кому-то знак. – Отвезите её домой и заприте. Я разберусь с ней, когда появится время.

От шока даже мои мысли встают на паузу. Он свихнулся? Наказать меня? Запереть? О каком наказании идёт речь?

Муж снова переводит на меня давящий, злой взгляд.

– Так как ты беременна, я не наказываю тебя при всех, однако твоё состояние не послужит оправданием твоему поведению. Ничто не даёт тебе права меня позорить.

Это не Артур.

Он никогда не был таким, не со мной…

Похоже, это ещё одна его сторона о которой я не знала.

6

Ко мне наклоняется женщина, кто-то из прислуги, и протягивает руку.

Рядом стоят мужчины – молчаливые, массивные, – которым поручено сопроводить меня домой и... запереть там. Это звучит абсурдно. Немыслимо. Я даже представить не могла, что в наше время, в этой стране, возможно вот так – запереть жену её на замок, словно пленницу.

Я отказываюсь от помощи незнакомки. Встаю сама, чтобы показать, что я ещё что-то решаю в моей жизни. Что не превращусь в безвольную куклу. Моя поступь неровная, я едва ощущаю пол под ногами, как будто иду по зыбучему песку. Но я всё-таки иду.

Физически со мной, наверное, всё в порядке. Это не болезнь, не слабость тела. Это шок. Леденящий, обжигающий, глубокий. Я только что потеряла мою опору в жизни. Почву, на которой стояла. Всё то, что было для меня несокрушимым.

Моего любимого мужа.

Его взгляд прожигает мне спину, шею, пальцы рук. Он не сводит с меня глаз, но и не двигается. Не делает ни шага в мою сторону. Не пытается остановить, удержать, извиниться. Не бросается ко мне и не говорит, что всё это нелепая ошибка и что каждое его слово сегодня было ложью.

Трясу головой, разгоняя жалкие фантазии.

Правда – горькая пилюля, поэтому её нужно проглотить сразу, без промедления. Разом. И признать, что всё кончено.

По пути к выходу я спотыкаюсь и чуть не теряю равновесие. Краем глаза замечаю, как муж бросается ко мне, но в следующую секунду он словно спохватывается, останавливается. Разворачивается и уходит обратно в зал, где продолжается празднование. Смех, музыка, звон бокалов – всё это кажется издёвкой за моей спиной.

А меня везут домой.

Я наказана.

Наказание.

Это слово режет слух, кромсает меня изнутри. Я никогда раньше не слышала, чтобы мой муж употреблял его – ни по отношению ко мне, ни к нашей дочери. Поэтому сейчас я не могу до конца поверить в реальность происходящего.

Старший из сопровождающих меня мужчин открывает дверь квартиры, пропуская меня внутрь, а потом оставляет перед дверью двух охранников, чтобы они не выпускали меня.

Я одна. В квартире. Да, именно в квартире, а не дома. Дом – это место, где тепло, где живёт любовь. А здесь теперь даже пахнет по-другому. Холодом и пылью лжи.