Психушка

Вскоре меня позвали в столовую. Там стояли коричневые столы с такими же лавками, слева — плазменный телевизор диагональю в 25—30 сантиметров, белые решетки на окнах, тоже как и в палате, закрытые на два замка сверху и снизу. Между окнами висела картина, написанная акварелью. Какой-то пейзаж: луг с цветами и небо голубое. Совершенно скучная картина. Как только я вошла светло-русый мужчина с круглым лицом и плотного телосложения в белом халате предложил сесть, справа от меня, за светло-коричневый стол с двумя стульями, где мне было уготовано место у стены, а он сидел напротив. Кто-то закрыл дверь в столовой. Я села.

— Проведем несколько тестов, — сказал он.

Я подумала, почему бы и нет? Меня всегда интересовали психология, психиатрия и я кучу тестов прошла. Когда я прохожу их, я анализирую и знаю к чему ведет тот или иной тест, что хотят выявить. Сначала он подсунул мне картинку с квадратом, состоящим из отдельных ячеек с цифрами в произвольном порядке. Надо было по порядку находить цифры, а он сидел с секундомером. Сначала легче было находить, смотрела на весь квадрат, чтобы понять, где ближайшие цифры. На номере «одиннадцать» меня заклинило и я была в ступоре. Он щелкнул кнопкой, останавливая секундомер, записал что-то у себя, затем протянул мне белый листок формата «А4» и простой карандаш для прохождения заданий. Первое задание было: нарисовать бабушку. Я подумала и начала рисовать лицо. Психолог следил за мной и я это чувствовала. Потом я медленно рисовала лицо, платок.

— Хватит, — сказал он.

— Подождите, сейчас дорисую, — ответила я и нарисовала, где были уши слуховой аппарат.

Я сразу поняла, что меня ждут тесты с подковыркой. Дальше надо было по мелочи все изображать и я заполнила рисунками с одной стороны, а с другой — половину. Не помню, что были за тесты. Мне очень ярко запомнилась глухая бабушка.

Потом я ушла в свою палату, затем был обед. Обычно на обед каждый день давали разные блюда: суп (рассольник; борщ; рисовый, в котором плавала тонкая лапша и кусочки картофеля; гороховый), на второе: тушеная капуста с фаршем или макароны с фаршем или вообще, перловая каша и компот. На ужин: пюре с сосиской, пшенная каша с отварным кусочком минтая и чай с шиповником и еще стояла общая тарелка с отварной свеклой, сверху присыпанной сахаром или капустно-морковный салат. На завтрак давали: сечка с вареным вкрутую яйцом и хлеб с маслом или кусочком сыра и обычный чай.

Во время еды санитарка, сидящая за столом, где я проходила тест раздавала лекарства, называя фамилию пациента. У нее на столе лежали два черных ящичка с названием, отмеченным красным маркером: «I пост» (мужчины) и «II пост» (женщины). Также она брала всю кипу листов из прозрачной папки с мини-карточками на альбомных листах, в которых было указано какие препараты и в каких дозировках были назначены психиатрами.

После обеда все ходили в туалет. Была очередь в женском туалете, все буквально нависали над той, кто сидела на унитазе и невозможно было спокойно испражняться. После этого до пяти часов был «тихий час». Кто-то читал книгу, кто-то лежал или спал. Я читала книгу. Некоторые санитарки ругались, если люди в «тихий час» ходили в туалет, но это же естественный процесс, когда после обеда хочешь в туалет! Первое время мне все казалось унылым, непонятным. Главное, я хотела, чтобы мне наконец помогли: давали антидепрессанты и чтобы я могла спать, ведь я так хотела выспаться. В пять часов давали йогурт или кефир, когда что, а в одиннадцать утра давали половину кружки яблочного дешевого яблочного сока, одна водичка, и жесткое зеленое яблоко или грушу, а иногда и мандаринку. Такие вот полдники.

Потом кто лежал в постели, кто слонялся туда-сюда по коридору, кто в небольшом фойе, расположенном в середине с четырьмя жесткими синими лавками. Там сидели пациенты. Кто смотрел сквозь решетки и окно на садик с листвой, цветами, деревьями, елями, а кто ходил по коридору туда-сюда.