Кровь на позолоте

— Кто-то пришёл, — прошептал он. — Не полиция. Они бы шумели.

Ева кивнула. Она взяла реставрационный нож и спрятала его в рукав — привычным, почти автоматическим движением.

— Выходим через чёрный ход, — сказала она. — Я знаю этот дом лучше, чем они.

Алекс посмотрел на неё с новым, тяжёлым прищуром.

— Если это из-за вас, Ева… если вы знали больше, чем говорите…

— То вы меня бросите здесь? — закончила она холодно. — Тогда идите первым. Я прикрою.

Они двинулись к задней лестнице. За окном снова начинался дождь.

А тайна, которую они только что раскрыли, уже начинала дышать им в спину.

Глава 6. Шаги за спиной

Они спустились по узкой чёрной лестнице, стараясь не шуметь. Доски предательски скрипели под ногами. Алекс шёл первым, Ева — следом, крепко сжимая в рукаве реставрационный нож. Сердце стучало тяжело и ровно — она снова ушла в то привычное отстранённое состояние, где страх существовал где-то отдельно от неё.

— Сюда, — шепнула она, когда они оказались в длинном коридоре первого этажа. — Через подсобку во двор.

Алекс кивнул. В его руке появился пистолет — чёрный, компактный. Ева заметила, но ничего не сказала. Она давно поняла: этот человек привык жить с оружием ближе, чем с людьми.

Они выскользнули во внутренний двор. Холодная морось мгновенно осела на лицах. Двор был тесным, зажатым между старыми стенами, с единственным выходом в узкий переулок. Алекс прижал Еву к стене, закрывая собой, и прислушался.

Тишина. Потом — тихие, уверенные шаги по лестнице, которую они только что покинули.

— Двое, — одними губами сказал Алекс. — Идут быстро.

Они побежали. Не стремглав, а быстро и расчётливо, прижимаясь к стенам. Переулок вывел их в исторический район. Машина Алекса стояла слишком далеко — возвращаться было нельзя.

— Моя машина в другом конце, — бросил он на ходу. — Уходим пешком.

Ева не спорила. Они свернули в первый же проходной двор, потом ещё один. Дождь усиливался. Капли хлестали по лицу, смешиваясь с потом. Каблуки Евы стучали по мокрому асфальту — слишком громко.

— Снимай их, — резко сказал Алекс.

Она остановилась на секунду, скинула туфли и пошла босиком. Холод пронизывал ступни, но теперь шаг стал почти бесшумным.

За спиной снова послышались шаги. Ближе.

Алекс резко втолкнул Еву в подворотню старого дома, прижал к кирпичной стене и закрыл собой. Их тела почти соприкоснулись. От него пахло дождём, кожей пальто и едва уловимым металлом оружия. Он смотрел не на неё — мимо, в темноту переулка. Глаза были прищурены, как у волка.

— Почему они пришли именно сейчас? — тихо, почти в самое ухо спросил он. — Мы были там меньше часа. Словно знали.

Ева подняла на него взгляд. Их лица разделяли считанные сантиметры.

— Потому что следили. Или за иконой стоит жучок. Или… — она сделала паузу, — потому что кто-то знал, что вы приедете со мной.

Алекс чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Вы всё ещё думаете, что я могу быть с ними?

— А вы всё ещё думаете, что я могла убить Дена, — парировала она холодно. — Мы квиты в недоверии.

Шаги приблизились. Двое мужчин в тёмной одежде прошли мимо входа в подворотню, не заметив их в тени. Один что-то тихо говорил по телефону: «…нет, пока не нашли. Женщина с ним. Продолжаем искать».

Когда звук шагов стих, Алекс не сразу отпустил Еву. Он всё ещё прижимал её к стене, тяжело дыша.

— Тот список, — сказал он низко. — Там были имена очень серьёзных людей. Если Ден был посредником, а икона — ключом к чему-то большему, то вас, Ева, использовали вслепую. Или вы были идеальным прикрытием. Красивая, талантливая, с травмой в прошлом. Кому придёт в голову, что вы можете знать слишком много?

Ева почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна — смесь злости и усталости.

— Вы всё время ищете, как сделать меня виновной. Даже сейчас. Мы только что едва ушли от тех, кто, возможно, убил Дена, а вы продолжаете допрос.

— Потому что я не хочу умереть из-за чужой лжи, — жёстко ответил Алекс. — Я уже терял напарника из-за того, что поверил не тому человеку. Больше не повторю.

Он наконец отступил. Ева почувствовала странную пустоту там, где секунду назад было тепло его тела.

— Куда теперь? — спросила она, поднимая мокрые туфли с земли.

— Ко мне. Квартира чистая, её никто не знает. Там разберём бумаги спокойно. А потом решим, кому можно их показать.

Ева усмехнулась — горько, без радости.

— Вы приглашаете меня к себе? Человек, который мне не доверяет?

— А вы соглашаетесь пойти с человеком, которого подозреваете? — ответил он тем же тоном.

Они снова посмотрели друг на друга. Два сломанных человека, вынужденных держаться вместе, потому что поодиночке их раздавят быстрее.

— Идём, — сказала Ева. — Но если я почувствую, что вы меня подставляете… нож в рукаве останется при мне.

Алекс коротко кивнул.

— Справедливо.

Они вышли из подворотни и растворились в дождливой погоде. За ними никто не шёл.

Пока.

Глава 7. Чужие стены

Квартира Алекса оказалась небольшой, строгой и почти безликой. Минимум вещей, тёмные тона, тяжёлые шторы, которые полностью закрывали окна. Ни фотографий, ни лишних предметов. Только книги на полках и запах кофе, который давно въелся в стены. Место человека, который не планирует задерживаться надолго.

Алекс запер дверь на два замка и сразу задёрнул шторы плотнее. Ева стояла посреди комнаты, всё ещё в мокром пальто, и осматривалась. Она не снимала обувь.

— Садитесь, — сказал он. — Я сделаю кофе. Или что-то крепче.

— Кофе, — ответила она коротко.

Пока Алекс возился на кухне, Ева наконец сняла пальто и села за стол. Руки немного дрожали от холода и напряжения. Она положила их на колени, чтобы не было заметно.

Он вернулся с двумя кружками. Поставил одну перед ней и сел напротив. Между ними на столе лежал конверт и кожаный мешочек.

Несколько минут они разбирали бумаги в молчании. Ева читала внимательно, иногда хмурилась. Алекс делал заметки в небольшом блокноте.

— Здесь не просто список покупателей, — наконец произнесла она. — Это целая цепочка. Иконы переходили через несколько рук, каждый раз «очищаясь» через реставрацию. Мою реставрацию, скорее всего. Ден использовал меня, чтобы придать им легальный вид.

Алекс откинулся на стуле, глядя на неё тяжёлым взглядом.

— И вы правда ничего не замечали за два года?

Ева подняла глаза. В них было усталое раздражение.

— Вы опять за своё. Я замечала странности. Но в нашем мире все ведут себя странно. Коллекционеры параноики, посредники скрытные, реставраторы… мы просто работаем с тем, что дают. После той истории пять лет назад я старалась не лезть глубже, чем требовалось. Хотела просто делать свою работу и не думать, откуда приходят очередные «старинные» доски.

— А что именно произошло пять лет назад? — спросил Алекс прямо. — Полную версию. Не ту, что вы рассказывали следователям.

Ева долго молчала, сжимая тёплую кружку. Потом заговорила тихо, но твёрдо:

— Я была влюблена. Глупо и сильно. Он был галеристом, харизматичным, успешным. Говорил, что мы вместе будем спасать старину. А сам организовал целую схему: покупал краденые иконы и картины, я их «реставрировала», то есть приводила в товарный вид, а он продавал как «обнаруженные в частных коллекциях». Когда всё начало рушиться, он подделал документы и мои подписи. А потом повесился, оставив предсмертную записку, где я выглядела главной виновницей. Я потеряла работу, репутацию, едва не потеряла свободу. С тех пор я не подпускаю людей близко. И не верю красивым словам.

Алекс слушал не перебивая. Когда она замолчала, он медленно кивнул.

— Мой напарник погиб из-за меня, — сказал он вдруг. Голос был ровным, но в нём чувствовалась старая боль. — Мы вели дело о коррупции в музейной сфере. Я начал сомневаться в доказательствах. Хотел копать глубже. Он пошёл на встречу с информатором один, потому что я задержался. Его застрелили. А потом оказалось, что информатор работал на тех, кого мы преследовали. Меня обвинили в том, что я сдал его. Дело закрыли, меня выжили из системы. С тех пор я работаю один. Так надёжнее.

Они посмотрели друг на друга через стол. Два человека, каждый из которых был предан и сломан теми, кому когда-то доверял.

— Почему вы рассказали мне это? — тихо спросила Ева.

— Потому что мы сейчас в одной лодке, хочет нам этого или нет. И если я буду продолжать подозревать вас во всём, а вы меня — мы просто не доживём до конца этой истории.

Ева опустила взгляд на бумаги.

— Здесь есть имя, которое повторяется чаще других. Некий «Куратор». Ден упоминал его пару раз. Говорил, что это человек, который может достать всё. Даже то, что считается утраченным навсегда.

Алекс нахмурился.

— И что в мешочке?

Ева осторожно развернула последнюю записку. Кроме фразы про сожжение иконы там были ещё несколько цифр и букв.

— Похоже на шифр, — сказала она. — Или координаты. Нужно время, чтобы разобраться.

В этот момент в тишине квартиры раздался едва слышный звук — тихий металлический щелчок у входной двери.

Алекс мгновенно встал, доставая пистолет. Ева тоже поднялась, сжимая в руке нож.

Они замерли, глядя на дверь.

Кто-то очень тихо и умело пытался открыть замок.

Глава 8. Цена доверия

Алекс резко вскинул руку, приказывая Еве отойти в глубь комнаты. Он бесшумно скользнул к двери, пистолет уже в руке. Металлический щелчок замка стих. Несколько секунд — гнетущая тишина. Потом едва слышные, уверенные шаги начали удаляться вниз по лестнице.

Он медленно опустил оружие, но не убрал его в кобуру. Когда повернулся к Еве, воздух в квартире казался густым и тяжёлым, как перед грозой.

Ева стояла у стола, крепко сжимая реставрационный нож. Костяшки пальцев побелели, дыхание было частым и поверхностным. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его удары в горле. Ладони вспотели, и нож начал скользить.

— Я больше не могу это терпеть, — произнесла она низким, дрожащим от ярости голосом. — Ты смотришь на меня так, будто я уже призналась. Говори прямо, Алекс. Ты до сих пор считаешь, что это я убила Дена?

Алекс шагнул ближе. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим.

— Я считаю, что ты мастерски скрываешь правду. Два года работать рядом с человеком и не замечать, чем он на самом деле занимается? После всего, что с тобой было пять лет назад? Прости, но я не верю.

Ева сделала шаг навстречу. Теперь между ними оставалось меньше метра. Она чувствовала жар его тела и запах дождя, всё ещё исходивший от пальто.

— Хочешь полную правду? Тогда слушай внимательно. Пять лет назад допросы длились трое суток почти без перерыва. Они использовали классическую тактику «добрый-злой-третий». Один следователь орал, брызгал слюной, стучал кулаком по столу и обещал, что я сгнию в тюрьме. Второй играл в заботливого дядю — приносил чай, говорил «я тебе верю, просто расскажи всё как есть». А третий просто сидел в углу, молча курил и смотрел на меня немигающим взглядом. Этот был страшнее всех.

Ева сглотнула. В горле пересохло, руки мелко задрожали.

— Они не били. Они ломали по-другому. Выключали свет и оставляли меня в полной темноте на несколько часов. Потом внезапно включали яркую лампу прямо в лицо. Показывали фотографии тела моего тогдашнего мужчины в петле и заставляли снова и снова описывать каждую икону, которую я реставрировала. «Почему именно здесь трещина? Почему именно этот слой ты снимала первой?» Каждый раз, когда я запиналась, они улыбались, словно поймали меня на лжи. Я не спала. Меня тошнило от запаха казённого чая и сигарет. К концу третьих суток я уже не понимала, где реальность, а где их версия событий. Я едва не сломалась. Но повторяла как мантру: «Я не знала». Потому что если бы я показала слабость — они бы меня добили.