Трейдер

Но кто на самом деле стоит за технологическими открытиями и решает, когда пора действовать? Какие изобретения нужны миру сейчас, с какими стоит повременить, а от каких и вовсе отказаться? Ответ, как ни странно, лежит на поверхности: архитекторы. Без их воли и капитала многие идеи так и остались бы чертежами — пожелтевшими листами в архивах. Гению нужны не только озарения, но и ресурсы. История снова и снова доказывает: за каждым скачком прогресса стоят те, кто умеет воплощать замысел в систему. Кто «подарил» миру Леонардо да Винчи — визионера Средневековья? С 1434 года во Флоренции утверждается власть дома Медичи. Город становится крупнейшим финансовым центром Западной Европы, а банк Медичи — самым влиятельным в регионе. Под их контролем находятся экономика, внешняя политика и культурная жизнь Флоренции. Именно в этой среде гений получает возможность для самореализации. Под покровительством Медичи работал и Микеланджело, создавший «Давида» и фрески Сикстинской капеллы. Лоренцо Медичи поддерживает его в решающие годы. Такую же поддержку получают Рафаэль, Пико делла Мирандола, Марсилио Фичино и Галилео Галилей. Ренессанс расцветает там, где гений встречается с капиталом и политической волей. Позже та же логика распространилась и на Новый Свет. Корнелиус Вандербильт формирует железнодорожную сеть США, Эндрю Карнеги строит небоскребы и индустриальную Америку. Джон Рокфеллер и его компания Standard Oil создают модель современной корпорации с централизованным управлением, логистикой и масштабированием. Генри Форд пересаживает страну с гужевых повозок на автомобили, превращая роскошь в повседневное средство передвижения благодаря конвейеру.

Архитекторы особенно тонко чувствуют стратегическое предвидение. В 1970-е годы компания Shell вовремя сменила курс. Руководитель парижской службы планирования Пьер Вак убедил совет директоров подготовиться к нефтяному кризису и скачку цен. В 1973 году прогноз сбылся: страны ОПЕК разорвали контракты, цены выросли, а Shell, заранее создавшая запасы, выиграла партию. Появляются и новые провидцы. В конце 1990-х Рид Хастингс заметил изменения в потреблении контента и вместе с Марком Рэндольфом основал компанию Netflix. Сначала — доставка DVD по почте, затем — стриминг, ставший крупнейшей видеоплатформой с подпиской. Хастингс не раскрывает, кто именно подсказал ему идею и масштаб, как не раскрывают этого и многие современные визионеры. Стоят ли за Netflix архитекторы? В рамках этой истории — безусловно. Это видно по долгосрочной стратегии, навязанной повестке и последовательности решений. Восхищенные зрители видят результат.

Подлетая к Пекину, Джей Морган смотрит в иллюминатор. Город с высоты птичьего полета открывается как бескрайнее полотно, раскинувшееся на колоссальном пространстве. Его обрамляют горы, а утреннее солнце медленно вырисовывает величественные контуры мегаполиса. Среди разрывов в облаках проступают очертания Великой Китайской стены — она змеей вьется по хребтам, словно по-прежнему охраняя древний город от невидимых врагов. Отсюда проспекты и бесконечные ряды высотных зданий кажутся тонкими линиями и точками, складывающимися в сложный, почти математический узор. Кварталы тянутся до самого горизонта, образуя мозаичную структуру из стекла, стали и бетона. Серебристые нити дорог и автострад переплетаются, оплетая город, как кровеносная система живого организма.

За последние двадцать пять лет Китай создал самую мощную в мире строительную индустрию. Мир настолько привык к его экономическому буму, что давно перестал воспринимать его как нечто исключительное. Почти каждый человек на планете знает, что значительная часть того, чем он пользуется ежедневно, произведена в Китае — от сложных технологий до самых простых товаров. Китай стал фабрикой глобального масштаба, незаметно, но неотвратимо вписавшейся в жизнь всего мира.

Морган продолжает смотреть вниз. Он привык мыслить масштабно, и этот город говорит с ним на понятном языке. Справедливости ради стоит отметить, что товары неплохого качества с надписью «Сделано в Китае» перестали вызывать насмешки. Сегодня эта надпись беспокоит разве что компании, которые не выдерживают конкуренции и стремительно теряют рынки сбыта. За экономическим рывком почти сразу последовал строительный бум. Таких темпов не видели ни Европа, ни США, ни Россия. Высокоскоростные железнодорожные магистрали, многомиллионные города, застроенные кварталами небоскребов, корпорации с капитализацией в сотни миллиардов долларов — экономическая мощь Китая сегодня производит неизгладимое впечатление. Особенно поразителен контраст: всего четыре десятилетия назад страна, едва оправившаяся от социальных экспериментов и голода, встала на путь реформ и открытости. Здесь машина поднимает бетонную балку весом в тысячу тонн, сама растягивается между опорами моста на сорок метров и аккуратно устанавливает ее на место. Так строят мост, по которому впервые в мире прямо над морем будут мчаться поезда со скоростью 350 километров в час. Здесь научились возводить небоскребы за девятнадцать дней, госпитали — за десять, а жилые дома — за сутки. Здесь проложено больше скоростных железных дорог, чем во всем остальном мире, вместе взятом. Стадионы, тоннели под морем, стокилометровые мосты — все это стало нормой, а не исключением.

Как страна, еще недавно напоминавшая бедную аграрную деревню, превратилась в главного мирового строителя и инвестора? Ответ, как ни странно, прост. Во-первых, они строят быстрее всех. Во-вторых, дешевле всех. В-третьих, охотно строят в долг. Что значит «быстро» и «дешево», лучше всего видно на конкретных примерах. Современные буровые комплексы прокладывают тоннели для скоростных железных дорог и метро в условиях, которые раньше считались практически невозможными: прямо сквозь горные массивы Тибета, на высоте нескольких тысяч метров, где не хватает кислорода, или под морским дном — в рамках проектов рекордной протяженности. С помощью такой техники проходка ведется со скоростью до десяти метров в сутки и обходится примерно в десять миллионов долларов за километр. Для сравнения: в США аналогичный километр тоннеля стоит около пятидесяти миллионов. Разница очевидна. Быстро и дешево — понятно. Но почему в долг? Именно здесь начинается более тонкая часть китайской стратегии.

Более двух тысяч лет назад Рим проложил по Европе около 89 тысяч километров дорог и акведуков. Эти каменные артерии связывали империю в единое целое, позволяя управлять территориями так же, как кости и вены удерживают и питают человеческое тело. Почти восемнадцать веков спустя нечто подобное повторила Британская империя: обладая самым мощным военно-морским флотом своего времени, она оплела мир транспортными магистралями, железными дорогами и портами, превратив инфраструктуру в инструмент контроля. Сегодня этот путь повторяет Китай, но уже по другой логике. Он превращает экономическое влияние в политическое, действуя без пушек и эскадр.

Как родина шёлка покоряет мир, не прибегая к оружию?

«Есть два способа завоевать государство: первый — мечом, второй — долгами», — говорил Джон Куинси Адамс, шестой президент США. Эту формулу в Пекине усвоили назубок и применяют с завидным усердием. За последние двадцать лет совокупный долг развивающихся стран перед Поднебесной приблизился к четыремстам миллиардам долларов.

В сентябре 2013 года Си Цзиньпин выступил в Астане, впервые представив проект «Один пояс — один путь» — новую, гораздо более масштабную версию Великого шёлкового пути. С тех пор Китай инвестировал более 843 миллиардов долларов в строительство дорог, мостов, портов, электростанций и больниц в странах Африки, Ближнего Востока и Центральной Азии. Почти 70 процентов этих средств предоставляются в виде кредитов. Китайские займы обладают тремя ключевыми преимуществами по сравнению с европейскими или американскими. Во-первых, они относительно дешёвые. Во-вторых, рассчитаны на длительный срок. В-третьих, что особенно важно для заёмщиков, Пекин не интересует внутриполитическая кухня стран-партнёров. Для получения кредита не нужно соблюдать демократические стандарты, отчитываться о соблюдении прав человека или следовать идеологическим требованиям западных институтов. Инфраструктура становится долговым якорем, а долг — тихим и надёжным инструментом влияния. Именно так, шаг за шагом, Китай выстраивает свою империю XXI века — без выстрелов, но с железной логикой расчета.

Центральная Азия издавна занимает особое место во внешнеполитической и экономической стратегии Китая. Именно через этот регион в древности пролегал Великий шелковый путь, соединявший Восток и Запад. Неудивительно, что и в XXI веке отношения со странами Центральной Азии остаются для Пекина стратегически важными: отсюда Китай начал активное экономическое и инфраструктурное продвижение. Наиболее уязвимым в этом отношении оказался Кыргызстан. Его долг перед Китаем превышает 40 процентов от общего объема внешней задолженности страны. На китайские кредиты здесь реализованы или находятся в стадии реализации девять крупных проектов. Самым дорогостоящим стал проект реконструкции автодороги Север — Юг: изначально его стоимость оценивалась в 399,9 млн долларов, но впоследствии выросла до 698,6 млн. Среди других значимых объектов — строительство линии электропередачи Датка — Кемин стоимостью 389,8 млн долларов и модернизация ТЭЦ в Бишкеке стоимостью 386 млн долларов. В случае неспособности обслуживать кредиты эти стратегические объекты перейдут под управление Китая.

За последние пять лет объем китайских инвестиций в экономику Узбекистана превысил 10 миллиардов долларов. По итогам встреч на высшем уровне были подписаны соглашения о реализации проектов в торгово-экономической, инвестиционной и финансово-технической сферах на общую сумму около 15 миллиардов долларов. Кроме того, Узбекистан, Кыргызстан и Китай договорились о строительстве железнодорожной магистрали, которая должна связать три страны. В рамках этого проекта были заключены контракты с компаниями Huawei и ZTE на сумму 506,8 миллиона долларов: они обязались обеспечить высокоскоростной мобильный интернет вдоль железных дорог и существенно улучшить качество связи.

Положение Казахстана на этом фоне выглядит более устойчивым. Его долг перед Китаем составляет около 9 млрд долларов — сумма значительная, но это всего лишь около 5% от общего внешнего долга страны. В 2015 году корпорация «Казахмыс» приступила к разработке Актогайского месторождения, на что Банк развития Китая выделил кредит в размере 1,5 млрд долларов на льготных условиях. В результате значительная часть продукции компании сегодня экспортируется именно в Китай.

Серьезно зависит от Пекина и Туркменистан. Более 90% всего экспортируемого туркменского газа поставляется в Китай, который фактически стал его единственным ключевым покупателем. Более того, Китай — единственная страна, которой разрешено напрямую заниматься добычей газа на территории Туркменистана.

Однако наиболее тяжелая ситуация сложилась в Таджикистане. Страна вынуждена расплачиваться по долгам не только ресурсами, но и территорией. Уже около 80% золота в республике добывается на предприятиях с китайским участием. В счет погашения задолженности Таджикистан идет и на политические уступки: экстрадирует уйгурских активистов, выступающих против Китая, и позволяет использовать свою территорию для деятельности китайских спецслужб против уйгурских организаций, действующих в Афганистане. В январе 2011 года Таджикистан передал Китаю около 1100 квадратных километров Памира, ранее являвшегося спорной территорией. В обмен Пекин списал значительную часть таджикского долга. Причины такого интереса очевидны: еще со времен СССР в этом регионе были обнаружены крупные запасы урана, редкоземельных металлов и золота, а в высокогорных озерах содержатся концентрированные соли, которые активно используются в современном промышленном производстве.

Отдельного внимания заслуживает островное государство Шри-Ланка, которое еще в 2005 году начало активно привлекать китайские кредиты для реализации крупных инфраструктурных проектов. На полученные средства строились автомобильные дороги, железнодорожные линии и объекты электроэнергетики. Однако ключевым и наиболее проблемным проектом стал порт Хамбантота на юге страны. Реализация проекта оказалась крайне сложной: затраты постоянно росли, сроки затягивались, а долговая нагрузка увеличивалась. В итоге страна оказалась не в состоянии обслуживать кредиты. Было принято решение передать порт в аренду Китаю сроком на 99 лет. Таким образом, Пекин получил контроль над важным стратегическим узлом в Индийском океане, существенно укрепив свое геополитическое присутствие в регионе.

Не менее важным направлением китайских амбиций являются страны Океании. Китай выделил на инвестиционные проекты в этом регионе около 2,5 млрд долларов. Такая беспрецедентная щедрость имеет прагматичное объяснение. В 2021 году на Соломоновых островах вспыхнули массовые беспорядки. Власти заявили, что протесты были спровоцированы западными государствами после того, как острова разорвали дипломатические отношения с Тайванем в пользу Китая. Вскоре между Пекином и Соломоновыми островами было подписано соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности. В соответствии с ним островное государство получило право обращаться к Китаю за помощью в виде предоставления полиции, военного персонала и других силовых структур. Эти договоренности вызвали серьезную обеспокоенность США, которые опасаются появления китайского военного плацдарма в южной части Тихого океана. Однако наиболее масштабную и системную деятельность Китай развернул в Африке. Если в 1980 году товарооборот Китая со странами Африки составлял около 1 млрд долларов, то в 1999 году он вырос до 6,5 млрд, в 2000 году превысил 10 млрд, а к 2006 году достиг 55 млрд долларов. В настоящее время объёмы торговли превышают 200 млрд долларов и продолжают расти. Кроме того, Пекин пообещал предоставить африканским государствам кредиты на сумму 60 миллиардов долларов.

За два десятилетия Китай стал главным торговым партнёром почти половины стран Африки. Около половины всех сетей 5G, а также значительная часть инфраструктуры 4G и 3G на континенте построены китайской телекоммуникационной компанией Huawei. Инфраструктурные проекты охватывают практически весь континент. 1 января 2018 года была официально введена в эксплуатацию железная дорога Аддис-Абеба — Джибути протяженностью 760 километров и стоимостью более 3 миллиардов долларов. Конечной точкой маршрута стал порт Доралех в Джибути, также построенный на китайские средства. Днём ранее, 31 декабря 2017 года, в Кении открылась железная дорога между Найроби и портом Момбаса. В 2014 году была реконструирована железная дорога Бенгела в Анголе, соединяющая порт Лобиту с границей Конго. Бюджет проекта составил 1,86 млрд долларов. Аналогичные проекты реализуются в Нигерии, Судане, Уганде, Мали и других странах.

В Анголе Китай пошел еще дальше и с нуля построил целый город — Киламбу, рассчитанный на полмиллиона жителей. Примечательно, что по условиям большинства контрактов все строительные работы выполняют исключительно китайские подрядчики. В результате схема выглядит следующим образом: Китай предоставляет кредиты, на эти средства африканские страны оплачивают работу китайских компаний и рабочих, а затем еще и возвращают долг Пекину. Помимо экономических дивидендов, Китай получает серьезные политические преимущества. Так, когда 22 страны — члена Совета ООН по правам человека призвали Пекин прекратить массовые репрессии в отношении уйгуров, Китай выразил официальный протест. При этом половину подписей в поддержку позиции Китая поставили именно африканские государства. Это объясняется правилами ООН: каждая страна, независимо от численности населения, экономической мощи или территории, имеет один равноправный голос. Учитывая, что в Африке 54 государства, их коллективная поддержка имеет решающее значение для Пекина.

Северный и Южный полюса, Латинская Америка и новые горизонты экспансии. Несмотря на то, что Китай формально не относится к государствам, расположенным за полярным кругом, Пекин позиционирует себя как «приполярную державу» и открыто заявляет о своих амбициях в этом направлении. У Китая есть несколько исследовательских станций в Антарктиде. Эти объекты имеют не только научное, но и стратегическое значение: они позволяют закрепиться на континенте и в перспективе претендовать на участие в его освоении. Расчет прост и долгосрочен. В 2048 году истекает срок действия Договора об Антарктике, ограничивающего хозяйственную деятельность и добычу полезных ископаемых. По мнению аналитиков, именно к этому моменту ведущие державы стремятся занять максимально сильные позиции, чтобы в будущем получить доступ к природным ресурсам региона.

Китайские амбиции распространяются и на Южную Америку — регион, который традиционно считался сферой влияния США. Для бедных и развивающихся стран континента выбор зачастую выглядит безальтернативным: чтобы не отставать от соседей, им нужны технологии, инфраструктура и инвестиции. Все это нужно строить быстро и сравнительно дешево — и здесь на сцене появляется Китай со своей скоростью, кредитами и гибкими условиями. Однако те, кто решается на такое сотрудничество, рискуют повторить судьбу Кении, Шри-Ланки или Эквадора.

Почему именно Эквадор? Появление Китая в Латинской Америке сопровождалось большими надеждами на избавление от почти колониального давления со стороны США. Пекин воспринимался как новая, более справедливая альтернатива. Но оправдались ли эти ожидания? Ярким примером стала плотина Кока-Кодо-Синклер, построенная в Эквадоре при активном участии Китая. Этот проект должен был стать символом экономического прорыва: обеспечить страну электроэнергией, снизить зависимость от импорта и вывести государство из бедности. На практике строительство плотины обернулось общенациональным скандалом, связанным с экологическими рисками, коррупцией и резким ростом внешнего долга. Уже через два с половиной года после ввода в эксплуатацию в конструкции были обнаружены тысячи трещин, что поставило под сомнение ее надежность и безопасность. При этом в счет погашения долгов перед Китаем Эквадор вынужден отдавать до 80% своего ценного экспортного ресурса — нефти. Многие контракты оплачиваются не валютой, а поставками нефти, что позволяет Китаю получать сырье по сниженной цене, а затем перепродавать его с прибылью.

Свою стратегию Пекин обозначил еще во время мирового финансового кризиса 2008 года, фактически «ворвавшись» в Латинскую Америку, предложив правительствам регионов «спасательный круг» в виде экономической помощи и пообещав «взаимное сотрудничество на равных». Это стало серьезным ударом по американскому доминированию и сработало. Сегодня Китай является главным торговым партнером Южной Америки, застраивая регион инфраструктурой и предоставляя огромные объемы кредитов. Политические дивиденды не заставили себя ждать: ряд стран Латинской Америки разорвали дипломатические отношения с Тайванем в пользу Пекина.

Те же механизмы лежат в основе гигантских прибылей Китая в Африке. Значительная часть заводов, фабрик, дорог, железных дорог, портов и электростанций, построенных на китайские деньги, в итоге остается в собственности Китая из-за неспособности стран-должников обслуживать кредиты. На этих объектах работают десятки тысяч китайских специалистов, а содержание инфраструктуры ложится на плечи местных бюджетов. Местное население если и получает работу, то, как правило, за минимальную плату.

Китайская экспансия не только не замедляется, но и набирает обороты. С Центральной Азией и Африкой все предельно ясно. Теперь же фокус внимания Пекина все заметнее смещается в сторону ослабленной и разобщенной Европы, где экономические трудности и политические разногласия создают благоприятную почву для новой волны китайского влияния.

Мир затаил дыхание. Журналисты с пяти континентов съехались в Пекин, чтобы стать свидетелями первого в истории матча по го между человеком и искусственным интеллектом. Го — тонкая, почти философская игра, и до этого дня мысль о том, что машина может превзойти человека, казалась почти невероятной. Мягкий, спокойный голос ведущей за кулисами разносился по залу из динамиков. Хитрый и настороженный взгляд Джея Моргана скользил из угла в угол, оценивая гостей и улавливая чужие эмоции.

— Игра началась. Сможет ли машина победить человека?

Игрок не спешил делать первый ход. Зал был залит мягким светом. В центре, за массивным деревянным столом, покрытым зеленым сукном, разворачивалась напряженная партия. С одной стороны — бесстрастный искусственный интеллект на большом экране. С другой — опытный мастер го. Он медленно доставал камни из чаши, взвешивая каждый ход и вглядываясь в мельчайшие детали доски. Пальцы уверенно и бережно укладывали черные и белые камни на пересечения линий.

На два ряда ниже Джея Моргана сидела девушка. Ее тонкие пальцы, сжимавшие карандаш, быстро скользили по бумаге. Она записывала возможные ходы, анализируя их с поразительной проницательностью. Ее глаза, слегка затуманенные от напряжения и азарта, неотрывно следили за доской. Рядом лежал блокнот, исписанный плотными строками, в которых причудливо переплетались стрелки и знаки. Иногда она задерживала взгляд на доске дольше обычного, обдумывая неожиданный ход искусственного интеллекта. Ее губы едва заметно шевелились, словно она проговаривала возможные ходы. В зале царила тишина, нарушаемая лишь мягким стуком камней о доску и едва слышным шорохом бумаги. Все присутствующие были погружены в эту древнюю игру, в которой человеческий разум противостоял холодной мощи машины. Все, кроме Джея Моргана. Его мысли полностью занимала эта странная девушка.

— Пока что партия складывается гораздо сложнее, чем предсказывали аналитики. Чемпион не торопится — он тщательно обдумывает ответные ходы. Видно, как ему нелегко. Напряжение читается и на лицах программистов в первом ряду — и тех, кто здесь, и тех, кто следит за происходящим по всему миру. Такой игры не ожидал никто. Это что-то на грани нереального!

Внезапно атмосфера в зале меняется. Девушка, до этого полностью поглощенная записями, резко замирает. Ее рука с карандашом застывает в воздухе, взгляд расфокусируется и становится отрешенным, словно она смотрит сквозь доску, сквозь экран, вглубь самой игры. Проходит мгновение, и она решительно комкает лист бумаги, словно отбрасывая ошибочную гипотезу или ненужную надежду. Бумага с тихим шорохом сжимается в плотный комок. Она встает. Движения быстрые, собранные, почти резкие. Подойдя к урне в углу зала, девушка бросает в нее скомканный лист, и тот беззвучно падает. На ее лице отражается странная смесь разочарования и внезапного озарения. Она на секунду замирает, словно колеблясь: остаться или уйти.

— Программисты десятилетиями пытались создать программу, способную превзойти человека, и теперь мы видим, что чемпион не просто борется с машиной — он на грани поражения. Я не верю… чемпион сдался. Впервые в истории искусственный интеллект одержал победу над человеком!

Джей Морган разочарованно вздыхает. Щелчки фотоаппаратов, вспышки, суета — все фиксирует исторический момент. По залу прокатывается гул, команда программистов радостно обнимает друг друга, не скрывая ликования. Но Джей, с нарастающим интересом наблюдавший за девушкой, не мог не заметить ее внезапного порыва. Когда она бросила скомканный лист в урну и направилась к выходу, его охватило тревожное предчувствие — интуиция, которая редко его подводила. Он медленно поднимается со своего места, стараясь не привлекать внимания. Подойдя к урне, Джей заглядывает внутрь. Сверху лежит скомканный лист — забытый, никому не нужный. Он осторожно достает бумагу, оглядывается, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, и аккуратно разглаживает ее. На листе — сложные схемы ходов, стрелки, пометки и краткие комментарии. Это был не просто конспект, а глубокий, почти интуитивный анализ партии. Джей внимательно вчитывается в каждую линию, его взгляд скользит по цифрам и знакам, пытаясь уловить ход ее мыслей. Он аккуратно складывает бумагу и убирает ее в карман. Джей решает догнать девушку и узнать, как ей удалось присчитать исход игры раньше остальных.

— Джей Морган!

Голос за спиной заставил его обернуться. Китаец подошел почти бесшумно. Он был невысокого роста, но его присутствие ощущалось физически, как давление воздуха перед грозой. Безупречно сидящий темно-синий костюм подчеркивал его сухощавую, подтянутую фигуру. Белоснежная рубашка и тонкий шелковый галстук выглядели так, словно на них не было ни единой складки. Темные проницательные глаза внимательно и спокойно изучали Моргана, словно пытаясь заглянуть за внешнюю оболочку — в его расчеты, сомнения, намерения. На переносице пролегли едва заметные морщины — след привычки хмуриться во время размышлений. Черные как смоль волосы были аккуратно уложены, и лишь несколько серебристых прядей у висков выдавали возраст. На запястье поблескивали дорогие часы, а манжеты рубашки удерживали элегантные запонки с мелкими драгоценными камнями.