Когда почти взрослая

P.P.S. Кристина, если ты это читаешь (хотя вряд ли, ты сейчас выбираешь фильтр для фото с булкой, которую ты не съешь) — поешь. Просто поешь. Складки на животе — это не грех. Это признак того, что ты человек, а не пластиковая мебель».

Я нажала «Отправить» и почувствовала странную легкость. Как будто я только что сняла корсет, который давил мне на ребра.

Мои 12 подписчиков отреагировали почти мгновенно.

«❤️», «🔥», «Жизаааа», — посыпались реакции.

А потом пришло сообщение в личку бота обратной связи (да, я его создала, я серьезный блогер, ага).

«Спасибо. Я сегодня тоже не хотела обедать из-за фоток в ленте. Но прочитала тебя и пошла за пирожком. Пирожок был с капустой. Он был божественен».

Я смотрела в экран и улыбалась. Мой прыщ Геннадий, кажется, тоже одобрительно пульсировал.

Может быть, быть «Никем» — это самая большая свобода на свете. Тебе не нужно втягивать живот. Тебе не нужно улыбаться, когда хочется выть. Ты можешь просто быть.

Напутствие дня от Миры:

Если тебе кажется, что все вокруг живут идеальной жизнью, вспомни про Кристину в школьном туалете. Фильтры — это цифровой грим. Не пытайся соревноваться с картинкой, которую создали три приложения и один голодный желудок. Твое тело — это твой дом, а не выставочный зал. Корми его, люби его и иногда выключай телефон. Небо в реальности гораздо круче, чем в HDR.

Я убрала телефон в карман и пошла домой. Мама обещала приготовить блины. С вареньем. Настоящим, домашним, неэстетичным вареньем, которое оставляет пятна на футболке.

И это был лучший план на вечер.

Глава 4. Три смайлика и свадьба в июне

Влюблённость в четырнадцать лет — это не то розовое облако из корейских дорам, где вы бежите друг к другу под сакурой, а лепестки летят точно в такт вашему пульсу. Нет. В реальности это тяжелое психическое заболевание, симптомы которого включают: внезапную деменцию, потерю координации, потливость ладоней и маниакальное желание проверять время последнего захода в сеть одного конкретного человека каждые три минуты.

Мой «конкретный человек» — Дима Серов. Ему шестнадцать. Он в десятом. И между нами не просто два года разницы, между нами — Великая Китайская стена, ров с аллигаторами и тот факт, что он — солнце, а я — маленькая замерзшая планета на окраине галактики, где из полезных ископаемых только ирония и старые мемы.

Закон подростковой физики №6:

Когда объект твоей симпатии входит в помещение, твой IQ падает до отрицательных значений. Если в обычном состоянии ты можешь цитировать Канта или хотя бы без ошибок заказать пиццу, то при виде ЕГО твой мозг сворачивается в эмбриональную позу и кричит: «Я увольняюсь! Разбирайся сама!»

Всё началось на третьем уроке. Я сидела на истории и пыталась сосредоточиться на причинах Первой мировой войны, но в моей голове шла совсем другая война. В кармане завибрировал телефон. Один короткий «бззз».

Я знала, кто это. Точнее, я надеялась. Мои пальцы, дрожа как у сапера, выудили смартфон под партой.

Уведомление от Димы. В директ.

Я чуть не выронила телефон в сумку. Моё сердце сделало тройное сальто назад и застряло где-то в районе горла.

Что он мог написать?

«Мира, я долго скрывал свои чувства, но больше не могу»?

«Ты — самая загадочная девушка, которую я встречал в этой школе»?

«Выходи за меня, я уже забронировал кейтеринг на июнь»?

Я открыла сообщение. Там было три смайлика: «😂🙌🔥».

И всё.

Это был ответ на мою сторис, которую я выложила вчера вечером — я сфотографировала своего кота, который застрял в коробке из-под обуви.

— Мира, — голос учителя истории ворвался в мой персональный вакуум. — Колесникова! Ты нам расскажешь про Тройственный союз или продолжишь изучать содержимое своих коленей?

— А… да. Тройственный союз, — я быстро спрятала телефон. — Это когда три страны объединились, чтобы… ну… чтобы им не было скучно?

Класс заржал. Артём с первой парты обернулся и подмигнул мне. Я почувствовала, как мои щёки приобретают цвет спелого помидора, который долго били.

— Садись, Колесникова. Тройка. Надеюсь, твой союз с учебником будет более продуктивным.

Весь остаток урока я провела, глядя в стену. Три смайлика. Три. Смайлика.

Для обычного человека это просто набор пикселей. Для влюбленной четырнадцатилетней девчонки — это зашифрованное послание, которое требует немедленной дешифровки на уровне спецслужб.

Я начала анализировать.

Смеющийся смайлик (😂) — значит, ему нравится мой юмор. Чувство юмора — это основа крепких отношений.

Смайлик с поднятыми руками (🙌) — это жест одобрения. Он празднует моё существование! Он как бы говорит: «Да, Мира, продолжай в том же духе, я в восторге!».

Огонь (🔥) — ну, тут всё понятно. Это искра. Это страсть. Это признание моей тотальной привлекательности, даже если на фото был только кот и кусок моего старого ковра.

В моей голове уже вовсю играл марш Мендельсона. Я выбирала между платьем «русалка» и классическим пышным. Свадьба определенно в июне — в школе уже закончатся экзамены, будет тепло, и Кристина Волкова лопнет от зависти, глядя на мой свадебный торт.

— Ты чего такая пришибленная? — спросила Соня, когда мы вышли из кабинета.

Я молча сунула ей телефон под нос. Соня посмотрела на экран, потом на меня.

— И что? Это просто реакции на сторис. Он всем такие шлет. Вчера он Яне прислал «💯» на её селфи.

Мой воздушный замок из белого шелка и кремовых роз мгновенно рухнул, похоронив под собой надежды на счастливое будущее.

— Кому? Яне? — мой голос прозвучал как скрип несмазанной калитки. — Той самой Яне, которая ходит за Кристиной как привидение?

— Угу. Кристина сказала, что Дима — «свой парень», он со всеми на связи.

Я почувствовала, как во мне просыпается черная вдова.

— Со всеми на связи? То есть я — просто часть его абонентской базы? Я — рассылка от МТС?!

Весь обеденный перерыв я провела, помешивая остывший чай в столовой.

— Слушай, — Соня придвинулась ближе. — Если он тебе так нравится, надо действовать. Завтра после физкультуры их класс будет в спортзале. Пройди мимо, урони что-нибудь. Книгу там. Или телефон.

— Телефон? Соня, у меня экран уже и так выглядит как паутина после апокалипсиса. Если я его еще раз уроню, он окончательно уйдет в мир иной.

— Ну тогда просто скажи ему «привет». Небрежно так. Типа ты шла по своим важным делам и случайно его заметила.

Напутствие от Миры №1:

Советы подруг по завоеванию парней обычно делятся на две категории: «Слишком сложно, чтобы сработало» и «Слишком унизительно, чтобы пробовать». Помните: если вам предлагают "уронить платочек", проверьте, не застрял ли этот совет в 19-м веке. В 21-м веке ты просто уронишь достоинство.

Я решила пойти по другому пути. Пути интеллектуального превосходства (ха-ха).

Я пошла в библиотеку. Не потому что мне нужны были книги, а потому что там тихо и нет Кристины Волковой. Там я наткнулась на Лёшу. Он сидел в самом дальнем углу, заваленный какими-то справочниками по программированию.

— Опять страдаешь? — спросил он, не поднимая глаз от текста.

— Я не страдаю. Я размышляю о тщетности бытия и о том, почему некоторые люди рождаются такими классными, а другие — мной.

Лёша наконец поднял голову. Его очки блеснули в свете тусклой библиотечной лампы.

— Если ты про Серова, то расслабься. Он обычный.

— Он не «обычный»! У него скулы, которыми можно резать хлеб! И он пахнет апельсинами!

— Он пахнет дезодорантом за триста рублей, — отрезал Лёша. — И скулы у него такие, потому что он забывает обедать, когда играет в приставку. Мира, ты влюбилась в постер. В картинку. Ты даже не знаешь, о чем с ним говорить, кроме его футбола.

— А вот и знаю! Я… я… я могу спросить про футбол!

— Ты не знаешь правил футбола. Ты в прошлом году спросила, почему вратарь не может просто забрать мяч и убежать домой.

Я надулась. Лёша всегда был таким — слишком логичным, слишком приземленным. Он как холодный душ в разгар тропической лихорадки.

— Зато он прислал мне три смайлика, — гордо сказала я.

Лёша вздохнул.

— Мира, три смайлика — это цифровой шум. Это вежливость. Это как сказать «будь здоров», когда кто-то чихнул. Не строй на этом планы на июнь.

Я застыла.

— Откуда ты знаешь про июнь?

— У тебя на обложке тетради по химии мелко написано «Мира Серова». И нарисовано маленькое кольцо. Ты очень плохо маскируешься.

Я вылетела из библиотеки с пылающими ушами. Боже, если это увидел Лёша, значит, это может увидеть кто угодно! Марина Викторовна! Моя мама! Дима Серов!

Я представила, как Дима находит мою тетрадь, читает «Мира Серова», и его охватывает не нежность, а непреодолимое желание вызвать мне психиатрическую помощь.

Дома я была в состоянии полной дезинтеграции.

Мама заглянула в комнату.

— Мирочка, ты какая-то бледная. Опять в столовой пирожки с котятами ела?

— Нет, мам. Я просто поняла, что жизнь — это боль, а люди — это острова в океане непонимания.

— Понятно, — мама кивнула. — Значит, Серов прошел мимо и не поздоровался.

— МАМА! Откуда?!

— Мира, я была подростком. Я тоже писала в тетрадках «Наталья Харламова» и думала, что если я надену туфли на каблуках, он упадет к моим ногам. Спойлер: я упала сама, прямо перед ним. Выбила зуб. Харламов потом три года называл меня «Свистулькой».

Я посмотрела на маму.

— И как ты выжила?

— Ну, как видишь. Зуб вставили, Харламов уехал в Самару, а я вышла за твоего папу. У него, кстати, скулы были так себе, зато он принес мне ведро малины, когда я болела. Малина лучше смайликов, поверь.

Я закрыла дверь и включила ноутбук.

Канал «Дневник Никого».

Подписчики: 28.

Ого. Это уже небольшая банда.

Запись четвёртая. 4 сентября.

«Сегодня я была невестой. В своей голове, конечно. Мы уже выбрали торт и цвет салфеток. А потом оказалось, что жених прислал такие же "приглашения" еще половине школы.

Влюбленность — это когда ты наделяешь человека сверхспособностями, которых у него нет. Ты думаешь, что его смайлики — это признание в любви, а на самом деле это просто способ закончить разговор, не обидев тебя.

Мы все — заложники своих галлюцинаций. Мы смотрим на Диму Серова (имя изменено, но мы-то знаем), а видим принца из Диснея. А принц тем временем думает о том, как бы пройти новый уровень в Call of Duty и не пахнуть потом после физры.

Моя мама когда-то была "Свистулькой". Теперь она — главный бухгалтер с ипотекой. Это дает мне надежду. Если можно пережить выбитый зуб и позор перед Харламовым, то я, наверное, переживу три смайлика.

P.S. Лёша сказал, что я плохо маскируюсь. Если вы увидите тетрадь с надписью "Мира Серова" — это не моё. Это... эээ... проект по социологии. О влиянии фамилий на судьбу человека. Да. Именно так.

P.P.S. Свадьба в июне отменяется. Переносим на неопределенный срок. Салфетки были дурацкого цвета».

Я нажала «Отправить».

Просмотры поползли вверх.

3... 10... 15...

Пришло сообщение в личку:

«О боже, жиза! Я вчера тоже гуглила, какая фамилия лучше звучит с моим именем. Оказалось, его фамилия — Пупков. Решила остаться холостячкой».

Я засмеялась. Впервые за весь день мне стало легко.

Может быть, Лёша прав. Дима — это просто постер. А постеры хороши тем, что их можно снять со стены, если они надоели. Или если на них появилась пыль.

Я посмотрела на свою тетрадь по химии. Взяла корректор и аккуратно замазала «Серова». Теперь там было просто «Мира».

И, честно говоря, так мне нравилось гораздо больше.

Мудрость на ночь от Миры:

Если ты строишь планы на свадьбу после одного лайка — остановись. Выдохни. Посмотри на него внимательно. Возможно, он ковыряет в носу, когда думает, что никто не видит. Или он не знает разницы между «тся» и «ться». Любовь зла, но твоя грамотность и здравый смысл должны быть сильнее. Свадьба в июне — это круто, но свобода и целые тетрадки — еще круче.

Я заснула, не проверяя, заходил ли он в сеть.

Ладно, я проверила один раз. Но только один! И он не заходил.

Наверное, играет в приставку.

Дурак ты, Серов. У меня такие салфетки были на примете… но теперь ты их никогда не увидишь.

Глава 5. Нормальная (не как все)

Слово «нормально» — самое лживое слово в русском языке. Когда мама спрашивает: «Как дела?», и я отвечаю: «Нормально», это может значить что угодно: от «я только что получила двойку по географии и планирую побег в Мексику» до «я полчаса рыдала над видео с грустным хомяком, но сейчас хочу чипсов».

Для взрослых «нормально» — это когда ты не колешься в подворотне, приносишь оценки выше тройки и не хамишь бабушке. Для нас «нормально» — это недостижимый идеал, статус-кво, который меняется каждые пять минут. Быть нормальной — значит попадать в невидимый трафарет, который кто-то приложил к нашей школе и сказал: «Вот так правильно. Всё, что вылезает за края — обрезать».

Закон подростковой физики №7:

Чем больше ты стараешься быть «нормальной», тем сильнее ты похожа на персонажа из фильма ужасов, который пытается притвориться живым. Твои движения становятся деревянными, смех — натужным, а лицо приобретает выражение «я только что съела лимон и пытаюсь это скрыть ради мира во всём мире».

Всё началось в субботу утром. Суббота — это единственный день, когда я могу легально притворяться ветошью до полудня. Но у мамы были другие планы. Она ворвалась в мою комнату с таким видом, будто за ней гонится налоговая инспекция.

— Мира, вставай! Мы едем в торговый центр. Тебе нужно купить нормальную одежду.

— Мам, у меня есть одежда, — я глубже зарылась в одеяло. — На мне сейчас футболка с надписью «I hate mornings», и она идеально отражает моё состояние.

— Это не одежда, это ветошь для мытья полов, — мама решительно отдернула шторы. — Посмотри на себя! Тебе четырнадцать. Ты должна цвести! А ты ходишь в этих безразмерных худи, как будто прячешь там контрабандную партию кирпичей. Соня вон какая нарядная всегда, а Кристина Волкова вообще как с обложки...

Вот оно. Запрещенный прием. Сравнение с Кристиной Волковой — это как удар под дых в мире материнства.

— Кристина Волкова тратит на свою «цветение» бюджет небольшой африканской страны, — буркнула я, сползая с кровати. — И вообще, мам, почему я должна быть как она?

— Не как она. Просто... нормально. Как все девочки. Чтобы на тебя мальчики смотрели не как на своего бро, а как на девушку.

Я замерла у зеркала. Взгляд «как на девушку». Перед глазами тут же всплыл Дима Серов. Вчера он прошел мимо меня в коридоре и сказал: «О, Колесникова, классный мерч». На мне была та самая худи с кирпичами. И хотя это было приятно, я вдруг осознала: он видит во мне «своего парня». Братана. Чувака, с которым можно обсудить мемы, но которого точно не позовешь на свидание.

Может, мама права? Может, если я вылезу из своего кокона, случится магия?

Три часа в торговом центре были похожи на пытку в камере с неоновым светом. Мама тащила мне вещи, которые она считала «женственными».

— Глянь, какое платье! Нежно-розовое, с рюшами!

— Мам, я в нем буду похожа на зефирину, которую переехал грузовик.

— А вот эти джинсы? В облипочку!

— В них нельзя дышать, мама! А я планирую продолжать этот биологический процесс хотя бы до вечера.

В итоге мы сошлись на компромиссе: узкие (но не смертельно) черные джинсы и топ, который открывал ключицы.

— Ты в нем такая хрупкая, — умилилась мама.

Я посмотрела в зеркало примерочной. Я выглядела... иначе. Не «мной». Это была какая-то версия Миры 2.0, которую загрузили с ошибками. Но ключицы и правда выглядели неплохо. Может, в этом и секрет?

Вернувшись домой, я решила пойти до конца. Завтра — та самая вечеринка у Артёма. Соня уже три дня пишет мне капслоком: «МЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОГОНЬ».

Я зашла в YouTube и вбила: «Туториал: макияж "Natural Glow" для школы».

Видео длилось пятнадцать минут. Девушка с идеально ровным лицом (видимо, она родилась сразу с нанесенным тональником) легкими движениями кисточки превращала себя в богиню. «Это просто!» — щебетала она. — «Главное — растушевка!».

Спустя час моя ванная комната выглядела как место преступления, где жертвой стал магазин косметики.

У меня не было «легких движений». У меня были движения маляра, который пытается закрасить дыру в стене. Тональный крем лег пятнами, создав эффект «леопард в депрессии». Контуринг, который должен был сделать мне скулы как у Димы, превратил моё лицо в грязную маску. А когда я дошла до глаз...

Знаете, есть такой стиль «smoky eyes». У меня получился стиль «панду били ногами по лицу». Я пыталась растушевать черные тени, но они расползались всё дальше и дальше, пока не достигли бровей.

— Мира, ты скоро? — папа постучал в дверь. — Мне нужно... О господи!

Я обернулась. Папа застыл, схватившись за косяк.

— Что? — я воинственно вскинула подбородок, хотя один глаз у меня уже почти не открывался от количества туши. — Это «смоки айс». Это сейчас модно!