Теплоход Тархановск

– Ну слава богу, Сан Саныч, – Сергей указал ему на стол, заставленный различными пакетами, пачками и банками, – Будете кофе или чай?

– Что слава богу? Что и здесь меня тоже обули? Кофе, – старпом налил себе кипятка и добавил кофе и сахар.

– Да нет, нет… Я о том… что всё, что ни делается – всё… к лучшему, – не совсем уверенно добавил радист и спросил, – Как вы?

– Да как тебе сказать, – старпом усмехнулся всего лишь на секунду, – Пытаюсь, но никак не могу свыкнуться с мыслью, что мой спорный шедевр с корейским домиком и деревом стоит триста долларов, машинка для стрижки волос – четыреста, вентилятор – пятьсот, а с виду карманный бэушный телевизор, который, если бы не ты, и смотреть то было бы потом невозможно – тоже не дорого. Всего лишь шестьсот долларов США.

На камбузе царило отличное настроение. Наталья Евстафьевна про себя в уме временами подсчитывала чистую прибыль с будущих продаж своей части резины. Пусть её доля была и невелика, зато прибыль должна была быть чистейшей, так как она вложила в качестве оплаты за автопокрышки исключительно свои шарм и харизму.

Другими словами, рейс проходил без серьёзных эксцессов, пока за два дня до пересечения экватора теплоход Тархановск не попал в свой первый после выхода из Владивостока шторм. Тайфун, что бывало очень редко, не последовал 48-часовому прогнозу погоды. Вместо продолжения своего обычного в этих широтах пути на северо-восток он нежданно-негаданно развернулся, и, углубляясь, медленно двинулся на запад. Это привело к попаданию в пяти-шестиметровые волны, что для судна таких размеров и имевшейся у него на том переходе чрезмерной остойчивостью явилось непростым испытанием. Пришлось перейти на сухой паёк и отменить все работы, кроме вахты.

Через два дня погода значительно улучшилась. После 13:00 судового времени планировалось начать традиционное празднование – «Пересечение экватора». Сам проход через экватор по факту должен был произойти примерно в 14:30. В 08:35 утра на вахте третьего помощника капитан вызвал на мостик не выспавшегося второго помощника, электромеханика и радиста. Кисти рук командира были грязного, тёмно-коричневого цвета. Далее по локти руки были исчерчены длинными серыми и чёрными полосами. Стоящий рядом с ним старший помощник капитана был примерно в таком же состоянии, с единственным, наверное, отличием, что у него ещё была короткая широкая тёмно-серая полоска на лбу.

– Так, господа бизнесмены, – Матвей Федорович выставил перед собой ладони напротив вошедших в рулевую рубку, – Я, старпом, а также буфетчица и убийственно злой на всех вас матрос-артельщик уже подготовились к празднику. Однако я подумал, что нам всё равно пока ещё не хватает как минимум четверых чертей.

– Что случилось, Матвей Федорович?! – стараясь выглядеть искренним, радист посмотрел на его руки и светло-коричневые брюки старшего помощника, – Где это вы так?

– Это не секрет, – в своём репертуаре невозмутимо ответил капитан, – Я попросил с утра буфетчицу поменять мне постельное бельё, а она попросила меня помочь ей к нему добраться.

– К постельному белью? – не сдержался обычно молчаливый электромеханик.

Капитан взглянул на свои ладони, а потом на бизнесменов, – Если его теперь так можно называть.

За час до пересечения экватора царь морей Посейдон (старший механик Вениамин Михайлович) издал указ о немедленном приведении всего экипажа в надлежавший вид и состояние. Указ был исполнен без нареканий. Во время фактического пересечения экватора вся команда была «во всеоружии», готова внешне и внутренне. С внешней подготовкой несколько перестарались. Может это было связано так же и с тем, что участники празднования, не все конечно, перестарались с внутренней подготовкой. Молодая восемнадцатилетняя уборщица Настя и буфетчица Елена в пылу подготовки были вымазаны чертями с ног до головы принесенной из машины отработкой. Досталось и повару Наталье Евстафьевне, вовремя вышедшей на главную палубу. Второй механик тут же пометил ей обе щеки и подбородок. Празднование прошло абсолютно без происшествий, веселье затянулось до полуночи. Только к утру следующего дня Настя, Елена и Наталья Евстафьевна осознали весь масштаб проблемы после бесполезных попыток отмыться от глубоко проникшей, практически не смываемой грязи из машинного отделения. Посмотрев на завтраке на принимавших черно-коричневыми руками радиста и электромеханика тарелки со вторым блюдом от совершенно по другому одетой, правильнее сказать, замаскированной буфетчицы, капитан решил больше не проводить этот языческий праздник. Как минимум с этим экипажем.

Глава 4. Второй порт захода – Сурабая, Индонезия.

Вместе с агентом и властями на борт судна поднялись продавцы ароматных масел. Без какого-либо разрешения местные микро-бизнесмены разложили свой товар прямо перед входом в настройку. В кают-компании, в присутствии капитана, старпома, третьего помощника капитана и нескольких человек в экзотической для россиян государственной форме агент с пафосом разъяснил судовой администрации, что в отличии от других терминалов, именно на этом соблюдается очень строгий пропускной режим и полностью отсутствуют коррупция и проституция. Поэтому, если члены экипажа попытаются принять у себя на судне посторонних лиц или что-то неофициально продать или вывезти из порта, последствия будут самыми серьёзными.

– А мы никого не заказывали и ничего никому не предлагаем! – таков был полностью удовлетворивший власти ответ капитана.

Оформление прихода, несмотря на внушительную группу представителей разнородных органов власти, прошло очень быстро, за каких-то пятьдесят минут. Чему, не в последнюю очередь, поспособствовали пятнадцать блоков Marlboro, принесенных матросом артельщиком по просьбе капитана сразу же после пламенной речи агента. Когда власти, перебросившись парочкой фраз с продавцами ароматов покинули борт судна, к трапу без промедления подъехал небольшой грузовичок с закрытым тентом кузовом.

Наталья Евстафьевна, уступив по своим подсчётам немного-немало десять долларов, успела к этому времени обменять четыре более-менее похожих друг на друга колеса из своей части на две большие пробирки очень понравившегося ей дорогущего, по тридцать пять долларов за пробирку ароматного масла.

– Вон ещё что-то подвезли! – она была в полной боеготовности к дальнейшим бизнес операциям, – Эй, негритёночек! Что там у тебя?

– Наталья Евстафьевна, это не негр, – доверительно сообщил второй помощник капитана и направился к трапу, – Посмотрим, что там.

– А похож! – не уступала повариха, обгоняя Григория перед самым трапом.

Они и подоспевшие вслед за ними буфетчица с матросом-артельщиком подошли к кузову сзади грузовика и обнаружили там десять небольших картонных не запакованных коробок.

– Это что такое? – повариха открыла одну из них, – Одеколон чоли?

– Нет, – Григорий вытащил одну упаковку в аккуратной плёнке с надписью «OPIUM», – Это типа духи «Опиум». Для самого простого народа.

Покрутив её в руках, он спросил разрешения у водителя-продавца открыть её. Тот попросил подождать, через несколько секунд принёс и раздал три открытых образца. На упаковке каждого из них несмываемым маркером была написана цена – «1 pc – 1 dollar, 24 pc – 20 dollars» (1 штука – 1 доллар, 24 штуки – 20 долларов). Запах, как констатировала Елена, чем-то напоминал запах настоящих духов этой марки, но был более резковат и вонюч, с яркими оттенками солярки. В каждом ящике находилось по двадцать четыре красиво упакованных подделки на духи «Опиум» с вполне приличным изготовлением, с очень похожими на оригинал флаконами, увенчанными большими золочёными пробками. Через пятнадцать минут большинство из оставшихся на борту членов экипажа, намазавшись маслом из пробников с картонной «витрины» напротив входа в надстройку и благоухая похожими ароматами, окружили грузовичок. Несмотря на то, что оригинал таких духов стоил от тридцати пяти долларов, никто не решался закупить для перепродажи и тем более для себя этот неоднозначный товар по цене всего двадцать долларов за двадцать четыре флакона.