Стихийница. Совенок 7

Дурак! Бунтарь нашелся, понимаешь ли! Еще и сторонников себе отыскал! Пол академии от него трясет, вторая половина им восхищается! Революционер, пожри его пламя! Как будто им тоже не жаль девчонку! Еще как жаль! Но обвинять в этом стихии? Еще и отказываться от них?!

Унтар всегда подозревал, что двойня в семье не к добру. Да и зачем двое детей, когда с одним ребенком матери даром делиться сложно! Вот точно не воля это Девятиликого, чтобы за один раз и мальчик, и девочка.

Унтар всегда относился к двойняшкам с подозрением и, похоже, не зря. Вон как старшего рвет нестабильностью от исчезновения сестры. Разве дело это, чтобы пацан с ума сходил? И жалко его, но унижать огонь? Такого ни один асмасец не одобрит. Третий вон указание прислал: дело решить, как можно быстрее, пока слухи из академии не поползли по стране. Нечего подрывать устои государственности. Стихии – основа их жизни. Убери огонь и что станет с Асмасем?

– Курсант Илья, это приказ! Поставить щит! Призвать огонь!

И воздух нагрелся, воспламеняясь.

Иль, выгнулся, застонал – на спине показалась кровь. Он мотнул головой, стряхивая прилипшую к вспотевшему лбу прядь, облизал потрескавшиеся губы и уставился на наставника наглым взглядом зеленых глаз.

Мужчина молча выругался. Взял «лучшее» от родителей, паршивец. Наглость от матери – вот кто в свое время с легкостью нарушал правила академии, устраивая пирушки, вылазки, да и просто внося хаос. Ну а упрямство, конечно, от отца. Это у них семейное. И, главное, бесполезно орать или давить – только крепче стоять будет. Шантаж бы сработал, но на него у Унтара нет полномочий. Хотя ради матери пацан отбросил бы свои принципы. Только мать у него – ассара, и мужчина не был уверен, чью сторону она примет. Непредсказуемая женщина!

– Курсант Илья, подумайте о товарищах! О той боли, которая им предстоит, если вы продолжите упрямиться! И о том, что вы не сможете продолжать здесь учиться.

– Пусть! – упрямство в глазах стало фанатичным. – К бабушке поеду. Она в местную школу пристроит.

Нет, точно свихнулся. Добровольно в мертвый мир собрался! Четвертый такого предательства от сына не переживет.

И Унтар, преисполнившись долга, ударил по мальчишке всерьез. Волна огня подкатила, замерла в паре сантиметром от пацана.

– Последний раз спрашиваю, – начал было наставник, и тут его самым наглым образом прервали.

– Не сметь! – взревело на весь зал Вразумления. Между мальчишкой и мужчиной темной фигурой вырос дух огня. Он был стар. Вместо кожи – запекшаяся корка. Вместо глаз – два алых огонька. От фигуры потянуло жаром, воздух нагрелся, пробивая защиту, а Унтар с неудовольствием почувствовал, как капельки пота собираются на лбу. Мгновенье – и дух впитал в себя огонь, окружавший мальчика, еще и крякнул от удовольствия. По темной коже змейками побежали алые всполохи.

Унтар остолбенел. Он ожидал самого очевидного развития ситуации – оттаскивания обожженной тушки упрямца к целителям, заодно, пусть и голову проверят, а то вдруг и, правда, умом повредился. Ну или срабатывания у пацана инстинктов. Все же пятый курс. Много в него успели вложить. Должен был отразить атаку автоматически. Но огнедух? Еще и старый такой. Кто посмел вмешаться?

– Убирайся к хозяину, – проорал Унтар, чувствуя, как терпение колеблется на самом нижнем уровне. Еще немного – и ему самому понадобится целитель, чтоб мозги на место поставить.

– Не сметь! – с неменьшей яростью рявкнул в ответ дух. Он предупреждающе загудел, став наливаться алым, и Унтар, спохватившись, усилил щиты.

– Защищаешь? – прищурился со злым удивлением. В душе бушевало смятение, а еще там бродили неясные подозрения, потому как рожа у огненного духа вдруг показалась знакомой… Точно! Он ее раз в год на Зимние праздники во дворце имел честь лицезреть. Не прям ее, но этот нос, линию подбородка… Лишь в одном случае огнедух принимал облик правящей семьи…

– Он от тебя отказался, а ты… его… – горло перехватило от обиды и непонимания. Унтар на самом деле не понимал стихию. Пацан ее унизил, а та не просто стерпела, еще и защищать полезла.

– Не сметь! – загудел рассерженно дух огня, и Унтар плюнул на попытки разобраться. Сама стихия не пришла, отправив вместо себя безмозглого духа, которой только и может, что твердить:

– Не сметь? – уточнил дух вопросительно.

Унтар даже глаза прикрыл, чтобы не видеть столь вопиющую несправедливость. Но решение стихии…

– Не сметь, – подтвердил он устало, давя желание накостылять по шее обоим: и духу, и пацану. Однако не опускаться же до уровня курсанта и драться с родной стихией.

Дух кивнул, принимая ответ и зашагал прямо к стене зала Вразумления. Втянулся в защиту, которая по идее не должна была никого ни пропускать, ни выпускать и исчез, оставив после себя на камне выжженный силуэт. С короной. Чтоб уж точно никто не сомневался, кто именно их посетил.

Унтар столкнулся с ошалелым от изумления взглядом курсанта, моргнул, возвращая своим глазам прежний размер, а то два идиота с круглыми глазами на один зал – перебор и проговорил, едва сдерживая кипящую внутри ярость:

– Не знаю, в кого ты такой везучий, но не думай, что эта выходка сойдет тебе с рук. Даже если огонь с какого-то пепла вступился за такого засранца, как ты, наказание все равно получишь. Учиться ты не сможешь, кормить бесплатно тебя никто не будет. Готовься отрабатывать: говно таскать, загоны чистить до… бессрочно. До полного вразумления и исчезновения дури. Уж сколько лет в наставниках, а такого никогда не встречал… – позволил он себе все же высказаться не по существу. Резко развернулся, снял защиту с зала и вышел, ощущая, как воздуха категорически не хватает. Успокаивало одно – пацан был так же удивлен заступничеством огня, как и сам Унтар.

ГЛАВА 7

Фаттара. Школа Эссан.

С утра к Оле заглянула соседка, представившаяся Луной. Она проверила состояние девочки, восхищенно потрепала по ушам кролика и посетовала, что Оля единственная малышка среди взрослых уже девушек, так что подружку ей найти будет сложно.

– Но ты держись и не позволяй себя обижать, – посоветовала она напоследок. – Пусть ты и стихийница, но не меньше человек, чем они. Я в пятой комнате. Заглядывай вечером, познакомлю с остальными. И кролика приноси. Девчонки будут в восторге.

Оля обещала заглянуть. Если силы останутся. Мастер Хе наверняка захочет продолжить занятия…

В столовой к ней не лезли, а замеченные взгляды делились на две категории: равнодушные и злые. Если бы не Снежок в сумке на плече, ощущение одиночества в толпе было бы особенно острым. К Туману и остальным она сама не подошла, понимая, что это в ее комнате они могут быть милыми, учить читать, помогать с заданием, а перед остальными предпочтут не замечать. Да и какие отношения могут быть у взрослых уже парней с малышней вроде нее? Смех, да и только.

– Сегодня на занятии обсудим разницу между стихийниками и обычными магами, – объявил мастер Вэ. – Есть желающие высказаться? – обвел он требовательным взглядом класс.

Мальчишки появление Оли встретили настороженно, сторонились, точно хищника, но задирать больше не пытались. Похоже, у нее выстраивается репутация…

– Стихийники вместо собственного источника используют внешний, – высказался Вспышка.

– Не совсем так, – поправил его мастер, – просто их внутренний источник связан с внешним, именно поэтому у них нет проблем с наполнением, только если они не окажутся в местах с высокой нестабильностью.

С задних рядов завистливо присвистнули, пробормотав:

– А мы тут каждую каплю бережем. Халявщики.

Мастер понимающе улыбнулся.

– Зато у них возникают другие проблемы. В первую очередь контроль над силой. Очень сложно остановиться и перестать ее поглощать. У стихийников, так же как и у нас, есть резерв. У всех разный. Образно говоря, кто-то может и бочку в себя влить, а кто-то ведро.

– Но зачем им поглощать, если всегда можно пополнить? – недоуменно спросил кто-то из учеников.

– Потому что внутренний источник не может оставаться пустым. Однако стихии крайне чувствительны к эмоциям. Говорят, огневики буйны и несдержаны, водники холодны и расчетливы, воздушники непоседливы, ну а маги земли медлительны и неразговорчивы. Стихии накладывают отпечаток не только на саму магию, но и на характер адептов.

– То есть, – Веснушка многозначительно посмотрел на Олю.

– Знай вы об этом вчера, поступили бы иначе, – подтвердил мастер Вэ. – Кто скажет, чем еще опасна стихийная магия?

– Сложно использовать ее точечно, регулировать поток, – посыпались ответы.

– Выбросы и нестабильность.

– Выгорание от пропуска большого количества силы.

– Слышал, у них даже магическое опьянение есть, это когда тебя от переизбытка силы штырит, как от спиртяги.

– Спиртного, – поправил его мастер, – но в целом ты прав. Есть еще лихорадка и другие сложности в освоении дара. Так что у стихийников много времени тратится на медитации.

– Хорошо, что я не стихийник, – задумчиво произнес Веснушка. – Ну ее… дармовую силу, если ее контролировать всю жизнь надо. То ли дело у нас… Знай себе резерв развивай, источник прокачивай, мыслеформулы запоминай.

И пацаны одобрительно загалдели.

Оля сидела, кусая губы. Внутри горело от протеста. Хотелось встать и высказать все, что она думает об этих идиотах. Контроль им не нравится? А мыть полы руками нравится? Беречь силу, тратить по капле, получать откаты? Хотя… и правильно, что они не стихийники. Огонь бы таких не принял, ведь он любит сильных, а не ленивых трусов.

И наверное, она не сдержалась бы, но тут ее вызвали к мастеру Хе.

– Ты помнишь, что за каждое применение стихии будешь наказана? – мастер Хе раздраженно потер серьгу в ухе. Так-то, конечно, самый верный способ переучивания – боль. Накрепко и навечно вбивает в мозг, что можно делать, а что нельзя. С пацаном он не стал бы церемониться, но девчонка… Придется действовать осторожнее, дабы не сломать. Еще и силу дара не определить – стихии сбивали любые показатели. Вдобавок после вчерашнего непонятного всплеска его мучило дурное предчувствие, а своим предчувствиям Хе привык доверять. И он в десятый раз проклял решение директора взять на обучение стихийника. Точнее полу-стихийника. Еще одна загадка. Сам мастер не мог представить, чтобы кто-то из его мира добровольно связался с дикарем. Еще и дитя от него зачал. Был, правда, один нехороший вариант, но о нем мужчина предпочитал не думать, ибо опыты на детях не одобрял. Однако память девчонке зачем-то спутали, и там явно ведьминский след читался.

– Правила просты: одно призвание – один вымытый тобою этаж.

Оля содрогнулась. Целый этаж? Кажется, она в жизни столько не убирала. Неужели правда была принцессой? Нет, скорее всего у нее просто семья из знатных.