Эпидемия Z. Книга 1-7

«Спокойной ночи, Элла», — говорит он.

«Споки», — бормочет она и спешит за Марит и Гретой.

9

Дом Рагнара находится на окраине деревни. У него самый большой участок в Бодуме. На нем расположены большой курятник, колодец, ветряк, несколько теплиц и просторный загон с тремя коровами.

Кристоффер не останавливается, чтобы полюбоваться всем этим, а направляется прямо к входной двери. Он стучит три раза, затем отступает и ждет. Надеюсь, тот не спит слишком крепко.

Пока он стоит так, вдыхая ледяной ночной воздух, вдалеке доносятся крики, вопли, доберман все еще лает. Кристоффер видит свет в нескольких домах, слышит голоса со всех сторон. Деревня просыпается. Люди выходят из своих домов, чтобы обнаружить...

«Что ты здесь делаешь?»

Кристоффер вздрагивает и оборачивается. Рагнар смотрит на него через щель в приоткрытой двери. Если старик и спал, то лицо его этого не выдает. Его серые глаза пронзительны, как всегда, когда он смотрит на Кристоффера, останавливая взгляд на его руке.

Кристоффер понимает, что все еще держит окровавленную клюшку для гольфа. Он удивлен, что Рагнар не захлопнул дверь перед его носом.

«Что происходит?» — спрашивает старик, явно уловив очередной крик.

«Оно началось, Рагнар», — просто говорит Кристоффер, ожидая, что старик поймет.

И, что удивительно, тот, кажется, понимает. Его глаза расширяются, затем снова сужаются. «Это инфекция?»

Кристоффер на мгновение сбит с толку. Он не уверен, о чем говорит Рагнар. Он точно не ожидал, что старик будет в курсе про зомби — никто другой в поселке, очевидно, не знал. И тем не менее, он, кажется, осознает, что происходит.

«Да, это...» — начинает Кристоффер, как вдруг мимо на огромной скорости проносится машина, въезжая в деревню.

Он успевает обернуться и увидеть полицейскую машину. Сирена не включена, но мигалки горят красным и синим, на секунду ослепляя его. Он почти забыл, что сам звонил в 112. Теперь он не уверен, что это было правильным решением. Есть немалая вероятность, что полиция просто ворвется и сама окажется покусанной или поцарапанной, как и другие.

«Думаю, нам нужно валить отсюда к чертовой матери», — говорит Кристоффер, оборачиваясь и видя, что дверь закрылась. — «Эй, Рагнар?» Он снова стучит. На этот раз Рагнар не открывает.

Черт побери, думает Кристоффер. Он ожидал, что Рагнар будет осторожен, но не просто сбежит и спрячется в доме.

Затем раздается выстрел из ружья, звук разносится по всей деревне. Кристоффер оборачивается, чтобы посмотреть в ту сторону, но отсюда ничего не видно. Похоже, кто-то взялся защищаться.

Отлично, мысленно аплодирует Кристоффер стреляющему. Перестреляй их как можно больше.

Поняв, что Рагнар больше не откроет, Кристоффер собирается развернуться и уйти, как вдруг слышит свист с угла дома. Он видит там Рагнара. На нем теплая одежда и тяжелый рюкзак. В заперчатой руке он держит еще один и машет Кристофферу.

Кристоффер подбегает к нему, и Рагнар сует ему рюкзак в руки.

«Надеюсь, ты сам не заразился», — ворчит Рагнар, тщательно оглядывая Кристоффера. Дома Кристоффер быстро переоделся и сменил обувь, так что свежих следов крови на нем нет. Если бы он этого не сделал, Рагнар, возможно, не доверился бы ему. Кристоффер замечает огромный боевой нож на поясе Рагнара. Из-за его правого плеча торчит ствол дробовика.

«Со мной все в порядке», — говорит Кристоффер, прислоняя клюшку к стене дома, чтобы надеть рюкзак. — «Откуда ты знаешь, что происходит?»

«Ты что, шутишь? О чем еще весь день говорили?»

Кристоффер ошеломлен. «Что? Где?»

«В Торике, конечно. Я предполагал, что это рано или поздно распространится. Я уже все собрал». Рагнар хмурится. «Почему ты выглядишь таким шокированным? Хочешь сказать, ты не слышал?»

«Нет, я...» — Кристоффер качает головой. Он, мягко говоря, сбит с толку. Он был уверен, что это — что бы это ни было — началось прямо здесь, в саду у Хельды и Хальгрима. Как же иначе? Он напрямую спросил полицейского, не наступил ли конец света, и тот ясно дал понять, что нет, за исключением обычного дерьмового состояния дел, с миром все в порядке. Если зомби уже добрались до Торика, почему полицейский не упомянул об этом? И если все началось здесь, как инфекция вообще достигла Торика, не убив сначала всех в Бодуме? Неужели зомби просто ушел, оставив позади сотню легких целей? В этом не было смысла. Их явно тянуло к ближайшей жертве. И, если подумать, что вообще делали здесь эти двое полицейских? Никто, кроме Кристоффера, не знал о Хельде, так что никто не мог их вызвать.

В картине много дыр, которые Кристофферу не хватило времени обдумать и которые он не может сразу заполнить. Сейчас, однако, это не так важно. Он может попытаться сложить все кусочки пазла позже. Все, о чем ему нужно беспокоиться, — это убраться отсюда к чертям, пока не стало слишком поздно. И, судя по звукам из деревни — крикам, воплям, новым выстрелам, — самое время.

Рагнар, кажется, чувствует то же самое, потому что просто разворачивается и направляется к лесу. Он на секунду оглядывается и указывает на клюшку для гольфа. «Не забудь это».

Кристоффер хватает свое оружие и следует за Рагнаром.

10

«Так, чувак, слушай...» Линус прочищает горло, оглядывается, чтобы убедиться, что никто не слышит. «Я подумал еще раз, и, кажется, придумал. Мне не перелезть через этот забор, не с моей покалеченной ногой. А эти открывают ворота только, и я имею в виду только, когда кто-то превращается. Неважно, как мы будем их упрашивать, у нас нет ничего для угрозы или торга. Значит, нам нужно их обмануть». Линус сморкается в одеяло. «Блин, я промерз до костей. Ладно, вот план». Он поворачивает голову и указывает ею в сторону. «Видишь старика рядом с толстухой? Я подойду туда и брошусь на землю. Как только сделаю это, ты скажешь вслух что-то вроде: "Эй, смотрите, осторожно, этот парень превращается!" Или какую-нибудь подобную хрень. Сделай это убедительно. Тогда люди запаникуют, и охранники откроют ворота».

«И я сделаю рывок?» — спрашивает Аксель, бросая взгляд на ворота, где стоят двое вооруженных солдат.

«Не, не сработает. Они будут начеку, пока ворота открыты. К тому же, они сразу их снова закроют. Нет, тебе придется лезть через забор. Делай это там, у противоположного конца. Все будут смотреть на меня».

«Но охранники же вынесут тебя наружу?» — спрашивает Аксель. — «Если решат, что ты мертв?»

«Нет, они просто уйдут, как поймут, что я притворяюсь. У одного парня раньше был припадок, они ворвались, чтобы связать его, а потом, увидев, что он не превращается, просто оставили его лежать, трястись и пускать пену. Через двадцать минут бедняга и правда умер, и они пришли забрать его». Линус с отвращением качает головой. «Ебучие животные».

Акселю трудно поверить в то, что рассказывает Линус. Выросший в Норвегии, он автоматически доверял государству. Почему бы и нет? Оно никогда не делало ничего, чтобы причинить ему вред или отнять его свободы. Все, что оно делало, — забирало половину заработанных им денег, но эти деньги шли на бесплатное здравоохранение и образование. То, что происходит здесь, совсем другое.

Линус прав. Они напуганы. Это как ковид, только в тысячу раз хуже.

Аксель вспоминает, как в начале пандемии все впали в панику. Люди скупали продукты, как перед ядерной войной. Они смотрели друг на друга как на потенциальную угрозу. Если ты чихнул в общественном месте и забыл прикрыть рот, какой-нибудь незнакомец отчитал бы тебя. Вирус пугал людей, а страх не способствует хорошим решениям или гуманному поведению.

«Это может быть наш единственный шанс, чувак, — говорит Линус. — Нужно использовать его на все сто».

«Да, ладно», — кивает Аксель. — «А когда я снаружи, как я помогу тебе?»

«Это та часть плана, которую я еще не до конца продумал. Но думаю, если ты просто останешься на месте, проследишь, чтобы тебя не заметили, то, когда охранники снова уйдут, ты сможешь помочь мне перелезть. Найти лестницу или что-то, что можно использовать».

Аксель покусывает губу. Он не уверен, что план так же надежен, как хотелось бы, но лучшей идеи у него нет.

Линус пристально смотрит на него. «Уверен, что сможешь перелезть? Будет непросто».

Аксель хмыкает. «Я пролез шесть этажей через вентиляционную шахту. Думаю, с забором справлюсь».

Линус хмурится. «Ты что сделал?»

«Неважно. Поехали».

Они неспешно направляются к другому концу загона.

Линус останавливается, оглядывается на ближайших людей и коротко кивает Акселю. Затем он бросается на землю, издавая хриплый звук, который на самом деле звучит довольно убедительно. Он следит, чтобы одеяло накрывало его голову, а затем начинает биться в конвульсиях.

«Осторожно!» — кричит Аксель, указывая. — «Он превращается!»

Он намеренно говорит коротко. Надеясь, что никто не услышит фальши в его голосе, которая очевидна ему самому. Но ему не о чем было беспокоиться. Возможно, ему даже не нужно было кричать. Еще до этого люди, ближайшие к Линусу, заметили, как он падает, и начали отходить. Теперь его замечают другие, и некоторые кричат предупреждения. Пространство вокруг Линуса очищается, все быстро отступают.

Аксель быстро идет через загон к противоположному концу. Краем глаза он видит солдат у ворот, которые готовятся действовать.

Застрелят ли они меня, если увидят, как я пытаюсь бежать?

Аксель не знает. Возможно. Но сейчас он убежден, что Линус прав: оставаться здесь еще опаснее. Они буквально сидят как утки на прицеле.

Поэтому Аксель сбрасывает одеяло, плюет на ладони, трет их друг о друга и начинает карабкаться по забору. Раздается металлический лязг, но звук заглушается одновременным открытием ворот охранниками. Забор высотой всего три с половиной — четыре метра, и Аксель достигает верха за несколько секунд. Колючей проволоки нет, но есть шипы. Они не особо острые, но явно призваны отпугнуть любого, кто попытается перелезть. Аксель делает это осторожно, не ранясь. На мгновение, сидя верхом на заборе, он решается взглянуть на то, что происходит вокруг Линуса.

Трое солдат бегут туда, неся мешки и стяжки. Двое оставшихся уже снова закрыли ворота. Линус все еще дергается под одеялом, а зрители отступили, ожидая, пока солдаты его «обезвредят».

Аксель перекидывает ногу и начинает спускаться вниз. Через несколько секунд он на земле.

На мгновение его охватывает дикое желание просто развернуться и бежать. Вокруг все еще есть солдаты, и как только он отойдет от забора, его, вероятно, заметят. Кроме того, он не может бросить Линуса.

Поэтому он движется в сторону больницы, скрываясь в темноте. Снаружи стены стоит большой кабельный шкаф, и Аксель прячется рядом с ним, становясь почти невидимым.

Затем он начинает ждать.

Внутри загона охранники, кажется, поняли, что Линус на самом деле не превращается. Они уходят, закрывая за собой ворота. Отсюда Аксель сначала не может разглядеть Линуса среди других. Затем он видит, как тот поднимается, снова закутываясь в одеяла.

Он неспешно направляется к этому концу загона. Остановившись у забора, он поворачивается и делает вид, что просто стоит.

«Ты там, Акс?» — шепчет он.

«Да», — отвечает Аксель из тени.

«Отличная работа, чувак. Пока все идет по плану».

«Что теперь?»

«Теперь нам просто нужно...»

Линус резко обрывает речь.

Аксель смотрит на него и понимает, что Линус смотрит на что-то через улицу. Это угол, который Аксель не видит со своей позиции. Линус щурится, явно пытаясь что-то разглядеть в темноте.

«Что там?» — шепчет Аксель.

«Прекрати говорить, — шипит Линус, не шевеля губами. — Какая-то старуха разговаривает с солдатом. Она указывает сюда. Блин, кажется, она нас раскусила. Не двигайся, чувак. Ни звука».

11

Марит ворчит и переворачивается. Вытащив один из берушей, она смотрит вниз на Эллу. «Кому ты пишешь?»

Элла на секунду отрывается от экрана. «Никому. Я просто... читаю».

«Что? Я не могу уснуть. Свет от твоего телефона очень раздражает».

«Извини. Я почти закончила».

Элла лежит на надувном матрасе рядом с кроватью Марит.

«Ничего, — вздыхает Марит. — Не свет же на самом деле мешает мне уснуть. Я просто не могу перестать думать о том, что происходит, понимаешь?»

«Угу», — бурчит Элла.

Она ищет любую информацию об инфекции. Все новостные сайты освещают ситуацию, но фактов о том, что на самом деле происходит, очень мало. Они просто называют ее «загадочной болезнью» или «смертельным вирусом». Элла проверяет соцсети и находит много постов о ситуации.

Ей хочется знать симптомы, стадии, инкубационный период. Но, кажется, они сильно различаются в зависимости от серьезности полученной раны. Свидетели сообщают, что у некоторых людей, получивших царапину или небольшой укус, она развивается как обычная инфекция, постепенно. Тогда как в других случаях, когда кто-то подвергся нападению другого зараженного, стадии лихорадки и комы могут быть пропущены, и человек «превращается» в течение минут. Самый долгий случай, который она нашла, описывает женщина, чей муж продержался четыре часа, прежде чем инфекция проявилась. Его поцарапали за лодыжку.

Наиболее распространенными симптомами, кажется, являются лихорадка, головная боль, общее недомогание. Затем появляются боль, спутанность сознания, обильное слюноотделение и иногда мышечные спазмы. И, наконец, отсутствие реакции, кома и...

И затем последняя стадия. «Буйная фаза», как называет ее специалист по инфекционным болезням. Его цитируют, говоря, что это очень похоже на поздние стадии бешенства, только, кажется, более тяжелое и продолжительное. Оно характеризуется «насильственными физическими и неврологическими симптомами». Однако, в отличие от бешенства, бредовое состояние и агрессивное поведение «не перемежаются короткими периодами относительного спокойствия и ясности сознания, а кажутся непрерывными».

Кроме того, на данный момент не сообщается, чтобы кто-либо перешел за пределы этой фазы. При бешенстве, как только зараженный впадает в буйство, остается лишь вопрос времени до наступления смерти — обычно от остановки дыхания. Но с этим новым, неизвестным вирусом пораженные, кажется, не умирают.

Элла читает несколько комментариев под статьей от людей, которые называют это чушью. Видимо, многие из них приходят к тому же выводу, который уже пришел в голову Элле. Что зараженные в так называемой буйной фазе на самом деле уже мертвы. Что они...

«Алло?»

Элла моргает и снова смотрит на Марит. «Прости, что?»

«Я спросила, о чем ты читаешь?»

Элла убирает телефон. «Послушай, Марит, мне нужно тебе кое-что сказать».

«Конечно, что?»

Элла кусает губу. Она все еще не уверена, правильно ли говорить об этом Марит. Но, с другой стороны, она не может отделаться от ощущения, что Гуннар лгал.

«Твой папа, — начинает она. — Он иногда... залезает через окно?»

Марит хмыкает. «Зачем ему это делать?»

«Чтобы не будить тебя и маму, когда он поздно возвращается. Что-то насчет того, что сигнализация может случайно сработать».

«Да, такое пару раз случалось, — соглашается Марит. — Но нет, не думаю, что папа когда-либо залезал через окно. По крайней мере, он мне об этом не рассказывал».

«Хм».

«А что? Он сказал, что так сделал?»

«Да».

«Ну, может, и сделал. Какая разница?»

«Просто... у него была рана на руке».

Воцаряется полная тишина. Элла слышит, как Марит задерживает дыхание. Затем: «Рана?»

«Да. Небольшая, выглядела как ожог».

Марит вздыхает. «О, ну ладно. Ты меня на секунду напугала».

«Он сказал, что это от сигареты. Но...»

«Но что?»

«Она выглядела странно. Как будто он с ней что-то делал».

«Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, Элла».

Она приподнимается на локтях и смотрит на кузину. «Как ты думаешь, твой папа мог бы солгать о том, что заражен?»

«Что? Нет! Ты с ума сошла?»

«Тсс, — шипит Элла. — Не буди маму. Я не говорю, что...»

«Он не заражен, — твердо говорит Марит. — Это просто бред. Если бы он был, он бы сказал нам. Он бы пошел за помощью. И... и его бы вообще не отпустили. То есть, они бы оставили его там и лечили».

«Да, — бормочет Элла. — Я тоже так думала. Но что, если он никому об этом не сказал?»

Марит смотрит на нее. «Ты говоришь о дезертирстве. Мой папа никогда бы не сбежал. И уж точно не стал бы нарушать протокол или подвергать других риску».

«Но, может быть, он...»

«Нет. Прости, Элла. Только потому, что у тебя никогда не было отца, не значит...» — Марит закусывает губу, явно сожалея о сказанном. — «Извини, Элла. Мне правда жаль. Это было ужасно».

«Все в порядке. Мне не следовало об этом говорить».

«Просто... Мне очень страшно, понимаешь? Из-за всего, что происходит. Это безумие».

«Да, я понимаю».

Момент тишины.

«Тебе правда не нужно беспокоиться о папе, — говорит Марит. — Я его знаю. Он бы не был здесь, если бы был болен».

«Хорошо. Рада это слышать». Элла никогда не умела хорошо врать. Она, кажется, никогда не может притвориться или скрыть то, что чувствует. И она понимает, что Марит улавливает тот факт, что Элла ни капли не успокоилась. Поэтому она говорит: «Давай немного отдохнем, а? Уверена, утром все будет выглядеть немного менее безумным».

«Надеюсь, ты права. Спокойной ночи, Элла».

«Споки, Марит».

Марит вставляет беруши обратно, поправляет подушку и со вздохом ложится.

Через пару минут Элла по ее дыханию понимает, что та спит.

Элла накрывается одеялом с головой, затем снова достает телефон. Она набирает короткое сообщение и отправляет маме: Ты не спишь?

Та, наверное, спит. У нее завтра утром смена, и Элла не хочет звонить и будить ее. Но ей нужно с кем-то обсудить это. Нужно второе мнение. А ее мама всегда была ее ближайшим советчиком.

12

«Куда мы идем?»

Они шли лесом около часа. Начался легкий снегопад, взошла луна, давая им достаточно света, чтобы пробираться между старыми деревьями.

Рагнар шагает, как двадцатилетний. Кристофферу почти приходится бежать трусцой, чтобы поспеть. Старик оглядывается. «Увидишь, когда придем».

В детстве Кристоффер часто играл в лесу и пару раз ходил на охоту. Тогда, когда была жива его бабушка. Но это, наверное, самое дальнее, на что он когда-либо уходил пешком от Бодума. Это напоминает ему сцену из «Властелина колец», где Сэм и Фродо впервые покидают Шир.

Неужели и меня ждет эпическое приключение?

Эта мысль чуть не заставляет его рассмеяться. Он слишком хорошо осознает, что почти не использовал ноги несколько дней. Сидя в кладовке, он в основном просиживал штаны. Он делал несколько приседаний без веса время от времени и ходил взад-вперед, когда становилось слишком неспокойно. Но он не хотел сжигать лишние калории, поэтому в основном отдыхал. И его мышцы явно потеряли силу из-за этого.

Зато его разум ликует от того, что он здесь, на природе, дышит свежим воздухом и не ограничен четырьмя стенами.

«Так что происходит в Торике?» — спрашивает он.

Рагнар снова бросает на него взгляд. «Нам действительно стоит поменьше говорить, пока мы идем. Мы не знаем, нет ли тут еще кого».

Кристоффер в этом очень сомневается. Лес по сути бесконечен. Наткнуться на другого туриста или охотника здесь — все равно что выиграть в лотерею. Но, конечно, Рагнар прав. Сегодня ночью все иначе. По округе могут рыскать заблудившиеся зомби. Или другие отчаявшиеся беглецы. Кристоффер видел достаточно фильмов про зомби-апокалипсис, чтобы знать, что незнакомцам больше нельзя автоматически доверять. На самом деле, им лучше держаться от всех подальше.

Внезапно они выходят к крутому обрыву, за которым видно шоссе, разрезающее лес. «Это что... 55-е? — спрашивает Кристоффер. — Господи, мы прошли десять километров».

«Мы почти на месте, — говорит Рагнар, начиная спускаться. — Нам просто нужно пересечь долину».

Кристоффер следует за ним. Спуск трудный, особенно с тяжелым рюкзаком. Ему приходится карабкаться задом на четвереньках, и все равно его ботинки скользят на промерзшей подстилке.

Они выходят на шоссе, и Кристоффер на секунду останавливается, наслаждаясь ровной, гладкой поверхностью под ногами. Глядя на восток, он различает огни Торика. Кажется, будто город прямо за горизонтом, но он знает, что это иллюзия; на самом деле до него еще километров пятнадцать.

Не захвачен ли он уже зомби?

Он не знает. Теперь он жалеет, что не заглянул в интернет, когда был дома и была связь. Но это даже в голову не пришло. Здесь его мобильный телефон примерно так же полезен, как кирпич. Нет сигнала и уж точно нет интернета — он даже не пытается проверить.

«Пошли», — шепчет Рагнар, махая ему с другой стороны дороги.

Кристоффер снова трогается с места, когда бросает взгляд в другую сторону — обратно в сторону Бодума — и видит мигающие красные огни. Машина стоит на обочине. Кто-то стоит рядом с ней.

«Эй, — говорит он, указывая. — Смотри, Рагнар».

«Знаю, видел, — говорит Рагнар. — Не наше дело».

«Не думаешь, нам стоит проверить, не нужна ли им помощь? У них могли быть проблемы с машиной». Даже произнося это, он осознает, что противоречит своим же мыслям минуту назад о том, что незнакомцев стоит избегать. Просто есть что-то в том, что кто-то может быть ранен и брошен здесь, в глуши, — это слишком напоминает ему его собственное положение, когда он застрял в кладовке. Беспомощный. Оставленный на милость ничтожного шанса, что кто-то пройдет мимо.

«Уверен, с ними все в порядке, — говорит Рагнар. — Даже если нет, мы ничем не сможем помочь. Пошли».

Кристоффер кусает губу. Глядя на человека, стоящего там, Рагнар, скорее всего, прав. Если они смогли выйти из машины и ходить вокруг, значит, они, вероятно, не слишком серьезно ранены. Он уже собирается идти дальше, когда машина внезапно гудит. Делает это три раза, затем еще три раза, короче. И, наконец, еще три длинных гудка.

Кристоффер хмуро смотрит на Рагнара. «Ты же слышал?»

Выражение лица Рагнара говорит ему, что да, он слышал.

«Они морзят S-O-S, — бормочет Кристоффер, глядя обратно на машину. — Они увидели нас и просят о помощи».

13

Аксель видит, как Линус идет к центру загона. Тот пытается выглядеть непринужденно, но постоянно бросает взгляды на улицу.

Аксель прижимается спиной к стене, стараясь стать как можно более незаметным.

Кто-то его заметил? Когда он пересекал несколько метров от забора до здания, его было видно с улицы. Он не обратил внимания на зевак. Его больше беспокоили охранники.

Если кто-то из зрителей увидел, как он перелезает через забор, действительно ли они его сдадут?

Конечно, да. Они напуганы. Черт. Надо было просто бежать, когда был шанс.

Он все еще не видит, что происходит на улице, и не хочет рискнуть выглянуть, потому что это означало бы сделать шаг вперед и стать заметным.

Вместо этого он ищет Линуса. Тот сейчас крутится возле нескольких других людей, все еще пытаясь выглядеть неприметно. Но в то же время, кажется, подает Акселю знаки. Он поднимает брови и снова и снова наклоняет голову, словно указывая.

Он говорит мне, чтобы я двигался.

В этот момент Аксель слышит шаги, приближающиеся сюда. Тяжелые ботинки. Солдат, без сомнения.

Аксель покидает свое укрытие у кабельного шкафа, двигаясь дальше вдоль стены больницы. Других хороших укрытий нет, но есть место в нескольких метрах дальше, где ближайший прожектор отбрасывает тень от собственной опоры, и Аксель бежит к ней. Достигнув тени, он останавливается, оборачивается и видит, как появляется солдат. Тот держит оружие наготове, проверяя пространство за кабельным шкафом, где Аксель стоял десять секунд назад.