Только фиктивно, мажор

Инна Матвеева

Только фиктивно, мажор

Глава 1. Аврора

Это какой-то кошмар. Не верю, что действительно сделаю это, но Вика сказала, что может сработать. А мне сейчас любой вариант подойдёт.

Папу забрали под следствие. Буквально вчера. За самые разные махинации, контрабанду и взяточничество. Мама у меня яро отстаивает отца в судах, и это тоже уже стало достоянием общественности. Ушлые журналисты не оставляют в покое. А жертв там по итогу достаточно много, и всю свою ярость выплёскивают на нас.

В общем, это вот-вот скажется на мне, и повод обратиться к Илье Золотову у меня есть. В универе, конечно, вряд ли будут травить, скорее сторониться или перешёптываться. Но и этого может быть достаточно, чтобы привести к самым непредсказуемым последствиям.

Илья Золотов — звёздный парень нашего универа, мажор, чьё мнение для многих авторитет. Одно его присутствие может сделать из самого унылого мероприятия сенсацию. И при всём этом репутация у него... Уж не знаю, как держит, но получается, что все от него в восторге. Ничего негативного я о нём не слышала, не читала в прессе и не натыкалась в соцсетях.

Подозрительно? Да наплевать. Связь именно с таким человеком — вот что может меня спасти по мнению Вики. И, увы, других хотя бы более-менее действенных вариантов у меня нет, а надо играть на опережение, пока скандал с отцом не проник и в универ. Тем более что защита моей репутации — не самая главная моя цель. Есть и другая... куда более важная.

Ради неё я и действую.

Обычно каждый вечер в это время Илья задерживается лупить боксёрскую грушу после физры. Он старшекурсник, я на втором. Но и то наслышана.

Вдох-выдох... Приходится давить в себе накатывающие воспоминания о нашем знакомстве с ним, которое было ещё на первом моём курсе. Увы, чем ближе я к спортзалу, тем настойчивее они становятся.

А дверь в тренажёрку приоткрыта. И оттуда доносятся звуки сильных ритмичных ударов. Какие-то секунды ещё торможу, но потом заставляю себя идти вперёд.

Илья ко мне спиной: в одной только чёрной безрукавке, которая только подчёркивает крепкое телосложение и развитые мышцы. Двигается быстро, технично, а эти самые мышцы перекатываются с каждым ударом. Удары такие мощные, что как будто даже злые. Немного не по себе от такой силы. И... ярости?

— Привет, — прочистив горло, начинаю.

Илья не слышит. Ну или делает вид... Продолжает сыпать грушу ударами, от которых даже удивительно, что она ещё на месте.

Идеальному парню есть что выплёскивать?..

Неважно... И неловкость эту внезапную тоже ко всем чертям, туда же, куда лишние мысли.

— Я сказала привет, — громче обозначаю, делая шаг вперёд. Мелькает мысль коснуться Ильи, чтоб уж наверняка заметил меня, но отбрасываю пока. Может, всё-таки достаточно будет голоса?

И он всё-таки замирает. Руки в перчатках опускаются. Какие-то секунды Илья только и стоит так, а потом медленно поворачивается. Смотрит на меня нечитаемым, но ощущаемым тяжело взглядом.

— Воу, — бросает. Ни капли удивления в голосе. Хотя наверняка меня узнал... Ведь да? Уверена, мало кто отказывает самому Золотову Илье, да ещё и публично, как это сделала в своё время я. — Ты что-то хотела?

Этот тон... Отчуждённый, без какого-либо интереса, почти скучающий. На какой-то момент он вышибает, но беру себя в руки.

Не та у меня ситуация, чтобы размазню включать.

— Я бы хотела поговорить, — глухо роняю пока что неопределённое.

— Я занят, — Илья снова поворачивается к груше.

— Это важно, — слегка повышаю голос. — Выслушай меня.

— Аврора, — с моим именем Илья лупит по груше, и звук получается оглушительным. — Я сказал, занят.

Груша раскачивается. Он бьёт ещё раз, и ещё. Я стою и смотрю. Потом зачем-то мысленно начинаю считать. Десять ударов. Двадцать. Золотов пытается выдавить меня игнором? Не сработает.

Помнит моё имя, значит... Хотя после того случая мы не пересекались, и он не искал встречи.

Хм, нет — одно столкновение всё же было. В стенах универа, в одном из корпусов, мы просто прошли мимо друг друга в коридоре. Как незнакомцы. Илья тогда спокойно смотрел на меня, а я с трудом выдержала его взгляд. Сама не знаю, почему. Странный осадок какой-то был после того, как грубо его отшила только из-за своего плохого на тот момент настроения.

Всё-таки отбрасываю идею дождаться, пока Илья закончит с грушей. Выносливость у него, конечно... Такое ощущение, что дыхалка вообще не заканчивается, уже даже я устала стоять на одном месте.

— Папу могут посадить в тюрьму, — не выдержав, выпаливаю.

Илья делает ещё парочку ударов по груше, и я уже начинаю подбирать другие слова. Те, которые могут его хоть немного заинтересовать.

Но, кажется, этих всё-таки достаточно. Груша медленно останавливается, а Илья разворачивается ко мне.

— И? — в его взгляде что-то всё-таки меняется. Только понять не могу, что... — Нужны мои бабки и влияние, чтобы отмазать, я правильно понимаю? — пренебрежительно.

— Это вряд ли получится, он под следствием, дело слишком громкое, а им и так занимается лучший адвокат, — заявляю, хотя на самом деле Илья прав. В первую очередь, от него мне нужно это. Но реалистка во мне не дремлет: так меня точно нахрен пошлют. Золотов смотрит так, будто готов это сделать в любой момент и по меньшему поводу.

Он не комментирует. Снимает перчатки, бросает их точным движением в корзину со спортивным инвентарём. Баскетбольные способности, значит, у него тоже имеются... Сплошной талант этот Илья, всеобщий любимчик, сильный, умный, красивый, при деньгах. И всё это, увы, объективные факты.

А я вот-вот изгой и без каких-либо козырей. Только с идиотским планом постепенно сблизиться с Золотовым так, чтобы был готов мне помочь, несмотря на любые риски. И при этом чтобы у нас не было никаких отношений... Я всё же не хочу продавать себя даже ценой свободы отца.

— Вопрос в другом, — давлю в себе эти мрачные мысли, и от этого мой голос звучит жёстче, чем должен бы. — История с арестом папы только разгоняется. И это не будет проходить бесследно для моей семьи. И для меня, понятное дело, тоже. В лучшем случае в этом универе меня будут сторониться.

— Переходи к сути, — бросает Илья, когда я замолкаю.

Уверена, что он уже более-менее понимает, к чему я веду. Не факт, что прям на сто процентов догадался, но предположить может.

Торопит... А мне сказать главное сложно всё-таки будет, да ещё и вот так, лицом к лицу, наедине.

— У тебя очень хорошая репутация, — начинаю издалека, на что Илья хмурится. Но ничего не говорит. Решаюсь: — Настолько хорошая, что твоё имя обелит моё в случае чего. Если ты... притворишься моим парнем...

Замолкаю. Какой-то опасный блеск в глазах Ильи появляется.

— Мне-то нахрена? — при этом спрашивает сухо, без эмоций.

Просто вопрос. Абсолютно логичный в этой ситуации.

— После того, что было... — с каждым словом мне приходится делать всё больше усилий, чтобы голос не дрожал и звучал более-менее уверенно. — В общем, в глазах остальных ты сможешь отыграться, что всё-таки заполучил меня.

Да, тот публичный жёсткий отказ в итоге не был унижением для Золотова — его репутацию нереально испортить, как я понимаю. Из любой ситуации выкручивается. Но уверена, его самолюбие было задето. Возможно, я для него своего рода незакрытый гештальт.

По крайней мере, это единственное, на что я могу надеяться. Потому что предложить ему за помощь мне объективно нечего.

Но Илья издаёт смешок, да и смотрит так, словно забавляется моим словам. И одновременно не верит до конца, что я такое ляпнула вообще.

Да уж... С чего я вообще взяла, что тот случай его прям уж задел? Возможно, Илья и забыл об этом. Вернее, не придавал и не придаёт значение. Моё имя-то помнит.

— А знаешь, ладно, — вдруг бросает. — Это будет занятно. Но на моих условиях.

— Каких? — толком ещё и не осмысливая реальность, уточняю.

— Я сам решаю, когда, где и как мы играем. Но при этом да, твоё имя будет связано с моим и ты будешь под моей защитой, — не нравится мне эта его ухмылка.

Кажется, идеальный парень решил поразвлекаться за мой счёт.

Не то чтобы у меня есть выбор...

Я, конечно, не так уж верю кристальной репутации Ильи, но вряд ли его ходы будут слишком жёсткими. Не похоже, что его тянет самоутвердиться. А с остальным справлюсь.

— Идёт.

На лице Ильи мелькает тень удивления, быстро сменяющаяся невозмутимостью.

— Значит, договорились, — безэмоционально подытоживает. — А теперь иди, я не закончил.

Да я как бы и сама хочу наконец выйти... Мне не по себе от принятого и утверждённого решения. Может, я даже подсознательно ждала, что Золотов меня пошлёт. А так вообще непонятно, что там у него на уме.

В коридоре прислоняюсь к стене, силясь справится с учащённым сердцебиением. Куда там, сердце только сильнее заходится где-то в горле.

Я только что впервые за долгое время заговорила с Ильёй: тем самым, перед которым в глубине души чувствовала вину. Нехорошо тогда всё-таки получилось...

Но теперь-то что вспоминать. Я только что не просто заговорила с ним, а заключила непонятную сделку. По сути, доверилась. Потому что если моё имя и вправду станут связывать с его, а потом я заднюю дам — это уже будет прямым вызовом Илье, особенно, после того, что уже было.

Обратного пути теперь нет.

Глава 2. Аврора

От общаги до универа пешком можно дойти. Причём довольно быстро. Но я вынуждена идти в другом направлении — за ворота, с утра пораньше. Дойти почти до метро, всего на улицу ближе. Там Илья подберёт меня на машине, чтобы отвезти на занятия. И тем самым сразу показать, что мы теперь вместе.

План, кончено, неплох и даже хорошо, что Золотов сразу готов начать нашу игру. Не в моих интересах затягивать. Вот только мне всё равно не по себе, когда вот так иду ему навстречу. Мелькает мысль, что, возможно, это такое его издевательство небольшое. Заставлять меня просыпаться с утра пораньше и переть, куда мне не особо и нужно.

Благо, погода сейчас хорошая даже утром. Весна всё сильнее вступает в права, и даже приятно находиться на улице. Бодрит.

Довольно быстро дохожу до назначенного места. Ресторан. Причём я наслышана о нём, как, наверное, любой другой человек. Здесь ценник как моя зарплата в подработке лаборанткой. Той самой подработке, которой я лишилась на днях — мне намекнули, что про мою семью ходят разные разговоры, и лучше пока дождаться окончательного приговора отцу.

Предсказуемо... Но всё равно неприятно.

Машину Ильи вижу сразу — её знает весь универ. Чёрный блестящий и хищный автомобиль, с первого взгляда на который понятно, что у него особенный владелец. Паркуется, когда я останавливаюсь рядом. И, похоже, Золотов тоже меня замечает — выходит прямо ко мне, как раз когда я уже направлялась, чтобы сесть в его машину.

— Позавтракать хочу, — поясняет Илья, даже не глядя на меня. — Успеваем.

Это-то понятно, что успеваем... Мы от универа недалеко. И да, я тоже не завтракала. Но цены в этом ресторане просто космические! Я их не потяну, а быть должной Золотову вдвойне не собираюсь. Даже по такой для него наверняка мелочи. Я ведь в перспективе собираюсь просить его о куда большем...

Но Илья не спрашивает, а утверждает — и вот уже идёт в ресторан. Мне ничего не остаётся, как идти следом. Ладно уж, просто посижу, заказывать ничего не буду. В таких ресторанах вроде как воду бесплатно подают, её и попью.

Стильный интерьер... Без вычурной роскоши, в синих тонах. Нас провожают до столика, и судя по тому, как говорят с Ильёй — он тут не в первый раз.

Но вот от нас уже отходят, оставляя нам меню, а я в него даже не заглядываю.

— Уже знаешь, что хочешь? — бросает мне Золотов, глядя в своё.

— Да, просто воду, — отвечаю как можно более непринуждённо. — Я так рано обычно не ем.

Он поднимает на меня быстрый взгляд, почему-то обжигающий, хоть и вроде бы равнодушный. Потом какое-то время снова молча изучает позиции.

— Мы должны будем обговорить легенду наших отношений и ещё кое-какие нюансы, — откладывает меню и откидывается на свой диван, оглядывая меня с задумчивым прищуром. — Например, что моя девушка не должна питаться кое-как и носить обноски.

Обноски? Вообще-то у меня неплохая одежда. Да, вся из массмаркета и маркетплейсов, но выглядит очень даже неплохо. Уверена, что некоторые из моих вещей легко можно перепутать с каким-нибудь брендом.

Но говорю другое:

— Я ведь только фиктивно твоя девушка. Никто не будет знать, как я питаюсь, да и к одежде цепляться тоже не станут.

Илья усмехается моим словам.

— Ты хоть примерно представляешь уровень моей популярности? — бросает безэмоционально. — В любой момент папарацци могут зацепить тебя в дешёвой забегаловке. А это уже удар по мне, как я допускаю, чтобы моя девушка не доедала. Про одежду то же самое. И это одно из.

Папарацци... Об этом я не думала. Но вообще-то мне такое на руку — потому что если о нашей семье начнут писать что-то более нормальное, чем то, что папа виновен во всех смертных грехах, а мы его покрываем — вырулить из всего этого дерьма будет проще. Связать себя с Золотовыми...

Хм, а Илью не смущает, что моё имя будут связывать с его? Моё уже нехило запятнанное?

Впрочем, ладно, дело его. Скорее всего, Золотов имеет свои рычаги влияния. Вряд ли кто-то рискнёт намекнуть на что-то не то в отношении его — иначе наверняка хоть какой-то негатив о нём уже где-нибудь да мелькнул бы. Не бывает совсем безупречных людей. И вообще, я как таковую идеальность в Илье не чувствую. Даже не знаю, как это объяснить, но уверена, что там свои скелеты в шкафу есть.

— В общем так, — подытоживает Илья, отпуская официантку, которой делает заказ за себя и за меня тоже, пока перевариваю его слова. — Обдумай ещё раз, во что ты ввязываешься и готова ли идти до конца. Потому что соскочить не получится. Я не намерен возиться с детским садом в виде твоих капризов, где то да, то нет.

Жёстковато, но справедливо. Киваю.

Может, вчера Илья что-то такое и имел в виду, когда говорил, что всё будет по его правилам? Именно это, а не то, что собирается развлечься за мой счёт?

Но тогда, кончено, возникает вопрос, зачем ему это... Вопрос, который я, пожалуй, не рискну задать.

— Ладно, я готова идти до конца. Одежда, питание, образ жизни... Пускай. Это всё равно ведь на какое-то время, — подытоживаю как можно более уверенно. — Но я не хочу делать всё это за твой счёт, поэтому надо найти альтернативу. А по поводу...

— Альтернативы нет, — перебивает меня Золотов. — И если ты собираешься трястись из-за каждой копейки, тогда уходи прямо сейчас и не теряй моё время.

Сглатываю. Так и хочется возразить Золотову, но такой холодный у него взгляд, строгий даже, что не решаюсь. Понятия вообще не имею, что у него на уме сейчас.

Я ведь уже твёрдо решила, что ради папы рискну. Договорюсь да хоть с самим Ильёй Золотовым, насколько бы непростым тот ни был.

— На твоих условиях так на твоих, — только и подытоживаю, даже выжимая из себя улыбку.

— Кстати, об этом, — Илья не улыбается в ответ, но чуть медленнее скользит взглядом мне по лицу. Аж улыбаться не по себе становится, и я быстро серьёзнею. — Я привык трогать и целовать своих девушек, как хочу, и если ты будешь сопротивляться, нас быстро спалят. Так что сразу давай на берегу решай, готова к этому или нет.

Не понимаю... Как можно говорить о таких вот условиях с таким сдержанно холодным выражением лица. Илья ни разу не выглядит заинтересованным в этой самой игре, он даже меню читал с большими эмоциями во взгляде. Тоже не сказать, чтобы яркими, но хоть какими-то...

Всё внутри сжимается в тугой комок от волнения от одной только мысли о том, чтобы попробовать спорить с ним, своё продавливать. А вдруг соскочит? Не слишком ли рано мне начинать? Надо бы почву сначала прощупать, понять, что там на уме у Ильи... Зачем-то же согласился. Не верю, что у мажора мало способов себя развлечь — да и не похоже, что таким образом реально развлекается.

— У тебя ведь репутация безупречная, это мало сочетается с тем, чтобы лапать девушек у всех на виду, — всё же решаюсь возразить.

Наши взгляды сталкиваются, и я прямо физически ощущаю внезапное напряжение между нами. Кажется, даже воздух становится плотнее.

— У меня безупречная репутация молодого парня, а не безразличного ко всему старпёра, — спокойно возражает Илья. — К тому же, безупречная репутация не должна быть скучной, так что подобные вольности я себе всегда позволял и не собираюсь прекращать.

Так и хочется поддеть, что это такой себе способ пользоваться ситуацией и лапать меня: отмазываясь такими вот легкомысленными объяснениями. Но не решаюсь. Илья такой уверенный сидит передо мной, что я не удивлюсь, если высмеет такое вот предположение. Он же и на мои слова о том, чтобы показать всем, что всё-таки заполучил меня; смешок тогда издал. Откровенно скептический.

Такое у него лицо... Словно скульптурно выточенное. Слишком идеальное. Телосложение, насколько я помню, тоже.

Золотов вообще живой? Может ошибаться? Эмоциями пылать?

— В общем, обдумай и это, потому что будет либо как я сказал, либо никак, — подытоживает он, сразу взявшись за кофе, который ему приносят.

Американо, насколько я успеваю понять... А мне латте заказал. Что ж, угадал — да, наверняка дело именно в этом. В университетскую столовую Золотов вроде бы не заходил никогда, а даже если вдруг забредал, вряд ли подмечал, что я всегда заказываю.

Ммм... А в этом ресторане не просто латте, а напиток богов какой-то. Смакую сделанный глоток.

— У меня нет особого выбора, это вопрос моего будущего в этом универе, — говорю, не поднимая взгляд на Илью.

Такое себе согласие целоваться с ним... Адски не по себе произносить эти слова — но по факту у меня на кону куда большее, чем будущее в универе.

А Илья издаёт какой-то звук, похожий на хмыкание. Похоже, не думал, что я так быстро согласие дам.

— Только не переусердствуй, — на всякий случай добавляю.

— Не горю желанием, — Илья бросает на меня быстрый нечитаемый взгляд, прежде чем приняться за свой завтрак. Набор брускетт с разными начинками. А у меня нечто непонятное в красивой керамике. — Но к вопросу о желаниях... — ухмыляется одним уголком губ.

А я так и замираю с ложкой, не поднося её ко рту. Вдруг как жаром обдаёт от последних вкрадчивых слов Золотова.

И как-то резко приходит осознание, что Илья реально будет меня трогать. Возможно, даже лапать. Целовать. И осознавать это всё, понимать неизбежность происходящего... Это слишком. Особенно когда он такой реальный и отчуждённый сидит напротив.

И почему-то его «не горю желанием» ничуть не успокаивает, скорее наоборот.

— Мне придётся ограничить себя во встречах с другими девчонками, чтобы это не ударило по тебе, — обыденно бросает Илья, прожевав первую из брускетт. Принимаюсь и за свой завтрак: и, Божечки, какой же вкусный. Так и тает во рту, хотя не могу определить, из чего сделан. И не сразу даже сознаю смысл слов Золотова: — Соответственно, я буду ограничен в сексе, а я к этому не привык. Восполнишь?

Леденею. Этот невозмутимый тон Ильи, взгляд ничуть не изменившийся... И такие слова. В общем-то оскорбительные даже. Мгновенно заставляющие пылать.

Он же... не может, блин, серьёзно это всё!

— Я не настолько в отчаянии, — цежу. — Так что восполняй сам, ничего страшного, даже если будут ходить слухи о твоих возможных изменах. Переживу.

Золотов снова издаёт смешок, а я отвожу взгляд, силясь справиться с внутренней дрожью. У меня вообще-то опыта в таких делах даже нет — да, в мои девятнадцать. И я даже представить себе не могу...

И нет, не буду. Уж тем более, не сейчас, когда Илья напротив меня скалится. Да вообще никогда!

— Расслабься, — бросает лениво. — Просто хотелось узнать, насколько тебе надо.

Как удар его слова. Не похоже, что ради унижения брошенные, но напоминающие о моём положении, где я в полной мере завишу от милости этого мажора. Мажора, у которого вообще непонятно что в башке.

— Но, разумеется, ограничения в контактах с противоположным полом действуют в обе стороны. Ты чтобы тоже за период нашей игры ни с кем другим не сближалась, — это Илья добавляет непривычно жёстко.

Конечно, я обещаю Илье, что такого не будет. Даже говорю, что мне сейчас уж точно не до парней — истинная правда. Мы обговариваем и ещё кое-какие детали, уже менее значительные: обсуждаем историю начала наших отношений. В итоге решаем, что несколько раз снова и снова как бы случайно сталкивались в коридоре, и однажды всё-таки заговорили, уже оба замяв тот эпизод с моим публичным отказом. А там пошло-поехало, слово за слово... И вот вчера у нас было свидание.

Золотов милостиво предложил вариант, при котором какое-то время будет как бы добиваться меня. Флиртовать со мной, цветы дарить, какие-то жесты внимания оказывать. Но я отказалась. Не столько потому, что не хочу тянуть время, а потому, что не тянет быть у него в долгу. Илья и без того слишком мне навстречу идёт, ещё и одежду новую мне оплачивать собирается. И это, как я понимаю, лишь часть предстоящих расходов. Плюс упомянутые им ограничения...

Я пока не вижу никаких плюсов для него. А учитывая, что собираюсь в будущем ещё воспользоваться его внезапной добротой — пусть хотя бы не ломает голову над тем, как «понравиться» мне. Вот уж эту часть ни к чему разыгрывать.

И вот мы уже в машине. Едем к универу — здесь недалеко совсем, да и пробок обычно нет даже по утрам. Если я пешком шла от силы десять минут, может, чуть больше — то в машине уж точно не придётся проводить много времени.

И хорошо. Потому что хоть мы и в просторном салоне, но сидим куда ближе, чем там, в ресторане... И в закрытой кабине автомобиля это почему-то ощущается особенно остро. Конечно, глупо было бы садиться на заднее сидение, но на какой-то момент меня всё-таки пронзает мысль, что можно было сделать так.

Упорно смотрю в окно. Подмечаю, что вот уже скоро мы приближаемся к универу. Вдалеке уже виднеется знакомая парковка, где обычно тусуется местная «элита». Илья вдруг сбрасывает скорость и останавливается прямо перед въездом, не доезжая до основного скопления машин.

— Я тут подумал, — заговаривает, хотя до этого мы ехали молча. — Первый поцелуй лучше не делать демонстративно публичным.

Сердце пропускает удар. Конечно, мы обговаривали, что будем целоваться, но слова Золотова как врасплох застают. Машинально смотрю на его губы и тут же отвожу взгляд, надеясь, что он не заметил.

— А... В смысле? — только и умудряюсь выдавить.

— Будет лучше, если нас как бы случайно застанут, — невозмутимо поясняет Илья, пока я прилагаю усилия, чтобы уловить смысл его слов. Не самая простая задача, когда дурацкое волнение от темы накатывает всё сильнее. — Так пойдут первые разговоры, а потом мы уже как бы перестанем скрываться. А первое время можно так, типа тайно, чтобы все усекли, что это другое, не то, что у меня обычно было.

Зачем-то хмурюсь. Хотя до рассудка запоздало доходит, что Илья предлагает неплохой вариант — как и обычно. И, как и обычно, делает это без особых эмоций. Не сказать, чтобы личный интерес так проклёвывался.

Взять бы себя в руки наконец...

— Ты прям серьёзно к этому подходишь, — усмехаюсь по-дурацки, чтобы хоть как-то перебить непрекращающийся невроз.

И почему Илья не въезжает в ворота универа?

— И тебе советую, — бросает небрежно. — Мы в одной связке теперь, и раз уж вписались в это, лажать не должны. Возле моей машины вечно кто-то трётся. Так что это идеальный вариант: припарковаться и поцеловаться. Через пять минут об этом будет знать весь универ, но в то же время это будет как бы наедине. Как будто мы не хотели, чтобы нас видели.

Киваю, потому что не в силах выдавить ни слова. Конечно, надо было быть готовой к таким поворотам, но я какого-то чёрта даже думать об этом как будто не решалась. Отгоняла от себя мысли о любой взаимодействии с Ильёй, даже зная, что оно неизбежно.

— Тогда будь к этому готова, — Илья снова берётся за руль.

Но прежде чем заехать в ворота универа, смотрит на меня. И такое ощущение, что взгляд у него сейчас темнее, чем обычно. Не такой холодный... Но и не сказать, чтобы горячий. Скорее изучающий. Чуть задумчивый... И глубокий какой-то, до непривычности.

Ни понять ничего, ни сообразить, ни подготовиться не успеваю — вот мы уже въезжаем на территорию универа. И да, во дворе то и дело мелькают фигуры студентов. Я их не знаю, но с вероятностью сто процентов они узнают машину. Про Илью Золотова в курсе даже абитуриенты этого университета. Не удивлюсь, если и преподы шушукаются о нём.

Боже, во что я ввязалась...

Унять бы бешено колотящееся сердце. Это всего лишь игра. Всего лишь спектакль для чужих глаз. Я должна помнить об этом.