Пожарный. Зажги во мне огонь

Мне хочется сквозь землю провалиться. Все внутренности будто огнем загораются в тот момент, когда Аня говорит о замужестве.

Что там Елена говорила? Только я сам могу все изменить? Но ведь она кажется счастливой и замуж собирается за какого-то Никиту – чтоб он сдох.

— Аня! Послушай меня, — раздается спокойный, но в то же время довольно строгий голос матери. — Ты слишком торопишь события, и мне кажется, что этот Никита не совсем тебе подходит.

— С чего ты это взяла? Ты его знать не знаешь! — чувствуется, что Аня на диких эмоциях.

— В том-то и дело! Я толком не знаю, за кого должна отдать свою дочь. Он даже на глаза мне не попадается, избегает, а должен был прийти вместе с тобой и попросить у меня твоей руки. Да и знакомы вы всего от роду неделю.

— Он любит меня, мам! Не включай сейчас психолога, по крайней мере, по отношению ко мне!

— Аня, он даже в больницу к тебе не приехал после того случая. Это о чем-то, да, говорит. Тебе не кажется?

— Он не смог. У него работа, да и вообще...

— Ты беременна? — резко перебивает ее Елена.

А я замираю. Выгляжу сейчас, наверное, как малолетний пацан, подслушивающий под дверью девчачьи разговоры. Только они совсем не детские, и я с ужасом жду Аниного ответа.

— Нет, мам! Ты что! Я вообще еще ни с кем!

И у меня не то чтобы камень с души, у меня крылья за спиной вырастают. Эта девочка, не тронутая еще никем, будет моей! И я все для этого сделаю. Тем более ее мать тоже, отчасти, на моей стороне, хоть пока и не знает этого. То, что она против брака своей дочери, играет мне только на руку.

И да, она реально хороший специалист, и поэтому то, что ей не нравится потенциальный зять, о многом говорит.

Спускаюсь вниз и выхожу на улицу. Впервые за последние несколько лет мне хочется делать глупости. И я сижу в машине, дожидаясь, когда Аня выйдет из клиники.

Начинает моросить дождь, и я включаю дворники в машине, чтобы не пропустить момент появления Ани. Спустя четверть часа я замечаю рыжую макушку. Боже, какая же она красивая, особенно когда злится. В этот момент ее глаза сверкают, словно искры. А сейчас, после не очень приятного разговора с матерью, она просто источает огонь. И я очень боюсь обжечься.

Быстро прихожу в себя, потому что понимаю, что она собирается вызывать такси и снова от меня уехать. Выскакиваю на улицу и иду в ее сторону.

— Аня! — кричу я ей. — Подождите!

Она сразу же замечает меня, а на ее лице неподдельное удивление.

— Это вы? Что вы здесь делаете? Вы же должны были давно уехать.

— Болтал в машине по телефону, а потом вдруг увидел вас, — придумываю какую-то ерунду прямо на ходу. — Давайте я вас подвезу, дождик ведь начинается.

— Я к незнакомым мужчинам в машину не сажусь! — сразу обрубает она, но мне уже все равно.

Если бы ты только знала, что мы давно уже заочно знакомы. Просто решился я только сейчас подойти. И спасибо надо сказать твоей матери.

— Да мы с вами уже вроде как знакомы немного, — улыбаюсь как мудак, стараясь придать выражению лица полное спокойствие и дружелюбие, — В кабинете Елены Михайловны ваше появление, Аня, было фееричным.

— Простите, что помешала вашему общению...

— Максим, — протягиваю ей свою руку, — Меня зовут Максим.

Она внезапно улыбается и осторожно касается моей ладони в неловком рукопожатии. А меня током прошибает. Стою и сдерживаю себя, чтобы не притянуть ее к своей груди за эту маленькую ручку.

— Очень приятно, Максим.

— Аня, не бойтесь меня, пожалуйста! Давайте я подкину вас куда вам надо. В знак благодарности к вашей маме.

— Она об этом не узнает, поверьте. Ну от меня-то уж точно.

— Если хотите, я тоже сохраню этот маленький секрет. Соглашайтесь, Аня! Иначе мы с вами до нитки промокнем.

— Только туда, куда я скажу, и не вздумайте свернуть с назначенного маршрута, — чеканит она, а я уже чувствую себя победителем.

Я открываю перед Аней дверь своей машины, и она быстро запрыгивает на переднее сиденье рядом с водительским. У меня руки потеют. Здоровый, взрослый мужик, а чувствую себя рядом с ней подростком в пубертатном периоде. Сам сажусь за руль и включаю зажигание.

— Куда едем, капитан? — стараюсь придать общению легкости, а сам пялюсь на ее коленки, которые еле скрывает платье.

Аня это замечает и быстро тараторит адрес, куда ее нужно отвезти. Сначала мы едем молча. Вижу, что девочка все еще напряжена, а пугать ее я не хочу. Сейчас я должен быть пай-мальчиком во всех смыслах, и когда уже добьюсь ее и Анютка станет моей, вот тогда и покажу ей все свои грешные стороны. А пока...

— А зачем вы ходили на прием к моей маме? — внезапно Аня нарушает эту уже гнетущую тишину, — Вы не похожи на человека, которому нужна помощь психолога.

— Эм... Проблема рабочего выгорания. Слышали о таком? — то, что я несу сейчас, даже в моей голове не укладывается, но Аня, кажется, верит.

— Слышала. А кем вы работаете, если не секрет, конечно?

— Я пожарный. На центральной станции.

Замечаю, как загораются ее глаза и в них появляется неподдельный интерес.

— Ух ты! — выдыхает она, — А вы были на пожаре в торговом центре?

Она еще спрашивает! Я тебя даже вынес оттуда, девочка!

— Был, — только отвечаю, — Там почти все пожарные города были.

— И я там была, — тихо так говорит, опустив глаза, — Меня из огня вытащили, но кто – не знаю. Я только в больнице очнулась. И мне сестра рассказала, как меня спас один из пожарных.

— Теперь он будет твоим рыцарем? — у меня сейчас сердце выскочит, раздолбив перед этим ребра.

— Нет, только если формально. У меня уже есть свой рыцарь. Я замуж выхожу скоро.

Бам! Готов прямо сейчас увезти Аню в неизвестном направлении, чтобы кроме меня никому не досталась. Но мы уже подъезжаем по указанному адресу, и я слышу ее радостный голос.

— А вот и мой рыцарь, кстати! Остановите здесь, пожалуйста!

Паркуюсь рядом с тем местом, где сказала Аня, и вглядываюсь через мокрое стекло машины. Очень хочется запомнить рожу этого Никитки, а еще лучше — начистить ее хорошенько.

— Спасибо, Максим, что подвезли, — она открывает дверь и выскакивает на улицу, — И да, не говорите маме, сохраните наш секрет, как и обещали.

— Угу, — бурчу в ответ и продолжаю наблюдать, как она бежит навстречу своему женишку.

Но вместо объятий он хватает ее за плечо и что-то орет ей прямо в лицо. И сейчас, похоже, он замолчит у меня навсегда, потому что я моментально выхожу из машины и иду по направлению к ним.

Глава 8

Какого хера он себя так ведет? Женишок недоделанный. Я готов ему руки сейчас повыдергивать, чтобы он больше никогда ее не касался ими.

— Эй, парень! Чего глотку дерешь на девушку? — я подхожу вплотную, и он вынужден отпустить ее, переключив внимание на меня.

— А ты кто такой вообще, а? — летит теперь в мою сторону.

— Не надо, ребята! — Аня плачет, и я за эти слезы сейчас убить готов.

Этот Никитка какой-то отмороженный, причем во всех смыслах, похоже. Даже не представляю, что в нем Аня могла найти, если даже к телу своему не подпустила. В том, что этот урод придерживается правила «секс после свадьбы», я глубоко сомневаюсь.

— Ты кто такой? — снова бычит Никитка. — Чужих баб подвозчик?

Не собираюсь перед ним оправдываться – ниже своего достоинства, что ли. Жду, пока первый ход сделает, тогда я ему точно рожу расквашу, и до свадьбы вряд ли заживет.

— Максим меня просто подвез! — слышу голос Ани. — Я к тебе, между прочим, спешила!

— Значит, Максим... Вы уже и познакомиться успели. Насколько близко, мне интересно просто.

— Ты так не доверяешь своей невесте? — спрашиваю его.

— А я теперь вообще сомневаюсь, невеста ли она мне? Аня, что скажешь?

— Никит, ты чего? — у девочки округляются глаза. — Я же ничего не сделала. Меня просто подвезли.

— Я сейчас по морде твоему таксисту надаю, а потом и тебе доходчиво объясню, как должна себя вести приличная девочка.

Никитка засучивает рукава, и я сразу замечаю следы на обеих руках. Еба...ть! Он еще и торчок, оказывается!

— Ущербных не бью! И больных тоже! — говорю я, но с места не двигаюсь.

— Это кто тут больной и ущербный?! — аж слюной брызжет.

— Аня, поехали, я тебя домой отвезу, — предлагаю я.

— Нет, Максим, я никуда не поеду! Нам с Никитой надо поговорить!

Да Господи, Аня, о чем тут разговаривать и с кем! Ты такая наивная, а это чмо тебя за нос водит, и ты верить готова!

— И давно с наркоманами дружбу водишь, да еще замуж хочешь выйти? Мама твоя в курсе?

У Ани еще больше расширяются глаза от услышанного.

— Ты о чем вообще? Никита нормальный!

— А кто? Ты на руки его посмотри, Ань. Там же уже тропы целые проложены! — я практически кричу, чтобы достучаться до нее.

Она переводит взгляд туда, куда я указал, и замирает. Женишок резко опускает рукава рубашки, пряча от нее железобетонные доказательства.

— Никита, что это? — у нее начинается что-то, похожее на панику. — Это правда?

— Это другое, ясно тебе? И вообще, пошли уже!

Он хватает Аню за руку и тащит в неизвестном направлении. Она же в полной растерянности, словно собачка на поводке, тащится вслед за ним.

— Ань! — кричу им вслед, но она будто меня не слышит.

И я иду за ними, медленно, чтобы не заметили. Этот неуравновешенный сейчас может сделать всё, что угодно.

Они заходят в подъезд старого, обшарпанного дома, и я иду за ними. Я даже про машину забыл, которую припарковал в неположенном месте, не рассчитывая задерживаться.

Квартира, в которую они заходят, на втором этаже, и я, наплевав на всё, решаю ждать. Сам не понимаю чего, но не могу с места сдвинуться.

Мимо проходят люди, видимо, другие жильцы дома, и с подозрением на меня косятся. Но докопаться до меня решила самая бдительная бабушка этого подъезда.

— Ты что тут забыл, здоровяк? — она проходила мимо, но интерес пересилил.

— Я девушку жду, бабуль, — отчасти это правда, кроме того, что девушка не моя.

— Это какую еще девушку? Я всех в этом подъезде знаю, нет молодых тут барышень!

Ну вот что ей от меня надо, чего прицепилась-то? Хотя, если бабка действительно всех знает, то можно выяснить про этого Никитку.

— Бабуль, а ты прям всех-всех знаешь? — подогреваю её интерес, и это работает безотказно.

— Милок, — уже не бугай, и это радует, — Я в этом доме родилась, вот в этой самой квартире, — она показывает пальцем на соседнюю дверь с той, куда ушла Аня со своим уродом, — И знаю всех, кто приезжает, уезжает, живет и помирает.

— Ты прям справочное бюро, бабуль! И память у тебя, видать, отменная!

— Да ты говори, красавчик, чего хотел-то? — и я уже красавчиком стал.

— А кто в этой квартире живет? — показываю на дверь. — С тобой по соседству?

— В этой? Да Никитка, гаденыш этакий! Бабушка его тут до него жила, Клавдия Ивановна. Такая женщина хорошая была, да вот померла год назад, а этот от родителей съехал сюда. Так тут одни гульбища по ночам и вонь сплошная. Его родители тоже неплохие люди, но видать не знают, чем он тут занимается. Думают, что работает днями и ночами. А сами далеко живут, вот и не приезжают.

— А чего полицию-то не вызовешь, бабуль?

— Так к нему такие страшные приходят, чур меня. Прибьют и глазом не моргнут, если узнают, кто на них ментов-то вызвал.

Я не могу сдержать улыбки. Бабуля еще та! В выражениях не стесняется, всё замечает, да и видно, что добрая она.

— Как зовут тебя? — уж больно бабуля располагающая попалась, да и знакомство с ней только на руку может быть.

— Зови меня бабой Шурой, красавчик! — гладит меня своей морщинистой рукой.

Ну тогда давай, баб Шура, я тебе сумки помогу до квартиры донести.

— А вот за это спасибо, милок, не откажусь!

И как только мы начинаем подниматься, из-за двери, где сейчас находятся Аня и её женишок, раздается крик.

Глава 9

Не помню даже, с какого удара выламываю дверь и влетаю в квартиру. Бегу на крик, боясь снова не успеть, и вижу, как этот гребаный урод нависает над Аней, над моей Аней, прижав ее своим телом к кровати.

Дальше все как в тумане, как в дыму от пожара, когда на ощупь находишь кого-то и вытаскиваешь из огня, на отработанных инстинктах.

Хватаю Никитку за шкирку и с силой откидываю куда-то в сторону, подальше от Ани. Он издает протяжный стон, явно ощутив сильную боль, а потом начинает тихо смеяться. И это какой-то нездоровый, ненормальный смех.

Смотрю на него и вижу совершенно невменяемого человека, с бешеными глазами и кривой ухмылкой. Да он реально больной!

Аня прячется за меня, цепляясь руками за мою спину, а я героем себя ощущаю в этот момент, победителем, и внутри от этого все радостно трепыхается. Ее мать, как в воду глядела, что я могу героем для нее стать, тем самым принцем на белом коне, о котором все девочки мечтают в детстве. Только они обе и не подозревают, что я уже второй раз спасаю этой рыжей красавице жизнь. Но это не бахвальство, это просто констатация факта.

— Максим, как ты тут оказался? — шепчет из-за спины Аня, трясясь от страха, — Ты разве не уехал?

А я смотрю на Никитку, которого явно корчит на полу, и его идиотский смех вместе со странными движениями и выкручиванием рук и ног очень напоминают агонию.

— Что здесь происходит? — в проходе, откуда не возьмись, появляется баба Шура, — Господи боже! Чур меня! Да в него бесы вселились похоже! — и три раза подряд крестится.

— Вызовите скорую, баб Шура! А мы уходим!

Не знаю зачем, но хватаю Аню на руки и несу на выход. Легкая, невесомая девочка обнимает меня руками, уткнувшись носом в район шеи и даже не сопротивляется. А мне орать на всю вселенную хочется от счастья. Никому ее не отдам! Моя она!

Сажаю ее в машину, сам за руль и давлю на педаль газа. Куда еду даже не знаю, а она и не спрашивает. Смотрит на меня своими зелеными глазищами и улыбается. Мы молчим или просто общаемся без слов, не знаю, но это так здорово, сексуально и очень волнительно, что не хочется нарушать тишину.

Понимаю, что везу ее к себе, даже не спросив разрешения, следуя лишь внутренним инстинктам забрать свое, спрятать и никому не отдавать.

Эта девочка разбудила во мне все чувства одновременно, заставила снова дышать полной грудью, чувствовать и бояться. Бояться потерять, не успеть и опоздать.

Я никогда не чувствовал себя настолько живым. Она зажгла во мне огонь, который потух двенадцать лет назад. А она, лишь дунув на угли, всколыхнула пламя, превратив его в настоящий пожар.

Останавливаюсь возле дома и глушу мотор. Кладу голову на руль и смотрю на нее. Она все так же улыбается, но сейчас ее щеки немного краснеют от смущения.

— Я знаю, что рыцарям положена награда, — вдруг выдает она, — но я хочу, чтоб ты знал: Максим, у меня не было еще мужчины, я девственница.

Мне кажется, что на меня сейчас небо рухнуло. На минуту даже выпал из реальности, но она такова, и мне необходимо как-то отреагировать на ее слова.

— Аня, ты за кого меня принимаешь? Мне не нужна награда! То есть такая не нужна, то есть я, конечно... Черт! Я не знаю, как объяснить! Давай просто проведем вместе вечер, пообщаемся, сходим на свидание.

Так глупо я себя никогда не чувствовал, но и мне никто о таком в лоб не говорил, учитывая, что она знакома со мной всего несколько часов.

— А давай просто закажем пиццу и посмотрим какой-нибудь фильм. Как тебе такое предложение?

Как? Она еще спрашивает! Конечно, я согласен!

Не помню толком, как до квартиры дошли, мне кажется, я летел. Открыл перед Аней дверь, и сразу стало стыдно. Не нужно рассказывать, как выглядит холостяцкая квартира...

— Эм... Прости, Ань. Я просто не думал, что у меня сегодня будут гости... Проходи!

Она ходит по квартире, осматривается, будто что-то выискивает, а затем довольная плюхается на диван и смотрит прямо на меня.

Что я там говорил про то, что не нужна мне награда? Я соврал! Сейчас я больше всего о ней мечтаю, представляя эту красавицу, в чем ее мать-психолог родила, под собой, стонущую от удовольствия. Одним своим взглядом заводит, и я искренне удивляюсь, как у Никитки терпения хватало за столько времени не разложить Аню. Скорее всего, ему наркота совсем здоровье подпортила, и у него и не стоит уже совсем, к моему великому счастью.

— Какую пиццу предпочитаешь? — спрашиваю я.

— Поострее, — слышу в ответ с заигрывающей интонацией.

Она серьезно? Она что, испытывает меня? Боюсь, не ту тактику ты выбрала, Аня. С огнем играешь! Хотя понимаю, что это своего рода проверка с ее стороны. Ну ничего, выдержим и эту игру.

Делаю заказ и откладываю телефон. И тут Аня практически вскрикивает, указывая рукой на приставку.

— Максим! Это то, что я думаю? — с горящими глазами интересуется она.

— Да! — смеюсь вместе с ней. — Хочешь сыграть?

— А гонки есть?

— А как же! — и я включаю ей игру, которую она просит.

— Спорим, я тебя сделаю! — кидает мне вызов, и я соглашаюсь.

Да я на все с ней согласен! И в огонь, и в воду! Лишь бы рядом была!

Мы играем с ней три раунда. И Аня выигрывает, обогнав меня в двух заездах, хотя, признаюсь, я немного поддавался. Мне хотелось сделать ей приятно, и у меня это получилось.

— Да! — задорно кричит она и виснет на моей шее.

Смотрю в ее колдовские глаза и тону в них, а может, сгораю, сам не понимаю толком. Наши губы слишком близко, и мне страшно, страшно от того, что сорвусь.

— Ты же подыгрывал мне, правда? — ее шепот ядом разливается по телу, поднимая внутри ураган чувств.

— Если только совсем чуть-чуть, — не отрывая взгляда от ее губ.

— Тогда подыграй мне и сейчас!

И с этими словами она накрывает мои губы поцелуем, а мне кажется, я умер и попал в рай!

Глава 10

Чувствую себя как в пустыне, умирающим от жажды, а Аня – мой оазис в этих бескрайних песках времени, дарящая мне глоток воды.

Сейчас во мне скопилась вся выдержка, которая есть, чтобы не воспользоваться ситуацией и не наделать глупостей. Если девушка тебя целует, это еще не значит, что она готова лечь с тобой в постель. А в случае с Аней нельзя допустить даже малейшей ошибки, иначе все, чего я добился за несколько часов, превозмогая себя, полетит к черту.

Но один черт знает, как же тяжело сдерживаться сейчас. Ее губы сладкие, мягкие, до одури вкусные, и она умело играет своим язычком с моим. Внизу всё тут же реагирует на ее действия, и я уверен, что это не остается незамеченным. Но ее это, видимо, не смущает. Она вообще ведет себя не как девственница. Смелости ей не занимать. Может, проверяет меня таким образом?

Она запускает свою руку мне в волосы и слегка сжимает их в кулаке, одновременно прижимаясь еще ближе, и я чувствую, как она начинает тереться и ерзать на мне.

— Ань, — хриплю от удовольствия, — Ты сейчас с огнем играешь, понимаешь?

— Сделай мне приятно, Максим, — шепчет мне в губы, — Прошу тебя.

Я непонимающе смотрю в ее зеленые глаза, которые словно затуманены желанием. Она сама не понимает, о чем просит, потому что потом будет жалеть. А я не хочу делать ей больно, никогда, тем более так.

— Иди сюда, — говорю ей, укладывая на диван.

Я знаю, что она на пределе и старается быть взрослой и умелой, но она слишком торопит события. Но и отказаться сейчас от нее — выше моих сил.