Портрет содержанки

Теперь вся эта затея не кажется мне такой уж привлекательной. Аукцион – это как-то унизительно. Меня будут рассматривать со всех сторон, оценивать, предлагать цену, как за кусок сочного мяса. Я в прямом смысле товар, и не имею право выбрать покупателя.

А что, если он мне не понравится? Вот категорически от слова совсем. Окажется толстым лысым стариком. Мерзким, потным... Смогу ли я перебороть отвращение и подступающую к горлу тошноту? Я никогда раньше не задумывалась, как выглядят без одежды такие мужчины. Даже модельной внешности подтянутые красавцы в порно выглядели... странно. С этими их огромными... штуковинами. И густыми чёрными волосами по всему телу...

Нас вывели на подобие сцены, а точнее за неё. Мне удалось незаметно выглянуть из-за тяжёлых портьер и одним глазком осмотреть зал.

Маленькие круглые столики, штук двадцать-тридцать, не больше, расслабляющая музыка, приглушённый свет. Между столиками снуют официантки с напитками. Все мужчины в деловых костюмах, словно на совещании, лишь немногие сняли пиджаки и закатали рукава на рубашке по локоть, немного расслабившись. На некоторых из них надеты маски: элегантные чёрные вокруг глаз, не скрывающие лицо полностью, но позволяющие остаться инкогнито.

Толстяков и стариков среди них вроде нет, и это радует. Большинство средних лет, ухоженные, спортивного телосложения. Но что меня поразило, так это то, что среди присутствующих были и женщины, парочка мужчин пришли со спутницами. Очень интересно… О любви втроём в контракте речи не было.

– Первая пошла! – шлёпает Алёну по заднице девушка-администратор и даёт отмашку ведущему.

– Уважаемые господа и милые дамы, мы начинаем. И я с огромным удовольствием представляю вам первый лот нашего эксклюзивного закрытого аукциона.

Я не сразу признала со спины Родиона Петровича, но голос его узнала безошибочно. Ведущим был именно он.

– Вы только посмотрите на фигуру, – расхваливал он свой «товар», то есть Алёну. – Уверяю вас, всё натуральное.

Мы и правда прошли всевозможные проверки у врачей перед подписанием контракта. Гинеколог из частной клиники проверил, не врём ли мы насчёт невинности, и выдал соответствующую справку. А также на всякий случай взял мазки на инфекции, мало ли.

Алёнка, довольная собой, крутила на сцене то задом, то передом, ловя восторженные взгляды мужчин и завистливые женщин, а я искренне поражалась её жизнелюбию и самоуверенности. Я так подать себя не смогу.

– Начальная цена пятнадцать миллионов рублей, дамы и господа. Кто готов дать за ночь с этой красоткой пятнадцать миллионов? Мужчина слева, ваша ставка принята… – тараторил Родион Петрович, едва успевая за «лесом» рук в зале. – Двадцать миллионов справа, двадцать пять от женщины в красном.

Ставки продолжали расти, а мы с Машей, округлив глаза, переглянулись с открытыми ртами. Нам по договору была обещана лишь малая часть от этой суммы, совсем крошечная. Ничего себе у них накрутка за посредничество! И ведь есть на свете люди, готовые заплатить такие деньги за одну лишь ночь, за возможность стать первым мужчиной у незнакомой девушки!

Маша как раз собиралась что-то мне сказать, но нас прервал звон разбитого стекла, доносящийся из зала. А затем один из мужчин за столиком наотмашь ударил по лицу официантку, уронившую его бокал. И что самое поразительное, никто на это не обратил никакого внимания. Точнее обратили то, конечно, все, но никто не придал этому значения, не вступился за девушку, будто так и надо. Наоборот, это она извинялась, ползая в ногах у мужчины и собирая осколки стекла, а он лишь брезгливо оттолкнул её ногой, словно собаку дворовую, обозвав парочкой нелицеприятных слов, которые она в свой адрес явно не заслужила. Вот тут-то мы и поняли, что отнюдь не в сказку попали.

– Продано! – громко крикнул Родион Петрович и звонко хлопнул в ладоши, как торговец на базаре. Даже когда у официантки пошла кровь из пореза на руке, он не остановил торги. – За тридцать пять миллионов рублей. Можете забрать ваш выигрыш!

Но Алёна, не дожидаясь, когда мужчина встанет и пройдёт за ней к сцене, смело и ловко пробежалась по ступенькам вниз, удерживая за подол платье, и игриво плюхнулась к нему на колени. Кстати, к тому самому, что ударил официантку.

– Можете проследовать в пентхаус, а остальные не отчаивайтесь, у нас впереди ещё две невесты! – продолжал ведущий.

Следующей вышла на сцену Мария. Робко, несмело, но это лишь раззадорило потенциальных покупателей. Торговались за ней ещё охотнее, в итоге ушёл с торгов данный «лот» за пятьдесят миллионов.

Меня оставили напоследок. Выходя на сцену, я пыталась унять нервную дрожь, но коленки всё равно подкашивались, заставляя ноги путаться в складках платья. Ладони от волнения вспотели, но вытереть их о подол я не решилась, уж больно платье дорогое на вид, не хватало ещё испортить.

– Только взгляните на это симпатичное кукольное личико, – вещал в микрофон ведущий, подбадривая толпу, немного потерявшую интерес к происходящему. – Фигурка стройная, как тростиночка. Кожа нежная, бархатная, – продолжал он меня нахваливать.

– Пятьдесят пять, – выкрикнул басом амбалистого вида мужчина в маске на заднем ряду и поднял руку, перебив рекордную Машину ставку.

– Шестьдесят, – подняла изящную морщинистую ручку дама в первом ряду, кивнув своему спутнику, который был явно моложе её лет на двадцать, а то и тридцать.

– Шестьдесят пять, – настойчиво продолжал широкоплечий мужчина.

А я не то что крутиться и демонстрировать свои немногочисленные достоинства не в состоянии, боюсь даже дышать. Стою ни живая, ни мёртвая. Глазами хлопаю и считаю удары сердца, которое трепетно задевает рёбра, забывая биться через раз.

Это всё похоже на сон… Кошмарный сюрреалистический сон.

– Семьдесят, – предлагает уже молодой спутник пожилой дамочки, не дожидаясь, пока его благоверная соизволит озвучить ставку.

Видимо, я ему приглянулась. Но присутствие старушки меня смущает. Хоть бы я досталась тому здоровому мужику… Вид у него, конечно, устрашающий, но из двух зол, как говорится...

– Какая оживлённая борьба! – довольно улыбается Родион Петрович, потирая ладони. – Кто предложит больше?

– Девяносто, – не скупится амбал в маске.

Старушка тыкает острым локтем в бок своего парнишку, и тот, собравшись уже было поднять руку, опускает её и замолкает. Очевидно, бюджетом в семье распоряжается дама.

– Отлично, девяносто миллионов! Кто-нибудь перебьёт эту ставку? – озирает заискивающим взглядом зал Родион Петрович. – Продано!

А я неожиданно вздрагиваю, будто от стука деревянного молотка.

Ого, девяносто миллионов... Что же мне такое предстоит сделать, чтобы оправдать такие затраты? Я ведь ничего в постели не умею.

– Милочка, – берёт меня под локоть ведущий, – пройдите в зал к своему спутнику.

А я боюсь пошевелиться. Надо идти, но так не хочется.

Глава 10. Раздевайся, девочка

Амбал проталкивается к сцене и, поднявшись ко мне, подхватывает свой приз на руки. Только охнуть я и успеваю. Сильный то какой!

Он так и нёс меня на руках до самого лифта, а потом и в номер занёс. Ему, похоже, доставляло какое-то особое удовольствие то, что я для него лёгкая, как пушинка, а он такой большой по сравнению со мной, что в его стальной медвежьей хватке даже становится тяжело дышать. Как представлю эту громадину сверху на мне, так плакать хочется. Но мамочки здесь нет, сопли мне подтереть некому, поэтому беру себя в руки и натянуто улыбаюсь, глядя в глаза своему спутнику на вечер.

– Выпить чего-нибудь хочешь? – спрашивает он меня грудным басом, поставив на ноги.

Озираюсь по сторонам и ахаю от удивления. Номер вдвое больше моей квартиры! А как роскошно обставлен, будто с картинки глянцевого журнала.

– Вино? Шампанское? Крепче ничего не предлагаю, не люблю пьяных, – заглядывает он в мини-бар. – Предпочитаю, чтобы девчонка была в сознании и запомнила меня.

Такого хрен забудешь!

– Спасибо, я не пью, – обнимаю себя за плечи, переминаясь с ноги на ногу.

Вот же я дурочка, в ту же секунду пожалела, что отказалась. Во-первых, это явно не та дешёвая бурда из катонной коробки с краником, что пьют мои ровесники во дворе, когда я ещё такое попробую? Во-вторых, алкоголь меня хотя бы немного расслабил, обезболил бы в конце концов. Может разогнал бы облако страха, нависающее надо мной.

Мужчина подходит ко мне ближе, и лишь сейчас я осознаю весь масштаб его фигуры. Буквально. Ростом под два метра, весом под центнер – этот мужчина просто пугающих размеров. Я рядом с ним выгляжу как ребёнок.

– Как тебя зовут? – указательным пальцем поднимает мой подбородок вверх, заставляя заглянуть ему в глаза.

– Р-рита, – испуганно мямлю.

Я словно маленькая мышка в лапах здоровенного кота, и он хочет вдоволь наиграться со мной, прежде чем съесть.

– Рита? – уголок его губ ползёт вверх. – А чего поинтереснее имя не придумала?

Неопределённо пожимаю плечами. Не догадалась, что можно представиться любым именем, а не только своим настоящим.

– А вас? – полушёпотом спрашиваю. – Как зовут?

– Виктор-р, – чуть ли не рычит он на меня, нагоняя страха. Кажется, его заводит, когда я вот так пугаюсь, вздрагивая.

Виктор – это же победитель? Что ж, ему подходит.

– А можно снять маску? – немного смелею, когда он отходит на шаг от меня, позволяя дышать полной грудью.

– Валяй, – безразлично бросает он.

Кончиками пальцев аккуратно, едва уловимо, касаюсь его лица и стаскиваю вниз полоску чёрного шёлка с прорезями для глаз. Вглядываюсь в мужественные черты лица. Я ещё никогда не видела взрослого незнакомого мужчину так близко.

У глаз мелкая сеточка морщин свидетельствует о том, что мой мужчина намного старше меня, ему около сорока. Тонкие неглубокие бороздки на лбу говорят о том, что он много хмурится и мало улыбается.

В какой-то степени его можно назвать красивым. Даже небольшой шрам на правой щеке не портит его. Провожу указательным пальцем по красной линии, и он тут же перехватывает мою руку за запястье, причинив небольшую боль.

– Моя очередь, – жёстко сказал, как отрезал. – Раздевайся, девочка.

Командует, ожидая беспрекословного подчинения.

Воздух вокруг нас вмиг становится тяжёлым, душным. Мне не хватает кислорода, я начинаю задыхаться. Глубокий вдох, ещё один, не помогает. Голова начинает кружиться. Все тело окутывает липким страхом.

Что я творю? Я совершенно не готова! Точно не сейчас и не с ним! Да он мне в отцы годится и весит вдвое больше меня!

– Пожалуйста, не надо, – прошу севшим от страха голосом.

Его чёрная, как смоль, бровь выгибается в изумлении.

– Не понял, – басит он. – Я по-твоему за простую болтовню столько бабок отвалил?

Мотаю головой, вжимаясь в стену. Я знала, на что иду, но...

Он проводит шершавой подушечкой большого пальца по моей нижней губе, оттягивает её и впивается в рот жалящим поцелуем. Жадным, властным, захватывая мой рот в плен своих желаний.

Не то чтобы это был самый ужасный в жизни первый поцелуй, но на лучший тоже явно не тянет. Его язык насильно толкается мне в рот, перекрывая доступ к кислороду. Я приоткрываю губы, боясь, что, если буду сопротивляться, станет только хуже. Лучше не злить его сейчас.

Своими огромными лапищами он хватает меня за шею, не позволяя двинуться с места. Затем ладонь ползёт вниз, сминая нежную полусферу груди. Охаю от неожиданности, выдыхая ему прямо в рот. Он ловит губами мой полустон и улыбается.

– Я не обижу, – хрипит, упираясь своим лбом в мой. – Ещё и чаевые оставлю, если понравится. Но придётся поработать, куколка.

Отстраняется, сверля мои губы затуманенным взглядом. Чёрным, как сама ночь, похотливым. Ещё раз проводит по припухшей от поцелуя нижней губе пальцем, погружая фалангу мне в рот. Медленно скользит внутрь, затем обратно, размазывая слюну.

Толкается в меня чем-то твёрдым на уровне пупка. Моего пупка, его паха. И что-то мне подсказывает, что это не телефон в кармане его брюк.

Я получаю небольшую передышку, когда мой мужчина отвлекается на возню в коридоре. Там какой-то шум, крики, но меня гораздо больше волнует происходящее здесь.

– Да что там происходит? – это явно мешает ему сосредоточиться.

Виктор широко распахивает дверь, и я вижу Алёну в разорванном платье, убегающую от своего спутника. На губе кровоподтёк, под глазами разводы потёкшей от слёз туши для ресниц.

Навстречу ей выбегает откуда ни возьмись взявшийся Родион Петрович, встаёт между девушкой и своим клиентом. Сначала я решила, что он хочет её защитить, но ошиблась. Он сверлит её гневным взглядом, умоляя разбушевавшегося мужчину успокоиться. С опаской косится на Виктора, но попросить закрыть дверь не решается.

– Думали подсунуть мне обычную испорченную девку, и я это проглочу, не замечу подлога? Да я уже трахал её! – кричит мужик в гневе.

Видимо, узнал Алёну даже с переделанным носом и новым цветом волос. Похоже падок он на грудастых, раз снова купил эту девушку. А вот Родион Петрович её не признал.

– Этого не может быть! – заверяет его ведущий аукциона. – Мой врач лично их всех проверил!

– Значит говно твой врач! Думаешь, если дырку зашила, настоящий мужик не поймёт, что ты обычная шлюха? – обращается он уже к девушке, грозя ей пальцем и брызжа слюной.

Но узнать, чем дело кончилось, я не смогла. Виктор, потеряв интерес к происходящему, демонстративно громко захлопнул дверь.

Жаль, конечно, Алёну, но у меня тут своя драма намечается. Черты лица Виктора, и до этого немного грубоватые, ожесточились.

– Ты ведь не такая же фальшивка, как твоя подруга? – рычит на меня, словно зверь.

А я ни слова вымолвить не могу в ответ, лишь сильнее вжимаюсь в стену от страха. Глубоко вбираю в себя воздух и медленно выдыхаю, просто чтобы немного успокоиться. Смотрю на входную дверь, может удастся удрать.

– Не вздумай обмануть меня, девочка, или сбежать, – проследил он за направлением моего взгляда. – Поймаю, будет хуже – сделаю больно. Ты моя, Р-рита.

Меня от этого его рычащего произношения прям коробит. Никогда больше не буду пользоваться этим именем, отныне только Марго и никак иначе.

Закрываю глаза и с покорностью принимаю свою судьбу.

Глава 11. Боишься меня?

– Боишься меня? – подходит ближе, почти вплотную. Я отшатываюсь.

– Да, – признаюсь честно. Ещё как боюсь!

Только сейчас я понимаю, что уже сижу на кровати. Не помню, как мы так быстро сюда переместились. Испуганно смотрю на Виктора. Сердце выстукивает неровный ритм.

Чувствую дикое смущение. Мне даже страшно подумать… Он ведь такой большой и мускулистый. А там… меня вообще может ждать большущий сюрприз.

– Не бойся, девочка. Я лишь возьму своё по праву, не причиню тебе вреда. Я буду аккуратен, – обещает. Почему-то верю его словам, но...

– Я не хочу… Пожалуйста…

Он берёт меня на руки и прижимает к себе, поглаживает по плечам. Я оказываюсь в крепком захвате, хочется расплакаться от безысходности.

Вскидываю на него глаза и понимаю, чего хочет этот огромный мужчина. Заполучить и присвоить меня себе. Обладать моим телом. Мне остаётся только расслабиться и довериться ему. Но смогу ли я?

– Ты красивая… – грубые подушечки пальцев касаются моего подбородка. Я покрываюсь мурашками.

Набираюсь смелости и дрожащей рукой касаюсь его шеи. Под ладонью прощупываются стальные мышцы. Прикрываю глаза и отдаюсь во власть его поцелуя. Он раскрывает мой рот и толкается внутрь языком.

В этот раз намного лучше, почти приятно. Его ручищи скользят по моей груди. Низ живота наполняется свинцом, тянет, скручивается.

Он бросает меня на кровать и властно нависает сверху. Такой большой, такой сильный, раздавить может, но держится на одной руке, а второй бесстыдно исследует моё тело.

Лёгкая ткань платья ничего не скрывает, напротив, через струящийся шёлк проглядывают ставшие твёрдыми соски. Он тянет платье вниз, слышится треск разрываемой ткани, но его это не останавливает, и вот моя грудь обнажена. Разрывает поцелуй и опускается ниже, вбирает в себя сосок и отпускает.

– Ах… – издаю непроизвольный стон, то ли от удовольствия, пронзившего молнией, то ли от удивления, что это не больно. Всё ещё безумно стыдно, ужасно страшно, но не так противно, как я себе представляла.

Я немного расслабляюсь, но всё равно чувствую, что ещё не готова.

Виктор хрипит, будто не в состоянии уже терпеть. Его рука перемещается вниз, задирая моё платье, а через мгновение слышу звук расстёгивающейся ширинки, и его твёрдое желание упирается в меня, прямо между ног.

Пытаюсь их сомкнуть, но между ними такая громадина, что ни на миллиметр не удаётся. Его торс такой широкий, что я с трудом обхватываю его ногами.

Я ахаю. Сквозь затуманенное разными эмоциями сознание я пытаюсь взять контроль над телом, извернуться, убежать, но не выходит. Одной рукой он притягивает меня к себе, второй удерживает мои руки над головой.

Чувствую, как внизу всё натягивается, как его член упирается в меня и медленно входит, растягивая, наполняя собой. Я всхлипываю от боли и обхватываю его массивные плечи руками, впиваюсь ноготками в кожу.

– Тш-ш-ш… Уже всё…

Внизу очень болезненно жжёт, там, где мы соединяемся. Я полна им, во мне мужчина, почти что незнакомый человек. Слёзы застилают глаза от боли и унижения. Единственное, что хоть как-то сглаживает неприятную для меня ситуацию – его восторженный взгляд на меня. Приятно быть чьим-то сокровищем. Драгоценностью. Бриллиантом.

***

Когда птицы ещё только начинали своё нежное щебетание за окном, радуясь новому дню, я с ужасом распахнула глаза. Долго-долго моргала, пытаясь понять, где я. Воспоминания о вчерашнем вечере проносились перед глазами ярким калейдоскопом. Девочки, аукцион, мужчина…

Вчера я стала женщиной! Коснулась кончиками пальцем горящей промежности и поморщилась от боли. Виктор не был со мной излишне груб или жесток, но был неумолим. Он взял всё, что хотел.

Откуда-то из груди разрасталось чувство дикой обиды на судьбу и отвращение к самой себе. Захотелось принять душ, смыть с себя эту грязь. Терпкий запах его семени, солёный аромат моего пота… Вообще не чувствовать запахов.

Так я и поступила, улизнула в душ, пока Виктор ещё спит, и тёрла себя мочалкой до покраснения. Но сколько бы я не мылилась, аромат геля для душа казался мне недостаточно ярким, а кожа недостаточно чистой. Горячая вода тонкими струйками стекала по моему лицу, скрывая слёзы.

Моя светлая, почти мраморная кожа была покрыта синяками и кровоподтёками. Виктор очень страстный мужчина и в порыве чувств не всегда себя контролировал, но это меня сейчас волновало меньше всего. Я безумно хотела забыть обо всём этом, как о кошмарном сне, и поскорее вернуться домой к сестре.

Пока я стояла под горячим, почти обжигающим водопадом с закрытыми глазами, прислушиваясь к успокаивающему шуму льющейся воды, не заметила, как дверцы душевой кабинки распахнулись. Виктор с трудом протиснулся внутрь и прижал меня к холодной кафельной стене, впиваясь в рот жалящим поцелуем.

Вот так без лишних слов он брал, что хотел. И судя по вздыбленному мужскому достоинству, хотел он сейчас продолжения вчерашнего. Его взгляд выражал крайнюю степень возбуждения и был настолько обжигающим, что я стыдливо опустила глаза вниз. Но лучше бы я этого не делала… Громадина, подрагивающая между его ног, пугала меня ещё больше. И как он только вчера во мне весь поместился… Не удивительно, что мне так больно.

Отворачиваюсь, чтобы не рассматривать его. Не хочу запечатлять в своей памяти эти ужасающие бугры мышц на его груди, массивные широкие плечи, огромные волосатые ручищи.

Виктор ловко подхватывает меня на руки, разводя мои ноги в стороны, и насаживает на свой член. Тихонько всхлипываю, но уже не так больно, как вчера. Он прижимает меня спиной к стене, слегка выходит и толкается в меня снова. Замираю от понимания, что на смену непривычным ощущениям и боли приходит что-то новое.

Дыхание сбивается. Виктор обхватывает меня за ягодицы и приподнимает, а затем снова насаживает на свой твёрдый ствол. И снова. Раз за разом подтягивает меня вверх и отпускает.

Он проникает глубоко, на всю длину, движения хаотичные, жадные. Боль сходит на нет. Я царапаю его спину и пытаюсь сосредоточиться на маленьком огоньке в моём животе, разливающимся теплом по всему телу. Из горла вырывается жалкий стон, смешиваясь с его звериным хрипом.

Он довольно рычит, движется уверенными толчками и через несколько безумных мгновений замирает во мне, изливаясь. Дрожит от сладостной разрядки. Вижу, как на его шее пульсирует венка в ритм зашкаливающему пульсу. А я дрожу, как осиновый лист, боясь пошевелиться.

Он опускает меня на пол, придерживая рукой, чтобы я не упала, так как ноги предательски дрожат и совсем не держат. Я пулей выскакиваю из кабинки, получив долгожданную свободу, и принимаюсь одеваться, даже не обтерев мокрое тело полотенцем.

– Куда-то собралась, куколка? – преградил мне путь своим массивным телом Виктор. – Теперь ты моя, забыла?

Глава 12. Золотая клетка

– Но… но я думала, что речь идёт лишь об одной ночи, – заикаясь, произношу я, отступая на шаг назад и упираясь задом в столешницу раковины.

– Решила от меня поскорее отделаться? – ухмыляется он. – Неужто настолько не понравилось? – приближается, словно хищник, загоняющий добычу в угол.

Прижимаю к себе платье, пытаясь прикрыться. Сердце грохочет в груди. Адреналин заглушает все окружающие звуки.

– Н-нет…

Признаться честно, сегодня было даже немного приятно. Совсем чуть-чуть.

– Ничего, потерпишь, – заявляет он, отмахиваясь о меня, кажется разочарованно.

– Но в договоре… – замолкаю на полуслове под суровым мужским взглядом.

– А ты что юрист? Любой договор можно обойти, найти лазейки, девочка. Ты мне приглянулась, хочу тебя оставить.

– Но я… – хотела сказать, что хочу домой, но не решилась перечить. Вид у этого мужчины опасный.

Я не боюсь физической расправы, но его связи могут попортить жизнь моей семье. До сих пор бросает в дрожь, как вспоминаю слова Родиона Петровича о детдоме. Мама, конечно, у нас на премию «Мать года» не претендует, но вряд ли Анютке будет в казённом доме лучше. Я смогу позаботиться о ней гораздо лучше.

– Да ты не бойся, не обижу. Пока ты со мной, ни в чём не будешь нуждаться. И твоя семья тоже. Мой человек об этом позаботится.

И снова обещают золотые горы, но ничего не дают, пока только отнимают. Он забрал мою невинность, теперь хочет ещё и свободу.

– А надолго это? – про то, что мне завтра в школу, вообще молчу. Никого здесь не волнует, что у меня на носу выпускные экзамены.

– Пока мне не надоест, – неопределённо пожимает плечами Виктор.

Вот так просто, я всего лишь игрушка в его руках… На время…

Наверное, такие, как он, привыкли без промедления получать всё, чего только душа пожелает. Вот это жизнь! Хоть разочек попробовать бы так же.

Может именно этим меня обольстило его предложение. Роскошная жизнь заманчиво машет мне ручкой, и я боюсь опрометчиво отвергнуть столь щедрое предложение. Возможно, это мой единственный шанс вырваться из нищеты, стать кем-то значимым.

– Хорошо…

Моё согласие лишь формальность, иллюзия несуществующего выбора. На самом деле его у меня нет, и уйти по своей воле я сейчас никуда не могу, но мне становится чуточку легче, когда я думаю, что сама на это согласилась. Лучше идти на собственных ногах с гордо поднятой головой, нежели меня под руки будут тащить силой.

– Хорошая девочка, – мажет большим пальцем по моей нижней губе и слегка прикусывает её, от чего я вздрагиваю. – Послушная… – довольно рычит. – А от твоей робости у меня вообще сносит крышу…

Он стоит передо мной совершенно голый. Капли воды, очерчивая округлые мышцы, стекают по влажной коже, капая на пол. А его член снова возбуждён. Чувствую, как кровь приливает к щекам, опаляя их жаром. Какой же он ненасытный!

Нервно сглатываю образовавшийся в горле ком и снова стыдливо отвожу взгляд в сторону. Моё тело остро реагирует на близость этого мужчины. Я боюсь его, хоть и знаю, что он не желает мне зла. Он просто желает моё тело. Всё без остатка.

– Мне сейчас нужно ехать по делам, – вздыхает он, сожалея, что пропадает такой крепкий стояк. – Вечером продолжим.

– Мне ждать вас… тебя здесь?

– Нет, мой водитель отвезёт тебя домой. Ко мне домой, – уточняет на всякий случай.

Пытаюсь натянуть на себя вчерашнее платье, но в порыве страсти оно было настолько испорчено, что приходится прикрывать руками разорванные по шву места, оголяющие мой живот. Виктор снисходительно смотрит на эти жалкие попытки и ухмыляется моей неуклюжести.

– Можно я заеду домой за одеждой?

– Нет, я сам куплю тебе всё необходимое, – козыряет он щедростью. – Хотя одежда тебе в принципе ни к чему, – подмигивает, намекая на то, что я лишь дорогая секс-кукла для его утех, и место моё исключительно в постели.