Магический дуэт

– Бабушка, всё сделаю. Не беспокойся. Я тебя очень люблю.

– А я живу только для тебя. – Ответила пожилая женщина, – и я обязательно поправлюсь для тебя, Олюшка-полюшко моё! – Мария Алексеевна назвала внучку точно, как её мама Полина когда-то.

Настя вошла в палату довольная и радостная.

– Врач сказала, что дела совсем не плохи. Наблюдается положительная динамика. Полежишь здесь, баб Маш, с недельку, а потом тебя переведут в другое здание на реабилитацию. Ещё доктор сказала, что шестьдесят лет – это совсем юный возраст. Инсульт ему не страшен. Всё должно восстановиться!

На радостной ноте девочки попрощались с бабушкой, пожелали остальным больным в палате крепкого здоровья, и вышли из отделения.

– А не пойти ли нам куда-нибудь перекусить?! – Весело предложила Настя крестнице.

– Давай, только у меня деньги дома, в серванте.

– Олька, и не стыдно тебе!? А ну-ка вспомни, кто меня вкусной картошкой вчера кормил? – Обе рассмеялись.

– Давай тогда в Макдак или KFC, предложила девочка.

– Слушай, они мне в Европе надоели. Давай лучше в «Пироговый дворик», русских пирогов с лососем отведаем и по десерту сладенькому.

Девочки сели в машину и направились к себе в Купчино, поближе к дому. Там, недалеко от метро, был отличный «Дворик».

– Лосось едят. – Сказал глазами Тимур маме-кошке.

– Вижу. Да, чувствую, улыбнулась мать, – в этом мы схожи с людьми. Рыбку любим.

– Они уже скоро приедут. Пойду ждать их в коридоре, – Тимур очень соскучился по Ольке, уселся на коврик и безотрывно смотрел на дверной замок. Когда же там повернётся ключ. За ним следом подтянулась и Муська.

– Я первый раз в «Пироговом дворике», – призналась Оля крёстной. – До чего пироги вкусные, ну прямо, как у бабушки.

– А мы с тобой и прихватим ей на завтра кусочек и чизкейк возьмём яблочный, – ответила Настя.

– А можно я Тимурчику с Марусей от своего пирога оставлю кусочек?

– Девочка моя, какая же ты наивная и какая хорошая! – Не переставала восторгаться Настя доброй душой крестницы. – Мы с тобой и для котов ещё паёк возьмём!

– Какая у меня заботливая принцесса Олома! – Умиленно сказал Тимур, – везут нам пирога с лососем.

– Да, согласна, она самая лучшая и самая добрая девочка на свете! – Подтвердила Муська-Маруська.

Дома

Как темнеет скоро. Не успели оглянуться, как вечер наступил. Дома царило радостное и спокойное настроение. Покормив котов, Настя сказала, смеясь: «Овцы целы, волки сыты». Девочки уселись на диван, Оля достала альбом с фотографиями и начала показывать, комментируя каждое фото. Вот Олька в детский сад пошла, вот в первый день в школе, а вот фото всего класса. Она знакомила крёстную со своими одноклассниками. По паре слов точно сказала о каждом.

– А давай мамины фотки посмотрим! – Вдруг предложила девочка.

– А они сохранились? – Удивилась девушка.

– Да, немного, но есть. Даже фото вашего девятого класса, – девочка быстро достала альбом из ящика письменного стола. Бережно начала переворачивать страницы. Горькие воспоминания нахлынули на Настю. Она едва сдерживала слёзы, только чтобы не видела девочка. Полина и Настя стоят вместе, как всегда.

– Какие вы здесь молоденькие! – Улыбнулась Олька, – чуть постарше меня.

Настя крепко обняла девочку:

– Будет бабушке полегче – обязательно съездим в Старую Ладогу и сходим на кладбище.

– Хорошо, Крёстная, я только «за»!

– И обязательно сходим в Никольский собор, к мощам Николая-угодника. Ты знаешь, я в Бари тоже была, где находится основной ковчег Святого. Ой, Оля, вот я, голова садовая, совсем забыла тебе сказать, я же в первый день приезда бегала смотреть на новую пристань. Конечно, зашла в храм. Там новый жилец появился!

– Кто?!

– Ты даже не догадаешься. Огромный-преогромный кот, разноцветный, с рыжими и дымчатыми пятнами на белом фоне. Но дело не в этом. Он всем даёт себя гладить и так при этом урчит, что слышно наверно на колокольне. Я такого урчания не слышала ещё.

– Классно! Очень хочу его увидеть! – Воскликнула девочка.

– А самое главное, что во время службы он сидит спокойно и слушает, но как только батюшки заканчивают и удаляются, он выходит в середину храма и, как будто продолжает службу. По-ра-зи-тель-но! Это мне рассказала свечница с монашкой. Из-за исключительного урчания они назвали его Урсом.

– Что ещё за Урс? – Подумала кошка Маруся, подслушивая их речи. – Не знаю никакого Урса. Пришелец, видимо… Да, все предсказания сбываются.

– Мама, а почему ты не рассказала мне про Урса? – Тут же спросил Тимур.

– Не знаю, сынок, откуда его Боги послали. Вот поедем на лето в Ладогу и выясним всё.

Конечно же Тимуру хотелось быстрее всё узнать. Ну и кошачья ревность его не миновала. Он прыгнул на колени к Ольке, начал ласкаться, пытаясь громко урчать. Но у него определённо получалось детское мурлыканье.

– Вот, смотри, Оль, как Тимурчик мурлыкает, а тот как будто животом разговаривает. Есть же и люди такие, их ещё чревовещателями называют.

– А я своего Рыцаря очень люблю. Он у меня самый лучший кот на свете! – Подытожила крестница, а Тимур на её коленях зажмурился от удовольствия услышанных слов.

– Кто бы сомневался, – поддакнула Настя, – у самой лучшей девочки на свете должен быть и самый лучший кот!

Потом Оля показала на компьютере свои цифровые фото, которые были не высокого качества. Девушка видела, что у неё очень слабенький и дешёвый мобильный телефончик.

– Вот и хорошо, – подумала она, не надо гадать, что подарить ей на день рождения. Куплю ей хороший смартфон. Отношения Насти и Оли становились всё теплее и роднее. Теперь жизнь казалась наполненной некой гармонией, как будто на картине не хватало одного пазла. И вот он нашёлся, и картина стала полноценной.

Двенадцатое января

Пятничное утро было спокойным, добрым и светлым. Девочка радовалась, что Настя была с ней. Она считала, ей очень повезло с крёстной, и счастье светилось на её лице. Конечно, бабушка бабушкой, роднее человека у Оли не было, но Настя полна другой энергией, молодостью, красотой, умом. Девушка всё больше становилась для неё идеалом, и этот идеал, оказывается, был её крёстной мамочкой. Разве жизнь не хороша? Ещё как хороша! Также и для Ольки, в ёё жизненной картине и окружения находились недостающие пазлы, чтобы сделать её полноценной и гармоничной. У неё есть теперь Настя и дедушка. К тому же ещё коты, любимые коты, и Наташка – подружка, и в Ладоге были друзья. Девочка чмокнула просыпающуюся крёстную и побежала, подпрыгивая, на кухню ставить чайник и готовить яичницу.

– Я сама, крёстная, я сама! Лежи, ты в отпуске. Ты, наверно, со своей Лучией совсем не спишь в Италии.

– А ты на каникулах, – как бы ворчливо ответила девушка. Но согласилась потом. – Настя не могла налюбоваться на Олюшку-Полюшку, на её чистое и доброе сердечко.

Коты получили по своей порции питания и по своей порции любви, как говорила Оля. За столом девочки обсудили план на день, совсем, как две подружки, или сестрёнки. Сначала, к Марии Алексеевне, потом они перекусят в каком-нибудь кафе в центре, это Насте хотелось поводить девочку по ресторанным местам. Затем девушка начала «отпрашиваться» у Ольки на вечер, сказав, что ей надо навестить подругу по музыкальному училищу. На самом деле Настя хотела ещё освободить время для поиска подарков для Ольки. Ведь, завтра ей исполняется одиннадцать лет!

Вот они уже въехали на территорию, которая занимала Мариинская больница. На красивом фасадном здании жёлто-белого цвета, с огромными пандусами, которое стояло немного поодаль ворот, Олька прочитала вслух: «Мариинская больница учреждённая для бедных».

– Да, это очень старая больница, госпиталь. Действительно, очень красивое здание архитектора Джакомо Кваренги. Тоже был итальянцем, – улыбнулась девушка, – а ты знаешь, почему она называется Мариинской?

– Нет, – повертела головой Олька, – у нас есть предмет «История Санкт-Петербурга», но про больницы там ничего вроде нет.

– Ну, слушай тогда. Когда умер император Павел Первый, его жена, то есть уже вдова, Мария Фёдоровна, попросила своего сына Александра Первого построить эту больницу для горожан, для бедных и неимущих.

– Какая она классная, эта Мария Фёдоровна! – Удивилась девочка, а также не переставала удивляться знаниям своей крёстной.

– Мало того, она ещё привлекла на работу сюда сердобольных женщин-вдов из состоятельных семей. А сколько здесь учёных медиков работало, один только Пирогов с Боткиным чего стоят! Истории хватит на века и гордости тоже!

– Да, – протянула также с гордостью девочка, – хорошо, что наша бабушка попала в эту больницу. В Купчино все жалуются на НИИ. Никто не хочет из жителей ехать туда лечиться. На платных всё внимание, а на бесплатных – ноль, так бабушка говорила.

– В царское время, – подхватила тему Настя, – было много бесплатных больниц, школ, родильных домов, детских приютов, – девушка, вдруг, споткнулась на последних словах. Она совсем не хотела напоминать Ольке о её сиротстве и быстренько переменила тему. – А вот гордость эту разрушают некоторые, и больше всего из младшего медицинского персонала, то есть санитарок. Вытягивают деньги за уход больных от родственников, которые находятся в стрессе от переживаний и готовы всё отдать за близких и родных. Нет, не оправдывают они слова, которые написаны на здании, которые ты прочитала. У меня вчера, – продолжала делиться девушка, – санитарка уже попросила две тысячи рублей за уход Марии Алексеевны.

Олька округлила глаза:

– Однако. Чтобы на это сказала сама Мария Фёдоровна?!

– Да погнала бы их в шею! – Рассмеялась Настя. – Женщины-вдовы, далеко не бедные, ухаживали здесь за больными даже в эпидемию холеры, бесплатно! Сами заражались и умирали. Вот так-то, Олюшка.

– А нам в школе говорили, что супруга Николая Второго и его дочери были сёстрами милосердия в Первую Мировую войну. Сами перевязывали раненых и стирали гнойные бинты, – подхватила Олька.

– Так и было, – подтвердила Настя.

– Крёстная, но ты ведь сама бабушке делаешь массаж и другие процедуры, зачем им платить?

– Но мы с тобой не двадцать четыре часа в сутки проводим с бабой Машей. – Девочки закончили разговор, выходя уже из лифта на шестом этаже.

Мария Алексеевна уже не плакала, а радовалась их появлению.

– Мои родные, мои ненаглядные пришли! – Они расцеловались, и Настя начала доставать пироги, фрукты, шоколад. А Олька – пару книг, мобильный телефон с зарядным устройством, бабушкину расчёску, крем для рук, зеркальце и другие необходимые мелочи.

– Ну, я тут, как в санатории, – бабушка выглядела довольной, – а пироги-то, когда успели напечь?

– Это Настя испекла вчера, бабушка, попробуй. – Слукавила Олька.

– Ах ты, маленькая врушка, – перебила девушка, не верь ей, баб Маш, мы вчера, как убитые, завалились спать. – Девушка, не мешкая, приступила к процедурам. Как умело она делала всё, особенно, массаж. Оля внимательно наблюдала за крёстной, думая про себя: «Когда бабушку выпишут, я обязательно буду делать также!»

– Вот, Оленька, – говорила Мария Алексеевна, сделала я тебе подарок на День рождения, попала в больницу.

– Не волнуйтесь, баба Маша, мы завтра приедем к тебе, а потом рванём в Пушкин, отмечать Олькин ДР!

– Так и не надо ко мне приходить. Езжайте сразу, с утра. Там от Купчино ближе. А потом ко мне завтра обещался придти Степан Васильевич, – соврала бабушка, не зная точно, придёт он или нет? Она очень хотела, чтобы девочки весело провели этот день.

– Ладно, посмотрим. – Согласилась Настя. – Вечерком созвонимся, как у тебя будет самочувствие.

Проведя с бабушкой часа три, девочки снова оказались на многолюдном и праздничном Литейном проспекте. Питер был полон городского шума. Народ всё ещё пребывал в праздничном настроении, тем более, завтра в ночь будет Старый Новый год. Оля предложила пойти в Макдональдс.

– Хорошо, там говорят, новое меню появилось. Надо отведать, – согласилась на предложение Настя.

– А я бы съела Биг-тейсти, – сказала крестница, почувствовав голод.

– Не лопнешь? Он же больше тебя!

– Не лопну, я скорее лопну от смеха с тобой! – Девчонки засмеялись, и их смех также гармонично влился в новогодний городской шум.

Девочка определённо чувствовала себя принцессой. Крёстная, Макдональдс, автомобиль, завтра в Пушкин. После вкусного и сытного обеда Настя отвезла Ольку домой, а сама поехала к «подруге». Девочка немного устала. Счастливо устала от обилия информации, обилия внимания и любви. А ещё завтра день рождения. Перед ним всегда как-то волнуешься. Она прилегла на диван и погрузилась в сладкий, безмятежный, дневной сон. Тимур с Маруськой улеглись также в её ногах.

– Завтра у моей принцессы праздник, – размышлял котёнок. Мне по человеческим меркам только восемь лет, но через месяц – другой, я сравняюсь с ней, а потом буду ещё старше. Это и хорошо! Я должен быть взрослее и сильнее моей хозяйки, чтобы быть защитой и опорой!

– Да, к лету ты будешь уже юношей, взрослым молодым котом, поддакнула мама-кошка, прочитав мысли сына.

– А ты возьмёшь меня на Большой Совет кошек? – Спросил он её.

– Сыночек мой, Рыцарь Непобедимое Око, – мать нарушила кошачьи законы, вновь произнеся это имя, – я же говорила тебе, только с пятилетнего возраста, и то, если Совет посчитает тебя достойным.

– Хорошо, мама, я буду стараться быть достойным. А ещё мне так хочется познакомиться с Урсом и Волхвом! – Тимур начал пытаться урчать громче и сильнее, как это делает Урс по рассказам Насти. Ему немного удавалось, его детский голос готов уже был ломаться и меняться на мужской. Ну, а кошка Маруся ничего не пыталась. Она мурлыкала ласково и нежно по-женски, создавая уют и тепло, как будто угольки догорали, в печке, чуть-чуть потрескивая. Ощущения передавались и Ольке. Она была словно в деревенском доме в Старой Ладоге.

Посиделки

Девочка проснулась от звонка мобильного телефона и от звонка в дверь. Звонили одновременно: Настя в дверь, а Степан Васильевич по трубке. Олька нажала «вызов» и пошла открывать дверь.

– О, дедушка, привет! Погоди немного, я дверь открою, Настя пришла, – говорила она торопливо. Девушка также быстро чмокнула крёстную в щёку и немного развернулась, продолжая разговор с дедом. Это было на руку Насте, которая спрятала цветы в тамбуре трёх квартир, а сама была обвешена пакетами и сумками.

– Говори, говори с дедом. Я пока разуюсь, сниму одежду.

Олька двинулась в гостиную, а Настя в это время быстрей на цыпочках на кухню, нашла трёхлитровую банку воды и вынесла в тамбур. Отлично! Розам будет очень хорошо.

– Крёстная, – позвала девочка Настю, – дедушка хочет с тобой поговорить. Затем она передала трубку девушке.

– Да, Степан Васильевич, здравствуйте! – Начала Настя, а закончила только минут через десять, разрешив с дедом все вопросы, касающиеся лечения бабушки. Также она сказала, что у крестницы завтра день рождения, и они поедут в Пушкин.

Степан Васильевич ещё не знал, когда родилась внучка Маруси:

– Хорошо, что ты сказала, Настя, а то бы я не поздравил, чтобы она подумала обо мне тогда, подумала бы «старый скупердяй»! Так я завтра после больницы зайду?

– Да, к вечеру мы должны быть дома.

Настя передала девочке их разговор и о завтрашнем визите деда. Было уже восемь часов вечера, но они принялись готовить салатики к завтрашнему дню. Ничто так не объединяет людей, а больше всего женщин, как совместная работа. Им было очень приятно вдвоём. Ещё и коты рядом. Тепло и уютно по-домашнему, по-семейному. Параллельно Оля думала, что наверно так бы всё и было, если мама осталась жива. Девочке так хотелось, чтобы крёстная рассказала больше о родителях. И Настя как будто услышала её.

– Мы с твоей мамой тоже готовили салатики, – улыбнулась девушка. – Помню, первый раз, когда решились встречать Новый год с одноклассниками. У нас была своя компания, у вас наверно тоже в школе есть, так сказать, группировки… Четыре девочки и три мальчика. Нас объединял интерес к учёбе, к спорту, музыке, ну и конечно к истории с путешествиями и тайнами.

– Да, у нас есть группировки. Но я больше дружу с Наташкой из соседней парадной. – Вставила словечко Оля.

– Ну, так вот. У Маринки родители ушли к родственникам на Новый год, а нам предоставили свой дом для проведения вечера, доверяя во всём. Мы с девчонками собрались часа в четыре и как начали всё жарить-парить, строгать и резать. Чувствовали себя взрослыми. Мальчишки явились позже. Принесли также свой пай в общий стол: большой торт и две бутылки шампанского. Мы также ждали Владика, твоего папу. Он должен был приехать из Волхова, но его вдруг не отпустили из детдома. Полинка очень расстроилась. Подумав немного, она начала собираться: «Я ещё успею на последний автобус. Поеду, поздравлю Влада».

– Угомонись, куда ты в ночь? А оттуда как? – Упрашивали её друзья остаться. – Ребята, ну вы сами подумайте, такой семейный и волшебный праздник, а они там одни без родителей и родственников».

– И знаешь, Оль, что мы сделали? – Спросила Настя девочку, продолжая быстро, как повар, крошить продукты для салата. – Мы решили все поехать туда!

– Ой, как здорово! – Олька радовалась их поступку.

– Быстренько упаковали все блюда и двинулись на остановку. Это надо было видеть, когда сторож открыл ворота и с удивлением смотрел почти на ряженых. Сашка перед этим надел костюм Деда Мороза, я шапку Снегурочки с косой, другие обмотались мишурой различной. Короче, договорились мы со сторожем и с нянечкой разместиться в холле, но только строго в их присутствии. И начали поздравляться. Ты знаешь, как был рад Владик! Ну и его друзья, конечно. Как им не хватало всё детство родного дома, можешь себе представить. Пробило двенадцать часов, и все начали целоваться, то есть чмокать друг друга в щёку. Потом Полина призналась, что сделала это в первый раз, поцеловала Владика. «А может я для этого специально поехала, чтобы первый раз дотронуться до него, поцеловать в щёчку», – шутила она потом. Вот как твоя мама любила Влада! – Продолжала делиться Настя, да что говорить, мы все были влюблены в него в музыкалке. Тогда я сказала Полинке, что поеду на Пасху в таком случае, христосоваться, и поцелую его три раза, по православному. Когда мы поступали в эту школу, я пошла в класс фортепьяно, а она – аккордеона. Жили они с мамой, твоей бабушкой, очень скромно. Денег на покупку пианино, естественно, не было. Зато был старенький немецкий аккордеон, который привёз трофеем с войны отец твоей бабушки. Вот поэтому Поля и пошла в класс аккордеона и баяна, где Владик учился уже второй год. Они и сдружились. Мы вместе занимались на сольфеджио, музыкальной литературе, пели в хоре, а они ещё вместе играли в оркестре. На праздники выступали с концертами, ездили по сёлам, и не только в Волховском районе.

– Какие вы молодцы все: и ты, и мама с папой, занимались музыкой! – Мечтательно произнесла Олька

– И тебе ещё совсем не поздно! Мы подумаем потом об этом, – утешила её Настя.

– Крёстная, ты не представляешь, как мне дорого каждое твоё словечко о маме и папе, – у девочки заблестели глаза от навернувшихся слёз.

Девушка по-матерински погладила её по голове:

– Милая моя, я тебе ещё много, что расскажу. У нас с тобой впереди три недели, и я постараюсь провести их с тобой. Мне самой очень приятно, я как будто очутилась в детстве, в твоём возрасте, и передо мной не ты, а Полинка!

Девочка искренне обняла Настю.

– Как всё здорово! – Наблюдал за ними Тимурчик, – как я рад, что они встретились!

Кошка Маруся устала от кухонных поздних посиделок и пошла, не спеша, в комнату, укладываться на ночь. А Тимур решил сидеть до последнего.

– Нет, всё-таки, язык – это тоже хорошо! Лежишь себе и слушаешь, не надо заглядывать в глаза, чтобы прочитать мысли. А также предпринимать маргинальных и опасных действий, чтобы отправиться в прошлое или будущее за информацией. Вот сколько я узнал о родителях моей принцессы и о Насте, и об одноклассниках, и о детдоме. Да, – подтвердил ещё раз котёнок, – язык – это хорошее изобретение!

– Расскажи тогда ещё что-нибудь, – попросила Олька крёстную.

– А какими мы с ней были археологами! – Рассмеялась девушка, вспоминая. – Как раз, нам тогда было по десять-одиннадцать лет.

– Как это археологами?

– Ну, ты знаешь, что есть подземные лабиринты под берегом Волхова. В них могли прятаться от врагов жители целого города!

– Знаю, немного, конечно, эту тему, какой ладожанин это не знает! – Ответила девочка.

– И про золотой гроб с князем Рюриком знаешь, что он похоронен в одной из пещер?

– Конечно. И об Олеге Вещем немного знаю.

– Ну, так вот, у нас с Полиной была идея фикс – найти этот гроб.

– Неужели? Не побоялись? – С восторгом воскликнула Оля, – сам Кирпичников не может найти.

– Мы с Полькой были отчаянными девчонками!

– Теперь я в этом не сомневаюсь! – Девочка опять обняла Настю.

– Только ты сначала мне поклянись, что никогда не будешь спускаться в пещеры. – Вдруг серьёзно попросила крёстная девочку.

– Почему? Хорошо, не буду.

– Потому что там столько ходов и лазов, что обязательно потеряешься и не найдёшь обратной дороги. Однажды приезжали спелеологи и целую неделю провели в пещерах. Но и они так и не выявили какую-либо закономерность в этих лабиринтах. Все разветвления сделаны, чтобы увести возможных грабителей в тупики на верную гибель. Это были очень хитрые способы

защиты захоронений богатых людей, которые использовали и в Египте, и монголы-татары, и шумерские жрицы.

– Так что, этот золотой гроб, действительно, существует? – Переспросила девочка.

– Да. И говорят, не только гроб, но и сама пещера Рюрика наполнена золотом и серебром. Вот и мы с Полькой взяли фонарики, спички, воду на всякий случай, компас и вперёд. Пролезли по узкому лазу и оказались в довольно просторном подземном зале. Там можно было выпрямиться во весь рост, но скоро попали в другое, тоже большое помещение с очень низкими сводами, которые висели прямо над головой.

– Ой, как страшно! – Воскликнула Олька от волнения и зажмурила глаза.

– Да, я сама сейчас рассказываю, и страх почти двадцатилетней давности возвращается, – подтвердила девушка, но всё-таки продолжила свой рассказ:

– Казалось, что эти своды в любой момент могли обрушиться и придавить землёй. Из этого помещения ходы идут в разные стороны. Мы, трясясь, прошли всё же несколько десятков метров строго на юг. Но вдруг компас перестал работать, его стрелка панически заметалась, на нас тоже напала паника. Вокруг была мёртвая тишина. Мы с колотящимися сердцами повернули обратно. Было очень страшно.

– Настя, но вы всё равно с мамой были героинями!

– Какое же это геройство? Геройство – когда ты совершаешь подвиг, а мы с Полинкой совершали глупость, – подчеркнула девушка их детское ребячество. – Вот поэтому я прошу тебя, никогда не совать нос туда, мало ли кто позовёт из ребят в Старой Ладоге.

– Я же дала тебе клятву. – Смиренно ответила девочка. А потом погрустнела, – дороже моих гробов с родителями никого нет.

Девочки вздохнули и замолчали на минутку. Настя кинула свой взгляд на настенные часы и обнаружила, что за разговорами и приготовлением праздничного завтрашнего ужина, они потеряли счёт времени.

– Оля! – Радостно воскликнула девушка, – у тебя же день рождения наступил! Уже тринадцатое число, семь минут первого. Ура! – Она расцеловала девочку и подёргала ей ушки. – Расти большая-пребольшая!

– Спасибо, Крёстная, спасибо! Ночью меня ещё никто не поздравлял, – начала прыгать от радости уже одиннадцатилетняя девочка.

– Это ещё не всё! – Настя побежала в тамбур, чтобы принести букет из роз для своей крестницы.

Это было настоящим сюрпризом для Ольки.

– Ты только что их вырастила? Да? Моя волшебная Крёстная! – Глаза девочки сияли.

– Да. – Поддержала игру девушка, – я сказала: «Тень, тень, потетень, будьте розы в этот день!»

Олька захлопала в ладошки и побежала за вазой. Настя же доставала из сумки смартфон, говоря:

– И это ещё не всё! – Она держала коробку за спиной. – А кто любит делать красивые фотки? А кто собирается разговаривать со мной по скайпу и переписываться по Вайберу?

Оля ничего не понимала. Тогда Настя протянула ей коробку с Nokia.

– Ух, ты! – Только и произнесла именинница.

– Крёстная, ну зачем? Это же целое состояние. Нет, нет, я не возьму, его сразу украдут в школе.

– А ты не бери в школу с собой. Пользуйся дома. Потом это бестактно – отказываться от подарков. Я буду считать тогда, что он тебе не понравился. – Театрально нахмурила губы девушка и покачала головой.

– Что ты, Крёстная?! Ты у меня просто Фея, просто… самая настоящая Крёстная!

– Пошли спать, феечка моя, а то завтра надо пораньше встать. Слушайся взрослых фей!

– Пойдём! – Олька, влюблённая в Настю, взяла вазу с розами к себе в комнату. Она ещё раз поцеловала свой идеал в щёку и добавила: