Грехи любви: в паутине соблазна

Алессио первым вышел на улицу, достав сигарету. Я шел следом, щурясь из-за яркого солнца, и снова думал о том, почему и мой друг, и моя сестра хранили какую-то часть информации втайне от меня.

Я засмотрелся на широкую спину Алессио в черной футболке, гадая, как выпытать у него все, а он вдруг резко остановился, и я едва успел затормозить.

К этой встрече я точно не готовился.

Прямо передо мной стояла Эмили Лисовски.

Черт возьми.

Ее глаза покраснели, губы подрагивали, а на щеках виднелись мокрые следы. Она точно плакала. Я глянул на двери, из которых она вышла — больница. Мне захотелось спросить все ли в порядке, нужна ли помощь. Сказать хоть что-то, что бы могло утешить ее, но я не придумал ничего лучше, чем…

— Амелия? — я знал, что она — Эмили. Какого хрена я творил?

И с каждой фразой, слетевшей с моего языка, брови Алессио поднимались все выше, Эмили хмурилась все сильнее, а мне почему-то нравилось ее подначивать. Хотя нет, мне нравилось то, что она стояла рядом, смотрела на меня и говорила со мной. Пусть это и были жалкие две минуты. Зато она больше не плакала.

Кажется, я слишком долго смотрел вслед Эмили, потому что очнулся только когда почувствовал толчок в плечо.

— У тебя расплавились мозги, Энзо, — выдал Алессио и направился к машине. Я не стал больше задерживаться и отвечать другу. Плевать на мозги. — Теперь ясно, что и бокс бессилен, — проговорил парень, когда я открыл водительскую дверь спорткара.

— Ты о чем?

— Тебе нужен секс, Энзо.

— Не буду напоминать о тех, кто испортил мне вечер.

— О неееет, — протянул он. — Тебе нужен секс не с симпатичной китаяночкой, а с этой, — Алессио ткнул за мою спину. — С этой красивой блондинкой.

— Заткнись, — я включил музыку, потому что последнее, о чем я хотел слушать — секс с Эмили. Мне и без того хватало непрошеных фантазий и воспоминаний о белом бикини и ее розовом лифчике, который она так беззастенчиво поправляла. Я запретил себе об этом вспоминать. Жаль, что это было бесполезно.

До дома мы добрались в удивительной тишине, если не считать AC/DC на фоне и рев мотора. Но, как только мы вошли в квартиру, мое право на тишину закончилось. Алессио с порога объявил о том, что увидел.

— Звездочка моя, Энзо постиг самое глубокое чувство в мире!

— Интеллектуальный голод? — Анита отвлеклась от книги и глянула на нас, застывших на пороге гостиной.

— Бери выше, — интригующе начал парень, опускаясь в кресло. — Он запал на одну девушку.

— Я не запал на нее.

— И кто же это?

— Та блондинка, с которой он разговаривал вчера на приеме, забыв о том, что пришел не один. Как же ее… — он притворно задумался. Анита удивленно приоткрыла рот.

— Дочь Александра Лисовски?

— Точно, она, эта симпатичная, маленькая блондинка, — кивнул Алессио, явно наслаждаясь моим замешательством. — Говорят, русские холодны, как сибирская зима.

— Да, а еще у них запросы такие, что даже тебе могут оказаться не по карману, — поддакнула Анита, устраиваясь на коленях у жениха. Я нахмурился. Не будь он моим другом, давно бы сгнил в канаве за то, что вообще посмел посмотреть на мою сестру. Но когда их отношения зашли слишком далеко, Алессио сам все рассказал мне, а потом долго доказывал, что он ее достоин. Наверное, это было высшей степенью доверия, ведь я доверил ему единственного важного для меня человека. — Знала бы, что тебе нравятся молоденькие девушки, то не говорила бы своим подругам, чтобы они ни на что не рассчитывали.

— Она мне не понравилась, — повторил я, только потом понимая, что именно сестра пыталась сказать. — Что ты делала?

— Ты такой смешной, Энзо, — она надула губы и звонко рассмеялась.

— Придурки, — буркнул я и прошел мимо них в ванную комнату.

Конечно, их комментарии были простым дурачеством. Мне хотелось увидеть Эмили под собой. И на себе. И… сбоку.

Черт, было ошибкой представлять это. И это желание не имело ничего общего с симпатией или чувством влюбленности.

Я выдохнул, стянул с себя грязную одежду и залез в холодный душ. Сегодня мне предстояла встреча с ее отцом, пусть и на несколько минут. Было просто необходимо убраться подальше от сестры и этого придурка, именно поэтому ближе к вечеру я нацепил на себя рубашку и черные джинсы и вышел из комнаты.

Конечно, Алессио и Анита сразу оживились.

— Он точно на нее запал, смотри, как приоделся на встречу с ее отцом, — с ехидством заметил друг. Анита оглядела меня с головы до ног.

— У нас с ней разница одиннадцать лет, а еще ее отец — мой партнер, тут не о чем говорить, — отозвался я.

— Ну и что? У нас с Алессио десять лет разницы, — Анита отложила книгу в сторону.

— Я не буду напоминать о том, что если бы он не пришел ко мне с исповедью, то увидел бы только мой кулак, а не тебя в его постели. И он мой друг. Я даже знаю, что у него шрам на заднице.

— Слева или справа? — весело поинтересовался друг.

— У копчика, — я мрачно улыбнулся, наблюдая за тем, как он шутливо прикрылся.

— Меня пугает то, что ты так много обо мне знаешь.

— Ты получил этот шрам при мне!

— Так надеешься с ней встретиться, что не додумался послать водителя? — иногда Алессио слишком сильно меня бесил.

— Он занят.

— Отдыхом, который ты ему и поручил?

— Все, я ушел, — я махнул рукой и поскорее скрылся в коридоре.

Что за парочка демонов поселилась в моей квартире? Боже. Пора вызвать экзорциста. Может быть, молитвы помогут.

Я вышел из квартиры, спустился на самый нижний этаж на лифте и сел в темно-синюю машину. По салону разлился привычный рок, который почему-то вселял спокойствие, и стало плевать на пробки, на бесконечные гудки автомобилей и огни вечернего города. Впервые за несколько недель я находился один на один с любимой музыкой.

Квартира Александра находилась на другом конце Манхэттена, мне пришлось объехать район почти по кругу перед тем, как остановиться возле высотки около Парк-авеню.

Я оказался на улице, едва сдерживая желание закурить, посмотрел на номер дома и направился к подъезду, а после — на самый последний этаж. Было в этом что-то поэтическое — забираться так высоко. Возможно, потому что хотелось смотреть на всех сверху, воображая себя повелителем города грехов. Мне так точно хотелось, именно поэтому я и выбрал квартиру, из которой просматривался почти весь Нью-Йорк.

Дверь мне открыл сам Александр в домашней одежде с телефоном в руке. Он явно удивился, увидев меня, а не посыльного или хотя бы Алессио.

Признаться, я и сам удивился. Видимо, общество друга и сестры оказалось слишком тяжелым.

— Не ожидал тебя увидеть, — Александр протянул мне руку. Я пожал ее и прошел в небольшой темно-бордовый коридорчик.

— Проезжал мимо, решил заехать, — соврал я, осматривая просторное помещение: две арки — на кухню и в гостиную, лестница в конце коридора на второй этаж и много искусственного освещения. Все в бордово-коричневых тонах, на грани катастрофы и роскоши. Впрочем, вряд ли я имел право обсуждать этот ремонт, когда у самого кухонный гарнитур напоминал кровавое побоище.

— Останешься на кофе? — заманчиво, но возможность встретиться с Эмили второй раз за день не прельщала. Как и ледяной душ после этой встречи.

— Не хочу мешать.

— Да брось ты, Энзо, я сейчас, как в том фильме, один дома, — рассмеялся мужчина, хлопнул меня по плечу и подтолкнул вперед по коридору. Что ж, по крайней мере, я надеялся, что он не собирался меня убивать. Хотя если бы знал, какие мысли посещают меня при виде его дочери, то точно выкинул бы из окна.

Александр проводил меня на небольшую кухню, жестом указал на стол у окна, а сам поставил чайник.

— Заслуженный отдых от семьи в одиночестве? — спросил я, пытаясь заполнить неловкое молчание. Александр хмыкнул и повернулся ко мне.

— Эмили убежала куда-то с самого утра, а женушка вся в поиске каких-то старинных побрякушек, — отозвался он, затем отвернулся. чтобы разлить чай по кружкам.

— Анна, — так звали его жену, — занимается драгоценностями?

— Да, изучает историю, ищет украшения, перепродает их, сотрудничает с музеями, — легко ответил Александр, опускаясь на стул напротив меня.

Анна ищет драгоценности, и в это же время криминальный мир сотрясает волна ограблений. Совпадение?

Я качнул головой.

— В среду намечается какая-то выставка, вы тоже там будете?

— Конечно, как мы можем пропустить возможность полюбоваться на нефритовые китайские гребни, сапфиры французского двора и бриллианты английской королевы, — он театрально всплеснул руками, из-за чего создалось впечатление, что Александр обычный мужчина, который водит любимую жену по мероприятиям. Признаться честно, в домашней одежде, с чашкой чая в руке он совсем не выглядел грозным русским мужчиной, которого боялась половина Нью-Йорка. И, наверное, половина мира.

— Я тоже приглашен.

— У тебя получается насыщенная программа в этой поездке.

— Ни минуты покоя, — улыбнулся я. — Думал, прилечу, пожму тебе руку и улечу обратно, а нет, хожу тут, словно турист, по музеям.

— Это еще ничего, вот приехал бы ты перед Рождеством, было бы еще веселее, — хмыкнул он, и нашу милую беседу прервал звонок в дверь.

Мужчина нахмурился, поднялся из-за стола и направился в коридор. Я пошел следом и надеялся, что вернулась жена или просто пришел курьер.

Но мои надежды рухнули, когда Александр открыл дверь.

На пороге возник солидный мужчина, может быть, чуть старше меня, он придерживал Эмили… пьяную Эмили, а за его спиной маячила статная брюнетка. Мужчина что-то сказал Александру.

Я остановился прямо на пороге кухни, облокотился плечом о стену и приковал взгляд к Эмили. Она была не настолько пьяна, чтобы не соображать, но и не настолько трезва, чтобы добраться домой в одиночестве.

Она выглядела забавно. И она смотрела на меня.

Эмили вдруг отстранилась от мужчины, обняла девушку позади него и вошла в дом.

— Прошу не сейчас, — сказала она отцу и прошла мимо него. Александр проводил дочь недовольным взглядом, а затем повернулся к ее сопровождающим.

Эмили остановилась напротив меня, между нами повисло тяжелое молчание, с которым она сердито оглядывала мое лицо, будто я успел сделать что-то не так или как-то обидеть ее. И я просто стоял и смотрел в ответ, почему-то думая о том, какие на вкус могут оказаться ее губы. Почему-то казалось, что клубнично-кислые.

Хотелось коснуться молочной кожи, провести по светлым волосам — похожи ли они на шелк? — запутать в них пальцы, притянуть к себе и, больше не сопротивляясь своим желаниям, поддаться искушению. Оно ведь совершенно точно после бы исчезло.

— Оставьте мои мысли, мистер Моретти, — прошептала девушка, тяжело вздохнув.

Она точно обращалась ко мне?

Я даже выпрямился, ожидая услышать что-то еще, но Эмили оглядела меня еще раз и, развернувшись, направилась на второй этаж. Мне с трудом удалось подавить желание пойти следом и спросить что-нибудь.

Черт возьми.

Кажется, только сейчас я вспомнил, что для жизни необходимо дыхание, и сделал первый вдох.

— Если бы это были не вы, Мадлен, то я бы заподозрил неладное, — угрожающе-шутливо пробасил Александр и засмеялся, вырывая меня из сладостного плена.

Твою мать.

Эмили действительно просила меня покинуть ее мысли?

Ладно, она ведь пьяна. Конечно, она не имела в виду ничего такого. Хотя… какая-то часть меня радовалась из-за того, что не я один прозябал в этой безнадежной похоти.

— Энзо, — позвал Александр. Я направился к нему, пытаясь успокоиться. — Думаю, вам следует познакомиться — это Дэмиан и Мадлен Вуд. Дэмиан один из моих инвесторов. А это Энзо Моретти, мы сотрудничаем.

Рукопожатие Дэмиана Вуда оказалось уверенным и сухим. Как и он сам. По крайней мере, так бы я охарактеризовал его.

— Приятно познакомиться, — вежливо проговорила девушка, поправив темные волосы. Я кивнул.

— Спасибо, что не оставили ее одну, — я впервые слышал, как в голосе Александра звучала искренность. Кажется, дочь для него многое значила. Не так, как бывало в наших кланах. Александр вряд ли считал Эмили разменной монетой и предметом сделки купли-продажи.

— Брось, Алекс, — устало отозвался Вуд и, взяв жену за руку, скрылся в подъезде. Видимо, их связывал не только бизнес, но и дружба.

Я повернулся к Александру.

— Думаю, мне тоже пора.

— Извини за эту заминку.

— Все в порядке, даже вспомнил свои двадцать лет, — я почти не соврал. Хотелось бы мне вновь окунуться в то время, когда от тебя никто не ждет ничего серьезного, когда ты живешь и только учишься быть кем-то, кроме тени своих родителей.

— Понимаю, с содроганием жду взросление сына, потому что с Эмили мы прошли и огонь, и воду.

— Могу пожелать только терпения, — потому что его у меня оказалось в избытке, иначе эта самая прекрасная Эмили уже давно оказалась бы на моем члене.

Черт.

— Ты придешь на презентацию один? — перевел тему Александр, подхватывая с небольшого комода конверт с приглашениями.

— Может быть, со мной будет сопровождение. Точно придет сестра и ее жених.

— Поставлю тебе плюс один, — Александр написал что-то на черно-золотом билете, отдал мне конверт, и мы попрощались.

Я спешно нырнул в лифт и, все то время, что он спускался на первый этаж, думал о словах Эмили.

Что это было?

И когда я сел в машину, я сделал то, чего поклялся себе никогда не делать. Позвонил одному знакомому и попросил достать ее номер.

Глава 4. Эмили

Мадлен стояла на крыльце небольшого особняка, кутаясь в вязаный кардиган, ее темные локоны свисали у лица, а карие глаза обеспокоенно наблюдали за мной.

Солнце уже зашло за горизонт, и темноту улицы освещали редкие фонари. Я вышла из машины, поежившись от прохладного ветра, и направилась к подруге. По правде говоря, я не знала, зачем приехала, что хотела сказать. Уж точно не собиралась рассказывать про Энзо и все эти двусмысленные вещи, которые между нами происходят. Нет уж. О нем я говорить точно не хотела.

— Что-то случилось? — Мадлен притянула меня в объятия. Она была из тех немногих подруг, которым я доверяла. Хотя… доверяла я только ей. И то только потому, что знала, что Мадлен не станет осуждать. Кто угодно, но только не она. Не после того, что ей пришлось пережить. Но Энзо Моретти навеки останется секретом, о котором буду знать только я. Энзо Моретти навеки останется моим соблазном, искушением и грехопадением.

— Не знала, к кому еще могу прийти, — уклончиво отозвалась я, обхватывая себя за плечи. Мади больше ничего не сказала, только провела меня в дом.

— Идем на чердак?

— Может быть, сегодня остановимся на женских посиделках с вином и обсуждением козлов? — я умоляюще уставилась на подругу.

— Похоже, дело совсем плохо, — отвратительно, но в ответ я сказала совсем другое.

— Не так, как ты могла себе представить.

Мадлен двинулась глубже в дом, мы прошли гостиную, лестницу на второй этаж и остановились на кухне с выходом на задний двор.

Дом Мадлен и ее мужа — Дэмиана, представлял собой небольшой двухэтажный особняк в минималистичном стиле с ровными колоннами в проходах между комнатами. «Небольшой» — это, конечно, по сравнению с родовым поместьем Дэмиана за городом. На самом же деле, здесь было около пяти спален, три ванные комнаты, огромная гостиная, кухня с панорамными окнами и чердак, на котором мы с Мади устроили кинотеатр. Дэмиан часто ругался на нас из-за этого, но, увы, его никто не слушал. Он хорошо общался с моим отцом, поэтому и выгнать меня не мог, а я нагло пользовалась положением.

— Рассказывай, — проговорила Мадлен, когда мы оказались на кухне. Я залезла на высокий барный стул, она достала два бокала на высокой ножке, разлила по ним белое вино и уселась рядом со мной. Я прокрутила бокал в пальцах, отпила вино, слегка поморщилась. Никогда не любила сухое вино, а Мадлен была его фанаткой.

— Особо нечего рассказывать, — пожала плечами я, делая еще один глоток.

— Ты даже пьешь, не чокаясь, Эми, — усмехнулась Мадлен. — Алан снова накосячил?

Точно. Алан. У меня ведь все еще есть парень. Если его, конечно, можно так назвать. После того случайного секса, мы ни разу не повторили его неслучайно.

— Это отдельная история, — я отпила еще вина, почему-то организм все никак не хотел пьянеть. В кои-то веки мне хотелось расслабиться, не думать, не переживать и не сдерживать себя. Да, сдерживать особенно не хотелось. Черт возьми, почему я не могла просто поддаться своим желаниям? Почему не могла переступить через эту идиотскую черту и сделать то, чего хотела?

А чего я хотела?

Я выдохнула.

— Как ты поняла, что Дэмиан — тот самый мужчина, который заслуживает того, чтобы быть твоим мужем? — вдруг спросила я, кажется, все же опьянев. Мадлен удивилась моему вопросу, сделала глоток из бокала и сложила руки в замок.

— Это просто случилось и все. Мы многое потеряли, живя в ненависти на весь мир и друг на друга, три года провели порознь. Я с другим именем, он — с женой. Да и до этого наша история не тянула на любовный роман, скорее, на психологический триллер3. Не знаю, что у тебя случилось, но люди любят все усложнять, Эми. Любят находить ненависть там, где ее нет. Любят драму и падают в чувства ради нее. Большинство из нас не умеет любить без тяжести, потому что уверены, что вся любовь должна пройти через боль, труд и слезы, но на самом деле, нет. Только сейчас я это понимаю. И только сейчас понимаю, что у каждого свой путь, — она устало вздохнула, вздрогнула, будто воспоминания причиняли боль, но все же продолжила говорить, а уже пожалела, что спросила. — Нам с Дэмианом нелегко пришлось, но… когда ты узнаешь человека с худших сторон и не отворачиваешься от него это многое значит. Мы прошли через предательство и ненависть, через спасение и отчаяние, и пока не выплыли к свету, ничего не выходило. Но, думаю, это не твой случай, верно? — Мадлен мягко улыбнулась, как умела только она, и повернулась ко мне.

— Спасибо, что рассказала, — я накрыла ее ладонь своей. Мадлен была старше меня на пят лет, а мудростью превосходила на все десять. И я знала, что она стала такой не от хорошей жизни.

Люди любят все усложнять.

Что, если в этом и заключался смысл человеческой натуры?

— Недавно я поцеловала Алана на приеме, где находилась целая толпа гостей и мои родителей, а потом поняла, что совсем не готова к тому, чтобы о нас кто-то узнал. И теперь не знаю, стоит ли это того, чтобы отказывать себе в удовольствии с каким-нибудь красавчиком, — конечно, я не имела в виду Энзо Моретти. Никого не имела в виду. И даже не думала об этом.

— Или есть кто-то, кто заставил тебя сомневаться в своем выборе? — Мадлен шутливо толкнула меня локтем в бок, прищурила глаза, рассматривая мое лицо, на котором, скорее всего, уже был написан ответ.

Да.

Нет.

— Конечно, нет! — воскликнула я и вцепилась в опустевший бокал, надеясь, что Мадлен не придала значения моим покрасневшим щекам.

— Если «да» с сомнениями, то это «нет». К тому же, ты слишком молода, чтобы вешать на себя обязательства и приличия.

— Ну да, ты точно знаешь, о чем говоришь, — хмыкнул мужской голос. Мы почти синхронно повернули головы в сторону двери, где замер Дэмиан. Он, как обычно, ехидно прищурился, глядя на нас. Я была почти уверена, что сейчас Мадлен закатила глаза.

— Кто бы говорил, — шикнула она, подтягивая ближе к себе бутылку с вином, которая оказалась пуста. Дэмиан покачал головой и, пройдя в кухню, достал из барного шкафчика виски и колу.

— Твои запасы вина закончились в прошлый день Благодарения, — оповестил мужчина, разливая виски по трем хрустальным стаканам.

— Вот знаешь, прошло столько лет, а ты все равно раздражаешь каждую мою нервную клетку!

— Да, именно поэтому ты поклялась мне в вечной любви и верности у алтаря, — насмешливо проговорил Дэмиан, опуская перед нами виски.

Мадлен и Дэмиан походили на два магнита, которые никак не могли притянуться, но почему-то всегда находились в поле друг друга. Они играли на острие ножа: ненависть — любовь, любовь — ненависть. Почему-то иногда мне казалось, что они никогда не должны были быть вместе, но судьба или любовь или кто-то там еще оказались сильнее. И вместе с этим почему-то в моем понимании не существовало ничего более правильного, чем они вместе. Их препирательства, ехидства, шутки — все это принадлежало им двоим, миру, в котором существовали только они. И, как и сказала Мадлен, им пришлось через многое пройти, чтобы перестать бежать друг от друга и остановиться где-то в Нью-Йорке в просторном особняке.

— Ну вот, Эмили снова улетела в свои мысли. Это все из-за тебя! — нарочито громко заявила Мадлен. Дэмиан забрался на высокий стул напротив жены.

— Просто ты утомила ее своей философией жизни.

— Конечно, Дэм, ведь твоя философия намного поэтичней, — мило улыбнулась я, зная, что он ненавидел, когда его имя так сокращали.

— О да, однажды Дэмиан сказал мне: «Когда на твоих плечах ответственность, иногда лучшее, что ты можешь сделать — это подчиниться времени и идти вперед4».

— Дэмиан, в тебе пропадает поэт.

— Сейчас я придерживаюсь мнения: не нравится — не делай, не общайся и так далее.

— Я запишу это, — рассмеялась я, отпивая виски. Дэмиан был старше меня почти в два раза, но почему-то, когда мы оказывались втроем, границы стирались, а эта разница не чувствовалась. Их разница в возрасте с Мадлен составляла около десяти, а может, и больше, лет, но они всегда смотрелись, словно ровесники. Между ними не чувствовалось напряжения или неправильности, какой-то возрастной пропасти. Они просто выбрали друг друга, потому что хотели этого.

— Вообще-то это полезный совет, Эмили. Чем раньше научишься слышать себя, тем быстрее станешь жить в кайф, — деланно заметил мужчина, подлив янтарной жидкости в наши стаканы. И, кажется, это стало ошибкой, потому что у меня никогда не было иммунитета к алкоголю, как у папы или всех тех, кто приходил на его приемы. Мадлен и Дэмиан и вовсе выглядели трезвыми, а я чувствовала себя так, будто осушила половину бочек с производства отца.

Иногда мне хотелось хорошенько себя ударить. Я ведь не ела ничего, кроме шоколадного батончика у Сэмми, и сейчас выпила несколько бокалов на голодный желудок. Наутро мне точно станет нехорошо.

— Кажется, вам придется играть в заботливых родителей, детки, — икнула я, наблюдая за тем, как лицо Дэмиана становится мрачнее, а Мадлен едва сдерживает смех. Конечно, это не впервые.

Иногда мы с Мадлен задерживались на чердаке, опустошали ее бар или пили то, что приносила я, а потом Дэмиан буквально выпроваживал меня из дома, буквально закидывал в свой внедорожник и передавал в руки моему отцу. Сдается мне, именно из-за этого они и стали лучше общаться.

Телефон звякнул, я вытащила его из кармана джинс и глянула экран. Сообщение от Алана.

«Думаю, нам нужно все обсудить, Эм. Я повел себя неправильно».

Я поморщилась и сунула телефон обратно. Я еще не знала, что именно хотела ему сказать.

— Когда-нибудь я перестану пускать тебя на порог дома, Эмили, — тяжело вздохнул Дэмиан, устало взглянул на меня и перевел взгляд на Мадлен. — Напомни в следующий раз не наливать ей виски.

— Пора было это запомнить.

— С чего бы?

— Новый год, мой день рождения, летняя посиделка в Хэмптоне… — Мадлен притворно задумалась.

— Ладно, я понял.

— Не так уж и часто вам приходится увозить меня домой, — возмутилась я, сползая со стула и направляясь в коридор.

— Да, я всего лишь чувствую себя твоим водителем, — отозвался Дэмиан, пропуская Мадлен следом за мной.

***

Я ожидала, что на меня вновь обрушатся нравоучения, рассказы о том, как должна себя вести дочь уважаемого человека и все прочее, но отец открыл дверь и молча уставился на нас. Казалось, слова разом покинули его голову. И мою тоже.

Я вглядывалась в его лицо, стараясь понять, в чем дело, но так и не нашла ответа. Пока не посмотрела за его спину…

Признаться, я была уверена, что это галлюцинация.

В коридоре нашей квартиры стоял Энзо Моретти. И, черт возьми, он смотрел прямо на меня.

Мне почему-то стало неловко из-за того, в каком виде я пришла домой. Какого хрена я вообще об этом думала? С каких пор меня волнует чужое мнение?

Он просто партнер отца. Да, именно поэтому. Я — угроза для репутации всей семьи.

Я моргнула, отвлекаясь от Энзо, отстранилась от Дэмиана, который поддерживал меня, и обняла Мадлен на прощание.

— Спасибо за вечер, Мади, — прошептала я и повернулась к отцу. — Прошу, не сейчас, — и не дожидаясь, пока папа придумает ответ, прошла мимо. Последнее, чего мне хотелось — выяснять, какая я плохая дочь, когда в нашем доме находилось столько гостей. Ладно, когда в нашем доме находился он.