Наследие инфритума

Александра Лысенкова

Наследие инфритума

Глава 1

«…поскольку сокрытие изменяет проявление силы, но не её происхождение, следует различать исчезнувшее и удерживаемое».

Манускрипт Первой Нити, фрагмент 27

Венеция бесшумно проскользнула мимо кухни, сладкий аромат ужина окутывал дом мягким туманом. Шаги отца доносились из глубины комнат, мгновение казалось идеальным, чтобы скрыться от суеты и погрузиться в тишину заднего двора.

Сад развернулся перед ней в зелёной красе. Лёгкий ветер обдувал ее лицо, а ряды кустов переливались коралловыми и розовыми оттенками. В самом центре двора возвышалось массивное дерево.

Венеция, ловко цепляясь за его основание, взбиралась всё выше. Движения были уверенными и непринуждёнными, прохладная кора холодила ладони, а порывы ветра играли с её темными волосами. С каждым прыжком вверх мир казался всё дальше, оставляя позади суету и тяготы дня.

Отсюда раскрывался горизонт, утопающий в тумане вечернего мерцания. Домики внизу, казались крошечными островками света. Вдали возникал город Элементалей. Сердце Венеции замерло, трепеща перед магией, которая чувствовалась в этом сказочном зрелище.

Город всегда притягивал ее своей атмосферой и жизнью, полной настоящего волшебства. Её родители предпочитали уединённый быт, вдали от шума и беготни, но сердце неуклонно тянулось к этому месту. Её душа трепетала от восхищения при одной только мысли о людях, способных подчинять себе стихии. Как завораживали её мастера, чьи руки создавали в воздухе огненные картины, или те, кто, запросто мог управлять ветром.

Мир Элементалей был для Венеции нескончаемым источником вдохновения и человеческих возможностей. Ее преследовала неукротимая надежда, что однажды она сможет прикоснуться к этому чуду.

– Как думаешь, солнце, твоя мама сильно рассердится, когда узнает, что ты снова лазила по деревьям? – снизу прозвучал голос отца.

Венеция оторвалась от своих мыслей и взглянула вниз. На его лице промелькнула хитрая улыбка, а в глазах мелькнуло лёгкое недовольство.

– Пап, тут так красиво! – воскликнула она. – Когда мы уже пойдём в город? Мне надоело всё время сидеть дома!

Отец вздохнул, скрестив руки на груди. Его фигура, обрисованная золотым закатным светом, казалась, способна защитить от любых напастей.

– Спускайся, – сказал он мягко. – Пошли ужинать. Обсудим всё дома. Тебе помочь?

Но прежде, чем он успел протянуть руку, Венеция, с лёгкостью и грацией спрыгнула вниз. Её босые ноги мягко коснулись земли, а глаза сияли, как у ребёнка, только что победившего в своей выдуманной игре.

– Видишь, я сама могу! – выкрикнула она, смех эхом разлетелся среди деревьев. Она сорвалась с места и побежала к дому, оставляя отца с улыбкой на лице.

Когда лучи солнца скользнули за горизонт, дом наполнился ароматами приготовленного ужина. Стол, накрытый белоснежной скатертью, уже был готов, источая приятные ароматы. Венеция, едва успевшая встряхнуть взлохмаченную челку, присела за свое место.

– Вот ты и дома, – с довольной улыбкой заметила мама, мягко прикасаясь к затылку дочери. – Удивительно, как десять лет могут скрывать такой аппетит. Разве не так, Ганс?

Отец усмехнулся, отложив салфетку в сторону. Его взгляд был направлен на Венецию.

– А как иначе? Напрыгалась на свежем воздухе, теперь даже мою порцию осилит, – подмигнул он с притворной укоризной.

Венеция, склонившись над тарелкой, пыталась подавить хихиканье, но не удержалась, когда её рот оказался полон вкуснейшего мяса.

– Мам, а когда мы сходим к Элементалям?

– Ты знаешь, какой день скоро наступит? – увидев, как Венеция озадаченно нахмурилась, она не дала дочери ответить. –Через четыре дня Элементали устраивают традиционный фестиваль. Вместе с Друидами они готовят множество представлений.

– В прошлый раз ты была слишком мала, тебе было всего полгода, – задумчиво добавил отец. – Мы с мамой так и не попали. Говорят, было очень весело.

Сердце Венеции запрыгало от предвкушения.

– Мы ведь точно пойдём туда? Там же будут не только Элементали, правда? Некроманты, Церемониалы тоже придут?

– Нет, дорогая, – ответил отец, проведя рукой по волосам. – Некроманты, может, и заглянут, но на этом все.

– Пап, – голос Венеции прозвучал чуть тише, – почему другие никогда не приходят к нам? В чём мы провинились перед ними?

Он лишь заботливо хлопнул её по плечу, желая успокоить огонь вопросов.

– Всему своё время, солнце, – тихо вздохнул отец, – иди, отдохни. Успеешь ещё все узнать.

Венеция нахмурилась, не пытаясь скрыть лёгкое разочарование. Разум всё ещё был увлечён мыслями о предстоящем фестивале, ей не хотелось спешить в своё убежище. Но, поймав пристальный взгляд мамы, она нехотя направилась в комнату.

Она закрыла глаза, и мысли начали уносить её вдаль. Перед ней ещё двигались уличные артисты с огнём, мелькали силуэты незнакомых животных, звучала музыка, которую она уже почти не различала. Образы постепенно теряли очертания и смешивались, пока дыхание не стало ровнее.

Толчок заставил её вздрогнуть, и она с трудом открыла глаза. Комнату заполнял непривычный полумрак, и фигура отца возле кровати сначала показалась тенью. Он наклонился к ней, положив ладонь на край матраса.

– Солнце, тебе нужно встать, – прошептал он мягко.

Венеция почувствовала, как к горлу подступает страх. Несвойственное отцу поведение встревожило ещё больше.

– Что происходит, пап?

Отец не ответил, только крепче сжал её руку и повёл к лестнице. Ганс придерживал её на каждом повороте, не позволяя оступиться в темноте. Под ногами скрипели ступени, и звук непривычно разносился тихому дому. Внизу они свернули в коридор. Из-за угла почти сразу вышла мама. На ней осталось только ночное платье, волосы были распущены и падали на плечи.

– Ганс, они уже…

– Подожди, Левана, – перебил он. – Останься здесь. Я знаю, что делать.

Родители переговаривались вполголоса. Венеция ловила отдельные слова, но не успевала понять их смысл, мама несколько раз перебивала его и посмотрела в сторону лестницы. Сердце билось так сильно, что удары отдавались в груди. В доме по-прежнему стояла тишина, и от этого каждый шорох казался громче. Пламя в лампе дрогнуло, и тени от мебели сдвинулись по стенам. В дальнем конце коридора углы почти исчезали в темноте. Венеция задержала дыхание и заставила себя смотреть прямо перед собой. Это всего лишь тени, дом оставался прежним. Но пальцы всё равно сильнее сжались на домашней пижме.

– Всё будет хорошо, малышка, – произнес отец, подходя ближе.

Отец коснулся её руки и сжал пальцы. Венеция придвинулась к нему, чувствуя тепло ладони, и позволила увести себя к двери под лестницей. Раньше она почти не замечала её за деревянной панелью и стоявшим рядом шкафом. Петли протяжно скрипнули, и за ней открылся узкий проход. Свет из коридора проник внутрь всего на несколько шагов, выхватив край стены, дальше начиналась темнота. Из проёма потянуло холодным воздухом.

– Мы с мамой очень любим тебя, слышишь? – на последних словах голос стал хриплым. – Что бы ни происходило снаружи, что бы ты ни услышала, оставайся здесь. Никому не открывай эту дверь. Никому. Обещай мне.

– Папа... Мне страшно. Что происходит?

Слова вырвались, прежде чем она успела их сдержать. Венеция протянула руку, чтобы найти отца, чтобы почувствовать его рядом, но встретила лишь холодный воздух.

– Я здесь, милая, – отозвался он. – Ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься.

Вдруг произошло нечто удивительное. Пространство озарилось тёплым, мерцающим светом. Венеция замерла, глядя на небольшой огненный шарик, который покоился на ладони отца. Отблески этого огонька дрожали на его лице, открывая ободряющую улыбку.

– Ты будешь в безопасности. Мне нужно отойти, но я вернусь. Ты веришь мне?

Свет шарика отразился в глазах Венеции.

– Никому не рассказывай об этом, – продолжил он. – Всё гораздо сложнее, чем ты можешь понять. Мы всего лишь фигуры в игре, которая началась задолго до нас. Но этот огонь, Венеция, он твой. Ты можешь его не видеть, но он всегда будет с тобой.

Венеция хотела что-то сказать, но страх и беспокойство сплелись в горле тугим комком. Отец улыбнулся и, сжав ладонь, скрыл свет. Их вновь окутала темнота.

– Мы с мамой любим тебя, Венеция.

Перед уходом Ганс положил ладонь ей на плечо. Венеция подняла голову, ожидая, что он скажет что-то ещё, но отец лишь несколько секунд смотрел на неё, затем отступил в коридор и закрыл дверь. Каждая минута тянулась бесконечно долго. Сначала пыталась считать вдохи, потом прислушивалась к звукам. Она уже не понимала, сколько времени провела в темноте, когда за дверью снова раздался скрип. Ручка медленно повернулась, и в проход проникла узкая полоса света.