Тихоня

И в голове сразу всплывает воспоминание: капельки, скользящие по смуглой шее, осоловевший взгляд карих глаз, глядящий…

Почему он смотрел на мою фотографию? Или мне показалось?

При мысли о том, что Марат, возможно, представлял меня во время секса, в груди и животе все воспламеняется и переворачивается, а волоски на загривке встают дыбом. Ох, если бы я только знала точно! Я бы все сделала для него, воплотила самую его извращенную фантазию!.. Утолила жажду, которая так долго мучает меня. Сдалась бы томным мыслям, которые приходят мне в голову, когда я смотрю порно, где другие, чужие люди сношаются в разных позах, сладострастно стонут и двигаются, стремясь слиться воедино…

Я бы повторила то, что случилось год назад… Ту ночь, которую, я, кажется, никогда не забуду.

Усилием воли отбрасываю воспоминания годичной давности, от которых до сих пор мое естество вспыхивает как зажженная спичка.

Нет, мне надо съезжать, причем срочно. Больше я этого не выдержу. Я думала, что у моего терпения нет срока давности. Оказалось, что два года в одной квартире без родителей – более чем достаточно. Соберу все шмотки и сниму себе квартиру. Так будет правильно.

Но вначале сделаю самую большую ошибку в жизни. И не буду о ней сожалеть. И наплевать, если после этого Марат окончательно отвернется от меня. Мои губы расползаются в грустной усмешке.

А если и отвернется, значит это к лучшему.

***

К задуманному я готовлюсь тщательно. Собираю все вещи в чемодан, чтобы в случае чего быстро смыться. Захожу в секс-шоп, закупаюсь всем необходимым. Подгадываю момент, когда Марат остается один и засыпает.

Я долго смотрю на него спящего. Любуюсь тем свободным, даже милым лицом, которое он никогда мне не показывает. Выдыхаю глубоко, собирая нырнуть в свою глупость, как в ледяную прорубь.

Мягко подхожу к нему, осторожно беру за руки. Наручники, отороченные черным мехом, надежно приковывают его запястья к железному витиеватому изголовью кровати.

Гашу свет, оставляя лишь легкий огонек ночника. Включаю тихую музыку.

Марат ворочается на кровати, судя по всему разбуженный звуками музыки. Улыбаюсь, глядя на то, как он хмурит брови спросонья, чувствую, как сердце пойманной птицей бьется в грудной клетке. Но назад дороги нет – это я понимаю, когда он открывает глаза и с недоумением смотрит на меня:

- Садо… Ты что здесь делаешь… - он дергает руками, вскидывает голову вниз, и я слышу, как он вскрикивает: - Это что еще за дерьмо?! – Марат переводит на меня взгляд, наполненный гневом: - Это шутка что ли такая? Освободи меня немедленно!

- Что такое? – развожу я руками и выхожу из тени полностью, так что он может рассмотреть меня полностью.

А посмотреть есть на что – недаром я львиную долю вечера убила, прихорашиваясь. Черные длинные волосы, которые я обычно убираю, сейчас распущены и густым водопадом вьются по плечам вплоть до самой поясницы. Карие глаза подкрашены, губы я оставила без помады. Коротенький клетчатый топ с черной кружевной отделкой не прикрывает пупка и тазовых косточек, как и сосков, которые острыми кончиками трутся о материал.

Юбочка такая коротенькая, что едва прикрывает попку, облаченную в трусики танго. Я поворачиваюсь по часовой стрелке, чтобы Марат смог полностью меня рассмотреть. Он, конечно, рассмотрит не только попку, но и болезненную худобу, а еще кривоватые ноги. Ну да, еще мне некуда деть длинноватый нос, как и собственный острый вредный характер, но обойдется.

Завершают образ две подружки-туфельки на длиннющих острых каблуках, поэтому я кажусь выше.

- Что ты делаешь? – шепчет Марат, глядя на меня круглыми глазами.

- Видишь ли… - склоняю голову набок подобно любопытной птице. – Я подумала, что ты захочешь разнообразить сексуальную жизнь.

- Чего?! – вскидывает он брови наверх.

- Ну ты же решил со своей подружкой оприходовать мою кровать… - отвечаю я, а затем с удивлением замечаю, как на его щеках вспыхивает румянец! Мой Казанова смущается!

К его чести, он никак не комментирует сказанное мной. Понимает, что все его слова прозвучат как никому не нужное оправдание.

Я медленно иду к нему. Толстый ковёр на полу заглушает стук каблуков, но Марат вздрагивает при каждом моем шаге.

Наконец я сажусь на постель. Он весь подбирается, сжимается. В глазах - пелена, которая не показывает его истинных чувств. Я точно это знаю, потому что за прошедшие года успела хорошо изучить Марата.

Мне хочется взять его за грудки, придвинуться близко-близко и выдохнуть в лицо чистую ярость, которая отравит его моим отчаянием.

"Кто ты?" - спросила бы я его. - "Кто ты и почему столько лет занимаешь тело моего Марата?! Он ведь был совсем не таким! Он был добрым и нежным! В его глазах отражалось небо, руки были теплыми, а взгляд - открытым! И он смотрел только на меня и больше ни на кого! Я была для него просто Венерой, а не заучкой Садо, которая всегда даст списать! Так кто ты? И что сделал с Маратом?! "

Но я ничего не говорю. Я молчу, пальчиками прохожусь по краям его расстегнутой рубашки, едва касаюсь его полуобнаженного торса. Чувствую жар, исходящий от него, Марат словно печка, к которой сунешься и сгоришь ко всем чертям.

Но я себя знаю. Я все равно сунусь, потому что слишком долго ждала и терпела. Вот беда - я слишком люблю его. Я люблю его любым: в хорошем настроении и без, прошлого, который, без сомнения, любил меня больше, чем сейчас, да и нынешнего - грубого бабника, который меняет девок, как перчатки.

- Что ты собираешься делать?

Приподнимаю бровь и сдерживаю желание рассмеяться. Все слишком очевидно, чтобы говорить об это вслух.

Марат хочет еще что-то сказать, но не успевает: я подцепляю край его джинсов, тяну молнию вниз. Внутри все съеживается от предвкушения, мое дыхание учащается, и я свожу ноги вместе, чувствуя, как возбуждение опаляет низ живота.

Освобождаю его член. Он уже твердый, что заставляет меня презрительно улыбаться.

- Тебе все равно, кого трахать? Какой ты неразборчивый. Но сегодня я воспользуюсь этим.

С этими словами вбираю в рот член, прикрываю глаза, скольжу губами вниз-вверх, чувствуя бархатистость кожи, мускусный запах возбуждения. Слизываю с щелки солоноватую смазку, легко щелкаю язычком по головке – и Марат стонет, опаляя меня горячим черным взглядом.

- Ненавижу тебя, - выдавливает он.

Это вызывает во мне усмешку. Хочется спросить у него, когда между нами все стало так непросто? Но я пришла сюда не разговаривать.

- А мне и не нужна твоя любовь, - шепчу я. Это наглая ложь, но Марат недостоин правды.

Наклоняюсь и провожу языком по головке. Марат дергается словно его ударили током, тихо стонет, а потом замолкает. Исподлобья смотрю на него: закусил губу, но мощная грудь быстро поднимается и опускается, выдавая его состояние.

Беру в рот член, прикрываю глаза. Черт побери, тонны просмотренного порно стоили того, чтобы показать Марату все, на что я способна. Не стесняясь, устраиваюсь удобнее. Хочется раздвинуть ноги шире, чтобы он увидел мои трусики, на которых расползается мокрое пятно. Не желаю стыдиться своего возбуждения, как он, мне наплевать на все условности и запреты. Я устала терпеть.

А от мысли о том, что он смотрит именно на меня, осознает, что это я почти сижу на нем и сосу его член, как вкусную конфету, внутри все поджимается и вспыхивает.

Глава 6

Была бы я поумнее, то записала бы все это на камеру и потом показывала бы всем сучкам, проложившим почетную дорогу в его спальню. Их бы сразу поубавилось.

Но во мне нет подобного коварства. Есть лишь обида и желание получить свое. Поэтому я выпускаю член изо рта, перекидываю через Марата ногу и медленно сажусь на него. Ровный длинный ствол входит в меня, от чего у меня на мгновение замирает дыхание.

Марат дергается, прикрывая глаза. Стонет – тихо, мучительно, от чего у меня подгибаются пальцы на ногах. Что-то шепчет, но я не понимаю, что именно, и просто двигаюсь на нем, плавая на волнах удовольствия и осознания того, что вот он – рядом со мной, во мне, ускоряюсь, чувствуя, как его член задевает внутри мне что-то, от чего внутренности скручивает болезненно-сладким узлом.

От этого вскрикиваю, впиваясь в его лицо взглядом, пытаясь запомнить его таким. Это все в последний раз. Назад дороги уже нет, и после этой ночи я не смогу больше посмотреть на него, услышать, что он говорит… Меня не будет рядом.

Эти мысли придают мне сил, и я двигаюсь на нем в бешеном рваном ритме. Мне немного больно, но это хорошая боль, которая заставляет меня стонать громче и громче. Вцепляюсь в подлокотник кровати, прыгаю на нем, слыша ритмичные хлюпающие звуки. Марат погружается в меня полностью, до самых яиц. Я вижу, как он тяжело дышит, по лбу катится капля пота, которую я слизываю кончиком языка.

Вкус порока.

Он сцепляет зубы, старается не стонать громко. Но проигрывает с каждой секундой все больше и больше, а затем капитулирует, когда бросает взгляд вниз, туда, где моя вагина поглощает его член. Его рассеянный, почти испуганный взгляд становится жадным, и Марат, не сдержавшись, двигает бедрами вверх.

Наконец принимая то, что происходит между нами.

Он дергает руками, и я с удивлением слышу жалобный скрип наручников, которыми приковала его. Не успеваю удивиться их ненадежности, как Марат резко дергает руками вниз, и наручники, не выдержав, поддаются его напору.