Верная

– Окей, – серьёзнеет он. – Лучше расскажи, как прошёл твой обед с родителями?

– Как всегда ничего нового. Папа грызся с Максом, мама… Мама – как мама. Переживала, что мне придётся работать бок о бок с уголовником. Кстати, как насчёт следующей недели? Только не говори, что опять занят. Я не поверю!

– Занят‑занят, ещё как.

– Врёшь ты всё! – в отместку за такую наглую ложь легонько тычу Дорошева локтем под рёбра. Тот же морщится так, словно я ему с ноги врезала. Что ж… могу его понять, обед с моими родственничками – та еще мука, но… Серый как‑то умудряется сглаживать все углы. Когда он рядом, общество родичей становится почти терпимым. Я тоже частенько его выручаю. У нас, можно сказать, взаимопомощь. – Между прочим, Нинуська скоро забудет, как ты выглядишь.

Мы проходим через турникеты, холл, вертящуюся дверь. Улица встречает нас шумом дорожного трафика и ароматом озона.

– Вот кого бы мне хотелось увидеть! Как она?

– Готовит для тебя новый танец.

– Я думал, у них на танцах каникулы.

– Нина возжелала продолжить обучение. Теперь я плачу за индивидуальные занятия. Я что, тебе забыла сказать?

– Наверное. А ведь это круто, что нашей малышке что‑то настолько нравится. Разве нет?

– Угу. Но по деньгам выходит довольно дорого.

– Вышли счёт. Я возьму расходы на себя.

– Нет! Это исключено.

– Послушай, она моя дочь, так? Какого чёрта тебе тащить её в одиночку?

– Я…

– Это может быть подозрительно! – проявляет отказавшее мне здравомыслие Серый. – Я оплачу Нинке чёртовы танцы. И всё. Закрыли тему.

Спазм перехватывает горло.

– Ничего себе! Какие мы грозные. Дурной пример Горозии заразителен? – храбрюсь фиг его знает зачем.

– Я просто волнуюсь о вас, понимаешь? – Сергей останавливает меня за руку и внимательно смотрит в глаза. Сейчас в нём нет и тени прежней дурашливости. Он абсолютно собран и предельно серьёзен. Может, у меня и не слишком много друзей, но Дорошева я бы не променяла и на десяток.