(Не) твоя тайна, или Разбуди мою страсть

Я по-настоящему загорелась этой квартирой, наверное, потому согласилась на рабский контракт, ведь, увидев такие возможности, построив в голове идеальную картину того, как могло бы быть, я уже не могла отказаться. Потому и закрыла глаза на многие идиотские условия изначально. Да что говорить, перед тем как подписать, я даже не дочитала контракт до конца. Дура, как есть, самая настоящая дура.

Но я кайфовала, все выходные после того, как забрала и перепроверила размеры второго этажа, я рисовала. Не знаю, почему изменила собственному правилу и начала именно со второго этажа, но видение мужчины, стоящего ко мне спиной у окон, меня не покидало и каждый раз в моей голове обрастало подробностями: появлялась мебель, цвета, детали, и неизменно в каждом рисунке был Самойлов как часть интерьера.

Он был даже на тех, которые я посвятила другой части этажа. Виталий непременно отражался то в зеркале, то в телевизоре, то в глянцевой напольной вазе. Когда я поймала себя на том, что рисую на двери блик отражающегося света от запонок Самойлова, тогда я поняла, что чокнулась. Ведь там, в квартире, я даже не обратила внимания на драгоценные и такие стильные украшения для его пиджака, но на эскизах они появились нежданными, непрошеными гостями.

К вечеру воскресенья дизайн второго этажа был полностью готов. Просто сумасшедшая скорость. Конечно, это лишь наброски, без конкретных фактур, текстур и материалов. Но я давно так быстро не работала. Да что говорить, я даже не накормила дочь. Моя любимая и такая самостоятельная белочка сама позаботилась о себе и маме. На обед мы кушали пельмени со сметаной, а на ужин макароны с сыром и котлетами.

Господи, моя дочь была лучшей.

Утром в понедельник я встала пораньше, приготовила ее любимую творожную запеканку на завтрак и, уже когда отвезла дочь в школу, засела за перенос дизайн-проекта с альбомных листов в компьютер.

Звонок раздался в девять пятнадцать. Я так и не вбила в контакты номер Виталия, но несмотря на это сразу узнала набор цифр.

Посчитала до пяти и, прикусив кончик карандаша, провела пальцем по сенсорному экрану телефона.

– Да? – то ли поприветствовала, то ли с ходу поинтересовалась, что ему от меня нужно.

– Виктория, – опять это «р», да он смерти моей хотел с утра пораньше, не иначе.

– Виталий.

– Почему я не вижу вас на рабочем месте?

Это сейчас шутка такая была?

– Простите?

– Вы проспали?

Да он точно издевается.

– Виталий, вы, наверное, не совсем точно понимаете специфику моей работы. Я не должна постоянно находиться в вашей квартире, я работаю удаленно. Да у вас там даже интернет не проведен, – все же не сдержалась я.

– Виктория, я говорил не о квартире, а о моем офисе. Мне, честно говоря, плевать на специфику вашего занятия. Вы временный наемный рабочий, и я бы предпочел, чтобы, как и весь остальной постоянный персонал, находились в офисе. И не переживайте, вам выделят кабинет и даже, – он сделал паузу, – интернет.

– Вы сейчас серьезно?

– Абсолютно, уж простите, но я все привык держать под контролем, особенно когда дело касается того, как будет выглядеть моя квартира. Не хотелось бы зря тратить время на переделки, а сразу сделать так, как мне хочется.

Карандаш, зажатый в зубах, начал крошиться. Чертов вояка. Хочется ему. Контроллер хренов.

– Пункта о моем рабочем месте не было в контракте, – предприняла последнюю, почти бесполезную попытку.

– Вы хотите со мной поссориться? – мягко, но так угрожающе спросил он, что я задохнулась. – Ведь я могу вызывать вас каждый час для внесения новых пожеланий.

Сволочь. Он и его рыжая помощница. Тоже, что ли, перекраситься обратно? С прежним цветов волос я была более удачливым человеком. В контракте и правда были пункты о том, что я обязана в любое время суток отвечать на его звонки и являться по первому требованию для разъяснения непонятных ему вопросов. А также для того, чтобы вносить поправки, которые этому важному мужчине могут прийти в голову спонтанно. В душе, например.

Так, тормози, это меня уже совсем не туда понесло. Только вот воображение мое не послушалось и с радостью нарисовало картинки голого Самойлова. Пену, стекающую по рельефному торсу к паху…

– Хорошо, – чуть не взвизгнув, ответила я, пытаясь отвлечься от наваждения, до сих пор стоящего перед глазами, – я приеду в ваш офис, но, во-первых, я не знаю адреса. А во-вторых, вы должны понимать, что у меня должен быть свободный, гибкий график. – Я четко понимала, что обязана отстоять свой привычный уклад, пойти на уступки, но скорее видимые. – Давайте договоримся: я буду приезжать каждый день в ваш офис, возможно, для вас, как для очень делового и занятого человека, это будет намного удобнее, и находиться там с утра и до обеда. На первом этапе, – поспешила закончить свою мысль, пока он не решил, что я соглашусь постоянно и безвылазно сидеть у него под боком, – потом, само собой, мне придется ездить и общаться с поставщиками, выезжать на объект и так далее, тут уже никто не сможет предугадать по времени.

– Я вышлю вам в смс адрес, на ресепшене покажете паспорт и вам выдадут пропуск, – раздраженно произнес он, и все. Повесил трубку!

И как это можно было понять? Он согласился со мной? Остался при своем мнении? Или, вообще, что? Какая же я дура! Чертовы амбиции и стремление к прекрасному. Ну на кой ляд я подписала этот адовый контракт и взялась за непосильную работу? Все же это не мой уровень. Не мой.

Но какая же заманчивая возможность и полет для фантазий.

Я глянула на рисунки и пришла в ужас. Что, если Самойлов захочет увидеть эскизы? Что он подумает?

Черт. Черт. Черт.

Глава 11

Нажал на отбой и крепко сдавил в ладони телефон. Свободный график ей подавай, встречи с поставщиками, блять.

Мечтательница.

Стоило только вспомнить, в каком виде она явилась в субботу на деловую встречу со мной. На деловую. А я только и думал о том, как взять себя в руки, чтобы не прижать ее к панорамным окнам и хорошенько не оттрахать.

Странно, что меня завела даже не попка, аппетитно обтянутая ярко-розовыми брюками. Брюками, которые не оставляли никакого полета для фантазии, совсем. Они обтягивали Викторию от самой талии и до тонких щиколоток. И без того длинные ноги девушки казались бесконечными, хотелось их закинуть себе на плечи, потому что именно там для них было самое идеальное место. Но дело было даже не в сводящих с ума ногах.

Когда Вика подошла ко мне и обняла себя за плечи, я увидел, как по ее рукам побежали мурашки. Почему при виде маленьких пупырышек у меня сразу встал член, я так и не понял. Но облизать Викторию захотелось, всю и сразу. Словно она была ягодным тортом, политым сиропом.

И вот теперь она говорила, что будет ездить к поставщикам. Да черта с два.

Откинулся на спинку кресла и растер виски. Нужно было поскорее с этим заканчивать, я чересчур сильно переоценил свое терпение и недооценил тягу к рыжей ведьме. Факт.

Ладони начало покалывать. Провел большим пальцем по остальным, представляя, как перебираю в руках ее гладкие и мягкие волосы. Непременно рыжие, только такие.

По позвоночнику прошел импульс, а в штанах опять стало тесно. Пытка. Самая настоящая. Прикрыл глаза, пытаясь расслабиться, перебрал в голове все сегодняшние задачи, отделил от них первоочередные, составил их в нужном и правильном порядке.

Интересно, во что она вырядится сегодня?

Да твою ж мать…

Открыл глаза и поднялся с кресла. Груша должна была помочь, но в этот момент пропищал селектор, и я нажал на кнопку, не садясь обратно. Все возбуждение ушло разом, развеялось как дымка, стоило только услышать писклявый голос Иоанны. Нет, ну это ж надо было додуматься – назвать так бедного ребенка.

– Виталий Сергеевич, простите. К вам пытается прорваться женщина, хоть я и сказала, что вы заняты.

В груди что-то ёкнуло, а голос внезапно осип.

– Посетительница представилась?

– Олимпиада Львовна, она не хочет называть свою фамилию, – уже более приглушенно произнесла помощница моей помощницы, а я рассмеялся, не сдерживаясь, во весь голос, стоило только представить, как в этот момент та самая Олимпиада Львовна смотрит на Иоанну, словно удав на кролика. И опять эта ассоциация рыжей помощницы с кроликом. Мне стало жаль девушку, правда, лишь самую малость. Отсмеявшись, я наконец-то произнес: – Мама, как ты там еще дверь не вынесла и не зашла, я поражен твоим терпением, честно.

Из динамиков послышался писк. Возможно, удав все же решил проглотить трясущегося от страха кролика?

Не прошло и минуты, как в кабинете появилась мама. Она молча и степенно дошла до моего стола и плавно опустилась в кресло напротив, положила свою маленькую черную сумочку, больше похожую на кошелек, на стол и, сложив ногу на ногу, сцепила руки в замок на коленях. Все это время мать прожигала меня недовольным взглядом.

– Я тут ни при чем, – поднял руки вверх, признавая поражение и садясь обратно. Надобность в груше отпала.

Мама лишь выгнула левую бровь дугой. Изумительное умение – поднимать лишь одну бровь. Мне оно тоже досталось от родительницы. На подчиненных действовало потрясающе.

– Это все Мария Павловна, и, кстати, где она сейчас, понятия не имею. – Глянул на часы. – Я еще час назад поручил ей подготовить кабинет для нового сотрудника, и, – развел руками, – видимо, до сих пор готовит.

– Что же это за сотрудник такой, Виталик, что ты Машеньку загрузил? – сухо произнесла мама, но ее холодные голубые глаза наконец-то оттаяли.

– Она сама его, – кашлянул в кулак, пытаясь скрыть улыбку, набежавшую на лицо, стоило лишь вспомнить разговор с тетей Машей в тот день, – точнее, ее выбрала.

– А можно подробнее, а то мне уже страшно, – мама заинтересовалась и, чуть подавшись вперед, впитывала в себя все мои эмоции.

– Почему страшно?

Я знал, что она скажет, но не мог отказать себе в удовольствии услышать это из ее уст. Ведь она так обожала Машеньку.

– Ну, видимо, возраст берет свое. Она хоть и младше меня на пять лет, но знаешь, милый, посмотрев на помощницу, которую она готовит на свое место, я засомневалась в здравости ее рассудка. Наверное, она устала.

Я не сдержался. Засмеялся опять, искренне и громко. Как же я обожал мамину прямолинейность. Поднялся с места и, обойдя стол по кругу, встал за маминой спиной, положил руки ей на плечи, невесомо сжал и, поцеловав в макушку, прислонился подбородком к седым волосам, собранным в аккуратный пучок.

Мама положила ладонь на мою руку и, похлопав по ней, начала неизбежный разговор, ради которого сюда пришла.

Она редко появлялась в офисе, даже когда здесь еще работал отец. Последний раз она здесь была лет восемь назад, как раз когда я был на учебе в Москве. Я тогда с самолета поехал сразу сюда, до дома было дольше, а мама, узнав о том, куда я держу путь из аэропорта, опередила меня. И, когда я явился в кабинет, она уже ожидала блудного сына вместе с отцом. На самом деле она очень мной гордилась за выбор профессии и самостоятельную жизнь.

Мама, в отличие от отца, которого она иногда в шутку называла торгашом до мозга костей, была из очень статусной семьи. Поздняя и единственная дочь человека, получившего звание маршала Советского Союза, который женился почти в пятьдесят на молоденькой дочери эмигрантов дворянских кровей. Самый настоящий мезальянс, за который деда собирались лишить звания. Но все как-то утряслось и улеглось, бабушке дали гражданство и закрыли глаза на ее происхождение. Что было очень странно, словно кто-то им там что-то наколдовал.

Они встретились во Франции, и через два дня знакомства дед, приехавший по государственной важности делам в составе делегации, практически похитил бабушку, вывез в ФРГ, а там уже и пересек границу. Бабушка до сих пор вспоминает то чудное приключение с улыбкой и слезами на глазах. А вот деда не стало с нами двадцать один год назад, он прожил до восьмидесяти восьми. До последнего держался молодцом и сражался со своими болячками, потому что не хотел оставлять в одиночестве своих девочек, несмотря на то, что у его девочек был мой отец, уже тогда построивший свой бизнес, и я, молодой парень, который к тому моменту определился, что пойдет по стопам деда.

Понятно, что я не рассчитывал дослужиться до таких грандиозных званий, я прекрасно знал, что мне рано или поздно придется вернуться и продолжить дело отца, иначе никак. Ведь я тоже был поздним ребенком. Но несмотря на это я был благодарен отцу, что он не давил и принял мой выбор, позволил состояться как личности. А мама… мама мной гордилось, и это делало меня безумно счастливым человеком.

– Если ты не женишься и не сделаешь своему отцу внука в самом ближайшем времени, он умрет раньше положенного срока, а я, знаешь ли, не хочу этого, милый.

– Мам, ты так говоришь, как будто это проще простого.

– Я понимаю, что это непросто, и даже смирилась в глубине души, что никогда не подержу на руках собственных внуков. Мы сами виноваты, что так долго тянули с твоим появлением на свет. Но ведь мы были молоды и наивны, думали, что успеем многое, ведь вся жизнь, казалась бы, стояла впереди. Не повторяй наших ошибок, Виталий.