По ту сторону Бесконечной реки

- Нет, собрать Волшебное Зеркало она не могла, - уверенно ответил Великий Маг. – Даже изощрённый ум Мирролины не способен придумать такую магию, которая смогла бы это сделать. А вот сохранить своё Зеркало при передаче заклятия она могла – ведь можно выбрать, какой именно объект будет разрушен. Обязательно будет разрушен только один предмет, и обычно этого хватает, но в случае Магических Окон их два! И разрушена была как раз Радуга.

- Я уверен, что Мирролина нашла способ, как сохранить своё зеркало, - проговорил Кронео. – Она, как завороженная, без конца смотрится в свои зеркала, и вряд ли согласится разрушить хотя бы одно из них, тем более – магическое!

- Я согласен с Вами, Кронео, - кивнул Софиастен. – Мирролина очень изобретательна… Только порою не там, где надо.

Всё то время, пока Кронео и Софиастен говорили друг с другом, как будто на одном языке, Лана и Воронесс, затаив дыхание, молча смотрели то на одного, то на другого. А когда они замолчали, Воронесс решился спросить:

- Извините, я не совсем понял – а почему обязательно должно было что-то разрушиться? Неужели нельзя передавать заклинания через Магические Окна, ничего при этом не разрушая?

- Заклинания? – спросил Софиастен. – Обычное волшебство? Безусловно, можно! А вот заклятия – нельзя.

- Почему?

- Волшебство, заклинания – они созидают, или по крайней мере никому напрямую не вредят. А вот заклятия всегда несут разрушения – они и создаются лишь для того, чтобы что-то разрушить или чему-то навредить. В этом вся разница. Сама природа нашей Волшебной Страны защищается от распространения заклятий.

- Понятно, - проговорил Воронесс. – Только вот в чем смысл разрушения волшебного предмета? Вы сказали – природа нашей страны защищается от заклятий, но если заклятие уже создано и отправлено, так зачем же волшебным предметам разрушаться? Кому от этого станет лучше? Вот если бы они вообще ничего не отправляли, и сразу разрушались – это было бы понятно…

Софиастен грустно улыбнулся:

- Конечно, не отправлять заклятия было бы лучше, но этого добиться, увы, невозможно. Дело в том, что волшебные предметы не обладают разумом, и не способны отличить хорошее заклинание от заклятия до того, как его передадут. Разрушительная сила заклятия повреждает магию самого предмета, когда проходит через него – поэтому предметы и разрушаются. Пропустив через себя заклятие, предмет как будто отравляется – и перестаёт быть волшебным.

- Теперь понятно, - сказал Воронесс. – Только по-прежнему не ясно, чем же это и кому может помочь?

- А помогает это так. Волшебники, которые по своей природе добры, могут совершать ошибки, злиться, хотеть кому-то отомстить. В этом отношении они ничем не отличаются от обычных людей. Однако способности волшебников и их возможности нанести в момент гнева непоправимый вред не сопоставимы с обычными людьми. А это очень опасно. Всех волшебников учат: «уж если злишься – злись, как обычный человек, не применяя при этом волшебную силу!»

- Всё это так, - согласился Воронесс. – Но причём здесь разрушение волшебных предметов?

- С одной стороны, это не даёт волшебнику обмануться в том, что именно он совершил, и позволяет ему исправить свою ошибку. С другой стороны - ограничивает распространение зла, ведь невозможно использовать один и тот же предмет ради передачи заклятий несколько раз. Кроме того, это защищает от наложения заклятия на самого себя: по ошибке, или, как это произошло с Мирролиной, в результате «возврата». Обычно этого хватает, чтобы защитить мага от собственной неосторожности. Но Мирролина и здесь попыталась обойти правила – и в результате пострадала сама.

- А почему наложение заклятия на самого себя настолько опасно? – робко спросила Лана. – Из ваших разговоров я поняла, что оно чуть ли не опаснее, чем наложение заклятия на другого.

- Ты правильно поняла, Лана. Опасно оно тем, что при наведении заклятия на самого себя магические линии замыкаются на самом волшебнике таким образом, что их почти невозможно снять другому магу. Но самое опасное – с какого-то момента такое заклятие не способен снять и сам его автор!

- Почему? – удивилась Лана. – Ведь он же сам его придумал – значит, всё о нём знает!

- Знает, - согласился Софиастен. – Но сделать ничего не может. Заклятие словно душит его, постепенно вытягивая из своей жертвы магические и жизненные силы. Если не снять такое заклятие сразу – волшебник теряет магические способности настолько, что становится неспособен противостоять собственному творению. И кончается это очень печально.

- Так что же, получается, что Айдули теперь спасти нельзя? – взволнованно воскликнула Лана. – Ведь он же наложил заклятие сам на себя! И уже довольно давно! Значит, он болен, и не сможет поправиться?

- Есть одно средство, которое может ему помочь, - ответил Великий Маг. – И, хотя оно не очень мне нравится, другого способа спасти Айдули я не вижу.

- Что же это за средство? – заинтересованно спросил Воронесс.

- Любое заклинание или заклятие перестаёт действовать, если его автор лишается магических сил.

- Значит, Айдули должен лишиться магических сил для того, чтобы спастись? – спросила Лана.

- Именно, - подтвердил Софиастен.

- А как же этого добиться так, чтобы он не умер? – поинтересовался Кронео. – Ведь Айдули маг по своей природе, и не может вот так взять и отказаться им быть! Несмотря на то, что ему-то как раз магические силы скорее мешают…

- Если мы сможем доставить Айдули к Холодному Озеру, которое расположено глубоко под этой горой, и он произнесет над его водами хотя бы слово – он тотчас лишится магических сил и станет самым обычным человеком!

- Вот как? – удивился Кронео. – Так просто? А почему же тогда маги, которым их магическая сила скорее в тягость, сами не пользуются этим способом? Тот же Айдули, насколько я знаю, всю свою жизнь скорее страдал от своих способностей!

- Ну, во-первых, Айдули – уникальный маг, - с легкой усмешкой проговорил Софиастен. – Обычно магические силы воспринимаются, как дар, а не наказание, и никто добровольно не желает их лишиться. А, во-вторых, для мага сознательно отказаться от волшебства – это всё равно, что закрыть глаза навсегда, чтобы больше не видеть солнца. Это противоестественно и тяжело. Поэтому мне этот способ не нравится. Но иначе спасти Айдули уже нельзя. Если бы я раньше понял, что автором его странного заклятия является он сам! Чтобы волшебник сам себя так заколдовал - таких ситуаций даже в магических книгах не описано. Айдули – первый, и, я надеюсь, единственный, кому это пришло в голову. Таких случаев до него просто не было. Даже я, обнаружив замкнутый рисунок магических линий заклятия, не мог предположить, что Айдули сотворил с собою такое сам – я думал, что это хитроумный способ защиты. Я тщетно искал в книгах подобие такого рисунка – и нигде не мог найти. Теперь понятно, почему… Ну, что же, всё когда-то случается впервые. После случая с Айдули моя задача – создать новую главу в одной из магических книг, где я расскажу о случившемся.

Кронео вздохнул и задумчиво проговорил:

- Да, задал Айдули задачу! А теперь, когда способ его спасения найден – остаётся неясным, как его доставить к Холодному Озеру. Ведь он же постоянно бегает!

- В любом случае, привести Айдули сюда придётся Лане, - сказал Софиастен. – А вот как лучше это сделать – нужно подумать… А сейчас предлагаю сосредоточить наше внимание на Эстелине и Мирролине.

- Да, конечно! – с радостью отозвался Воронесс.

Кронео и Лана молча кивнули.

- Воронесс, вы недавно были у Эстелины. Как обстоят дела с её превращениями?

- В последнее время у неё меньше болит голова в момент превращений, и становится безобразной она не сразу, как только её о чём-нибудь попросят, а через какое-то время.

- Да? – с интересом проговорил Великий Маг.

- Да-да, я ведь тоже её видела! – воскликнула Лана. – Эстелина сначала взяла у меня записку, сходила в свою комнату - и только потом превратилась… Превратилась…

Лана тщетно пыталась найти какое-то не обидное слово для того, чтобы описать, во что превратилась Эстелина – слова «безобразная», «противная» она старалась не употреблять, чтобы не задеть чувства её жениха, Воронесса. И тут Кронео произнёс:

- Понятно, стала страшной-престрашной!

Лана, смутившись, покраснела и бросила укоризненный взгляд на Кронео.

Было видно, что Воронесса эта фраза расстроила, и он проговорил:

- Ой, да! Это так для неё тяжело!

Повисла неловкая пауза. Через некоторое время Софиастен решился её прервать, деловито спросив:

- Так, что Эстелина теперь превращается не сразу – это я понял. И что голова при этом меньше болит. А не просила ли она передать, что в «страшном-престрашном» состоянии, - Великий Маг едва заметно, кончиками губ, иронически улыбнулся. – Она пребывает меньшее время, чем раньше?

- Просила! – возбужденно подтвердил Воронесс. – Откуда Вы это знаете?

- Потому что это – моих рук дело, - с довольной улыбкой ответил Софиастен.

- Ваших? – удивились все трое, Воронесс, Кронео и Лана.

- Моих! Что вас так удивляет? Я же не просто так тут, на горе, сижу! Я что-то ещё и делаю.

Увидев общую растерянность аудитории и направленные на него внимательные взгляды, Великий Маг предложил:

- Давайте пройдём со мной в лабораторию, и я вам всё объясню, а заодно и покажу. Мне кажется, так будет удобнее.

Он поднялся – и все охотно встали за ним. Софиастен пошёл впереди, Кронео – следом, а Лана старалась держаться вместе с Воронессом, которого знала лучше других. Она несколько робела всей этой ситуации и думала:

«Интересно, что сейчас будет? Какая у Великого Мага лаборатория? Я никогда не была в лаборатории волшебника!..»

От этих мыслей сердце у девочки билось ещё сильнее.

Вслед за Софиастеном они прошли по узким коридорам пещеры – и очутились в той лаборатории, в которой Великий Маг пытался определить, наложено ли на Воронесса какое-либо заклятие.

Увидев, что происходит в лаборатории, Лана, Воронесс и Кронео дружно замерли, затаив дыхание: на большом каменном столе, стоящем в центре помещения, на некотором расстоянии друг от друга, вставленные в изящные предметы, напоминающие подсвечники, стояли два магических кристалла. А над ними, прямо в воздухе, загадочно мерцая, зависли светящиеся образы красивых девушек, в которых Лана узнала Эстелину и Мирролину. Эти образы, несмотря на их подробность и достоверность изображения, напоминали облака – поэтому и казались такими хрупкими и иллюзорными, будто их способно развеять малейшее дуновение ветерка.

От фигуры Мирролины тянулась чёрная змеящаяся нить, оплетающая, словно сеть, фигуру Эстелины. Но и образ самой Мирролины также был опутан черной сетью, причём более толстой; линии её были как будто жидкими, словно состояли из текущих в воздухе чернил, и зловеще пульсировали.

Спокойно подойдя к столу, Софиастен обернулся – и увидел, как его гости робко замерли на пороге.

- Не бойтесь, друзья мои, проходите! – с улыбкой проговорил он. – Дышать здесь можно, разговаривать – тоже. Образы фей не разрушатся, они защищены заклинанием. Мне же приходится с ними работать – они не должны постоянно распадаться!

Кронео, Воронесс и Лана вошли в лабораторию – но снова в нерешительности остановились, не зная, где лучше встать, чтобы не помешать творящемуся здесь магическому действу.

- Вставайте вот здесь, - пригласил гостей Софиастен, показав место возле стола. – Отсюда вам будет лучше видно.

Они последовали его совету – и продолжили наблюдать.

- Ну, что ж, я обещал вам всё объяснить и показать, - начал Великий Маг. – Девушек, чьи образы здесь созданы, думаю, вы узнали.

- Да, конечно, - тихо проговорили Воронесс и Лана, а Кронео молча кивнул.

- Итак, посмотрите на эти чёрные линии, которые, словно сети, оплетают Эстелину и Мирролину. Эти линии создают рисунок заклятий. Такие магические линии сами по себе не возникают – их рисует волшебник, который создаёт заклинание. И если это просто волшебство, цвет линий будет любым, кроме серого и чёрного. А вот заклятия, то есть – злое волшебство, имеют чёрный цвет, а в редких случаях, если заклятие «спящее» - серый. Волшебный порошок, который я использовал, способен показать только черные или серые линии. Для нашей ситуации этого достаточно… Посмотрите, линии заклятия, наложенного на Эстелину, тянутся от Мирролины – она автор заклятия. Но вот заклятие на самой Мирролине – замкнуто и не имеет выхода куда-то в сторону. Это означает, как я теперь понимаю, не искусную маскировку, а заклятие, наложенное на самого себя. Подобный рисунок магических линий я наблюдал у Айдули.

Великий Маг сделал небольшую паузу, чтобы дать возможность гостям получше рассмотреть всё, о чем он говорил – а, когда убедился, что они поняли, продолжил, показывая на определенный участок магических линий, опутывающих образ Эстетлины:

- А теперь посмотрите сюда! Вы видите эти причудливой формы завитки? Они отличаются от всего другого.

- Да-да, - тревожно проговорил Кронео. – Я вижу… Не могу понять – мне эти линии что-то напоминают! Кажется, я уже что-то подобное видел, но где именно – не помню.

- Очень вероятно, что вы действительно это видели, - сказал Софиастен. – И, скорее всего - в библиотеке Мирролины.

- В библиотеке?

Кронео удивленно взглянул на Великого Мага, перевел взгляд на рисунок, разглядел его повнимательнее…

- Это же почерк Мирролины! – воскликнул он. – Её подпись!

- Да-да, - кивнул Воронесс. – Ведь вы же нам говорили, что Мирролина поставила на заклятии свою подпись, поэтому снять его очень трудно.

- Именно так, - согласился Софиастен. – Подпись мешает снять заклятие любому, кроме самой Мирролины. Трогать магические линии в такой ситуации опасно. Но, внимательно изучив рисунок заклятия, я понял, что всё, кроме подписи, расплести и повторить мне по силам. Поскольку подпись нельзя уничтожить или повторить, я начал искать способ, как её обойти. И смотрите, что мне удалось!

Великий Маг, потирая руки, обернулся и взял с одной из полок, расположенных по стенам лаборатории, маленькую коробочку. Открыв её, он достал оттуда небольшой, абсолютно прозрачный камень своеобразной формы, сверкающий своими гладкими полированными гранями.

- Это не просто кристалл! – с удовольствием проговорил Софиастен. – Благодаря его форме и свойствам, он помогает мне постепенно ослаблять заклятие, наложенное на Эстелину. Это кропотливый труд, и результат приходит не сразу, но в действенности метода мы уже убедились: заклятие на Эстелине явно становится слабее, это заметно как по магическим линиям, так и по её состоянию. А теперь смотрите, что я делаю!

Великий Маг установил на стол рядом с образом Эстелины небольшой штатив, закрепил в нем кристалл – и, осторожно придвинул его так, чтобы сквозь кристалл проходила магическая нить заклятия строго в том месте, где начинается подпись Мирролины.

- Смотрите, я установил кристалл там, где кончается рисунок заклятия и начинается подпись, то есть – защита. Пока линия непрерывна, я его снять не могу. Но я смог с помощью этого кристалла раздвоить магическую линию!

В этот момент Лана, Воронесс и Кронео заметили, что внутри кристалла, наряду с основной линией заклятия, появилась черная тоненькая ниточка, ведущая в сторону.

- Вы видите эту вторую линию? Она свободна от подписи Мирролины, и я могу начинать с неё, чтобы снять заклятие. Для этого я цепляюсь за этот свободный конец – и, как бы это сказать… Стираю магическую линию по всему рисунку заклятия!

- А почему тогда заклятие не исчезло, если Вы можете стереть его линии? – спросил Воронесс.

- К сожалению, так я могу стереть только не защищенное подписью ответвление, но не основную линию заклятия. Энергия магических линий представлена в образах как их толщина. С помощью кристалла я могу создавать весьма слабые ответвления, после чего – стираю их одно за другим. Представьте себе полотно: я вытягиваю из него по ниточке, оно становится тоньше, меньше – но не исчезает совсем. Плюс ко всему – останется последняя ниточка, и, даже если она окажется совсем тонкой, она по-прежнему будет нести на себе подпись Мирролины, и с этим я ничего не смогу поделать. Я не могу снять «защищенное» заклятие полностью – но я могу постепенно ослаблять его, до тех пор, пока его энергия не станет такой крошечной, что оно окажется почти безвредным. Это долгий и упорный труд, но рано или поздно я смогу этого добиться. Я уже ослабил заклятие в два раза.

- Как интересно! – воскликнул Воронесс. – Значит, заклятие со временем станет безвредным?

- Ну да. Почти.

- А как оно будет проявляться, когда останется та, последняя ниточка?

- Трудно сказать, - пожал плечами Великий Маг. – Полагаю, очень редко Эстелина будет испытывать недомогание. Её внешность при этом меняться не будет – разве что она будет казаться уставшей.

- Понятно, - кивнул Воронесс. – Ну, что ж, это гораздо лучше того, что происходит с нею сейчас!

– А вам, дорогой Воронесс, как её, как я понимаю, будущему мужу, придётся проявлять внимание и чуткость в этот момент! – с лукавой улыбкой произнес Софиастен.

- Конечно-конечно! – пылко воскликнул Воронесс. – Обязательно! Я всё понял!

Кронео и Лана невольно улыбнулись и ласково посмотрели на Воронесса.

А Великий Маг продолжил:

- К сожалению, изобретенный мною метод по ослаблению заклятия не работает в случае заклятия, наложенного на саму Мирролину. Там линии заклятия замыкаются сами на себе – точно так же, как в случае с Айдули.

- Но ведь с Айдули снимется заклятие, как только он лишится магических сил у Холодного Озера. Проблема только в том, как доставить Айдули к нему. А как быть с Мирролиной? Вряд ли она добровольно захочет лишиться магических сил – она слишком дорожит своими способностями! И обмануть её нам вряд ли удастся – свойства Холодного Озера она, в отличие от Айдули, знает!

- Разумеется. Поэтому для Мирролины придётся придумать другой способ… А придумать его необходимо, и поскорее – вернувшееся к ней заклятие стремительно вытягивает из Мирролины силы.

- Вы, кажется, говорили, что и для случая Мирролины нашли какое-то решение? – спросил Кронео.

- Да, решение есть. Но сработает ли оно – во многом зависит от нее самой.

- Как это – от нее самой?

- Дело в том, что вернувшееся к Мирролине заклятие тесно связано с её волшебным зеркалом. Изначально она посылала заклятие через Зеркало и Волшебную Радугу, выбрав, чтобы из двух предметов разрушилась Радуга. Если бы Мирролина не ставила целью сохранить Зеркало – естественным образом разрушилось бы именно оно. После восстановления Радуги заклятие пробудилось – и вернулось к своему создателю через уцелевшее Зеркало. Я могу магическими средствами усилить связь Зеркала Мирролины и её заклятия, чтобы при разрушении Зеркала самой Мирролиной заклятие было бы уничтожено вместе с ним. Однако если Волшебное Зеркало разобьёт кто-то другой – эта связь не сработает…

- В таком случае ничего не выйдет! – горестно воскликнул Кронео. – Мирролина никогда не разобьёт своё зеркало! Она просто с ума сходит по своим зеркалам, даже по обычным, а уж про волшебное и речи нет!

- Я тоже думаю, что сама она не захочет этого делать, - согласился Софиастен. – Но должна! Озеро Мудрости, к которому ходила Лана, однозначно показало, что в этот момент в Зеркале должна отражаться сама Мирролина. Лана видела в Озере именно так!

Великий Маг выразительно посмотрел на девочку.

- Я видела двух девушек, двух Мирролин, - сказала Лана. – Одна из них выглядела более тусклой, но больше отличий между ними не было.

- Вот именно! Две Мирролины – это она сама и её отражение. Более тусклая Мирролина – отражение в Волшебном Зеркале: когда заклятие вернулось, Зеркало, хотя не разрушилось, было повреждено его злой энергией – и, вероятно, слегка помутилось. Я в этом не полностью уверен, но такое вполне возможно. Иначе зачем Волшебному Озеру показывать так?

- Да, похоже на правду, - задумчиво проговорил Воронесс. – Когда я увидел в Волшебном Озере образ Мирролины, она была одна. Но я задавал Озеру вопрос: «Кто заколдовал Эстелину?» Лана же вообще не задавала никакого конкретного вопроса – она шла за каким-то Секретом, который должен помочь в сложившейся ситуации. Озеро намекает, что решение проблемы связано с Волшебным Зеркалом Мирролины, и в момент решения она должна в нем отражаться.

В помещении лаборатории повисла тишина – все принялись обдумывать увиденное и услышанное.

- Ну, что ж, дорогие друзья, - произнес Великий Маг некоторое время спустя. – Я показал вам всё, что вы должны знать, а теперь предлагаю вернуться в библиотеку. Нам нужно крепко подумать, как быть дальше. Уже почти ночь, но специальный напиток, который принес нам кот, должен нас поддержать.

Следуя за Великим Магом, Кронео, Воронесс и Лана вышли из лаборатории – и, вернувшись в библиотеку, сели за стол. Воронесс аккуратно разлил по маленьким рюмочкам ярко-красный напиток.

Лана с интересом попробовала его – вкус был довольно терпкий, но одновременно сладкий.

«Пожалуй, это напоминает морс из черной смородины» - подумала девочка. – «Но всё-таки это что-то другое… В любом случае, вкус – замечательный!»

С удовольствием выпив напиток, Кронео обратился к Великому Магу:

- Уважаемый господин Софиастен! Мне кажется, Мирролина всё-таки способна сама разбить Волшебное Зеркало, если перед этим как следует разозлится. В последнее время она импульсивна и разрушительна в момент раздражения и злости: ослепила, хотя и на время, своих подданных, заколдовала Эстелину, разрушила Радугу, попыталась наложить заклятие на меня… Если мы сможем её спровоцировать, Мирролина разобьет своё Зеркало. Проблема только в том, чтобы она направила свой гнев именно на него, а не натворила новых бед.

- Я согласен с тем, что её нужно спровоцировать, - кивнул Великий Маг. – Но как подстроить ситуацию, чтобы она выполнила нужное нам действие? Мне это непонятно.

- Мне пока тоже, - вздохнул Кронео.

- А если нам создать какую-то ситуацию, как во время представления в театре? – возбужденно спросил Воронесс. - Или на спортивных состязаниях, где каждый выполняет свою роль? Нужно обставить всё так, чтобы у Мирролины просто не было другого выбора, кроме как выполнить наш сценарий! Чтобы вся ситуация, вовлекая её эмоционально, диктовала ей единственный вариант действий!

- Хорошая идея, - с оживлением проговорил Софиастен. – Однако тут есть одна сложность: в Школе Магов мы обучаем волшебников не принимать импульсивных решений. Для этого мы создаём ситуации, которые должны вовлекать в себя – в том числе драматические и соревновательные, как предложил Воронесс. Мирролина успешно справлялась с этими заданиями, в отличие от многих других. Нам будет сложно придумать для неё сценарий, который эмоционально увлечет её настолько, чтобы она потеряла голову. Конечно, в последнее время она стала более импульсивной... Кстати, будучи девочкой, она тяжело переживала и горячо реагировала именно в тех ситуациях, когда что-либо затрагивало её убеждения. На этой основе мы и должны её спровоцировать!

- Задеть её убеждения? – задумчиво проговорил Кронео. – Это сработает! Насколько я знаю Мирролину – даже её увлечённость собственной красотой и бесчисленными отражениями в зеркалах носит не столько эстетический, сколько идейный характер. Она не столько ценитель красоты как таковой, сколько создатель идеологии власти и поклонения себе на основе красоты.

- Очень точное определение характера Мирролины, - похвалил Кронео Великий Маг. – Ну, что ж, условия задачи понятны – теперь нужно найти решение…

Он ненадолго задумался, а потом обратился к Лане:

- Лана, ты недавно упоминала, что в вашем мире есть захватывающее представление, которое носит имя «цирк». Ты можешь рассказать нам об этом?

- Рассказать про цирк?– удивилась девочка. - Прямо сейчас?

- Ну да. Это поможет нам придумать нужное представление. Все виды представлений и состязаний, которые знакомы в нашем мире, Мирролина узнает и не вовлечётся в них. А что-то необычное, незнакомое – может её захватить и спровоцировать.

- Ладно, - ошарашенно проговорила Лана. – Постараюсь рассказать про цирк. Только не знаю, с чего начать, что выбрать для рассказа…

- Вы не волнуйтесь, Лана, - поддержал девочку Воронесс. – Рассказывайте всё, что приходит в голову. Мы сами поймём, что из этого необычно, и что подойдёт для нашей цели.

- Вы так хорошо рассказали, как решали задачи Волшебного Озера, - сказал Кронео. – Не думаю, что рассказ о цирке станет проблемой!

- Хорошо, - вздохнула Лана, собралась с мыслями и начала рассказ. – В цирке у нас выступают клоуны, дрессировщики, акробаты, фокусники. Они выходят на арену…

- Что такое арена? – спросил Кронео. – Как она выглядит?

- Арена? Это круглая площадка – что-то вроде сцены, а вокруг неё, ярусами, сидят зрители.