По ту сторону Бесконечной реки

В ожидании следующего дня она забралась в своё гнездо, закопалась в мягкий пух – и неожиданно для себя быстро уснула.

На следующее утро Лана проснулась очень рано. Всю ночь её мучили кошмары – ей снилось, что она не может найти последний маленький осколок, и только из-за этого Волшебную Радугу невозможно собрать. Она искала, искала во сне этот осколок, но так и не могла найти.

«А вдруг это правда?» - проснувшись, с ужасом подумала Лана. – «Вдруг мы действительно чего-то не нашли на этой огромной Поляне? И тогда всё, что мы уже совершили, бесполезно!»

Выбравшись из гнезда, Лана, не завтракая, направилась прямиком на Поляну Волшебной Радуги. «Начну-ка я лучше свою работу, не могу сидеть сложа руки»» - думала она.

Когда Лана подошла к Поляне, она увидела ту самую Птицу, которая вечером сомневалась в том, что у них всё получится. Птица нервно шагала взад и вперед по Поляне – и, увидев девочку, очень ей обрадовалась:

- Доброе утро, Лана! Что ты здесь делаешь так рано? И почему такая серьёзная?

- Я плохо спала, - призналась девочка. – И очень волнуюсь, получится ли у нас собрать Радугу… Полностью. Вдруг чего-нибудь не хватает?

Птица понимающим взглядом посмотрела на Лану и мягко сказала:

- Ты знаешь, я тоже очень волнуюсь. Поэтому давай начнем, и узнаем наверняка, получилось у нас, или нет.

И они начали работу.

Вскоре к ним присоединились другие Птицы, и работа пошла быстрее.

Уже к полудню оставалось присоединить к Радуге лишь последний фрагмент. К великой радости Ланы, все осколки были на месте, ни один не потерялся.

Черные Птицы намного сильнее, чем Лана, ждали момента окончательной сборки Волшебной Радуги, и когда всё было готово к тому, чтобы сделать последнее действие для её восстановления, началась ужасная суета. Птицы побежали по своему Городу, созывая всех своих сородичей, чтобы разделить с ними радость от чудесного возрождения Радуги.

Очень скоро на Поляне Волшебной Радуги собралась огромная толпа пернатых. Возбужденные, радостно галдящие, они, словно в театре, занимали места на Поляне, чтобы не пропустить предстоящее зрелище. Птенцов проталкивали в первые ряды, самые рослые Птицы вставали сзади. Когда к центру Поляны вышли старейшины, воцарилась полное молчание – и в этот момент, слушая внезапно наступившую пронзительную тишину, Лана почувствовала, что сердце её готово выпрыгнуть из груди от радостного и тревожного предвкушения какого-то грандиозного события...

Три Черные Птицы из Совета Старейшин, церемонно вышагивая, одновременно подошли к последнему фрагменту. Именно им была оказана честь сделать последний штрих в сборке Радуги.

Подхватив фрагмент клювами, Птицы, мощно оттолкнувшись, стремительно взлетели. На Поляне Волшебной Радуги в это время продолжала царить торжественная тишина. Лана, как завороженная, смотрела на всё происходящее.

В это мгновение последний фрагмент Радуги встал на своё место – и тут же Поляну залил поразительный, переливающийся свет! Он был настолько ярким, что Лана от неожиданности зажмурилась – а, когда открыла глаза, была потрясена красотой разлившегося по небу сияния.

- Вот это да! – воскликнула девочка во весь голос.

И тут же спохватилась, испугавшись того, что её возглас мог нарушить почти ритуальную торжественность обстановки.

Лана в некотором смущении оглянулась на окруживших её Черных Птиц – и увидела трогательную картину: взрослые Птицы радостно обнимались друг с другом, гладили клювами своих птенцов, а те в полном изумлении рассматривали всё вокруг, как будто видели этот мир впервые. А они и вправду впервые видели мир таким – цветным, сияющим, прекрасным! – ведь родились они уже после того, как Волшебная Радуга была разрушена.

Отовсюду раздавались счастливые возгласы:

- Мы видим, видим! Мы снова видим! Мы снова видим цвета! Какое счастье, как всё прекрасно в этом мире, в нашем Волшебном Лесу!

В этот момент к Лане подошел птенец, который успел за прошедшие дни с нею сдружиться – и начал, хлопая глазами, заинтересованно и немного растерянно разглядывать девочку. Глядя на этого птенца, Лана от умиления и радости расплакалась – и бросилась его обнимать.

Одна из взрослых Птиц взлетела над Поляной Волшебной Радуги - и громко крикнула:

- Да здравствует Лана! И хвала Великому Магу, который прислал её к нам!

Остальные Птицы дружно повторили за нею:

- Да здравствует Лана!

Девочка смущенно улыбалась – и ликовала в душе. Теперь похвалы в её адрес со стороны Черных Птиц уже не казались ей незаслуженными, сомнения и тревоги покинули её, на душе было легко и радостно.

Весь оставшийся день Черные Птицы праздновали это прекрасное событие, наслаждаясь вернувшейся в их взоры и сердца красотой...

****

Вечером, когда Лана пировала вместе с птенцами, пробуя из корзины разнообразные спелые фрукты, несколько Птиц подошли к ней и сказали:

- Лана, мы все хотели бы отблагодарить тебя за всё, что ты для нас сделала. Мы понимаем, что из нашего мира ты ничего не сможешь унести в свой родной мир. Но необычные впечатления в твоей памяти останутся. Поэтому мы решили предложить тебе полет над нашим Волшебным Лесом, который стал ещё прекраснее с возрожденной Радугой!

- Как полет? – удивилась Лана.

- Мы посадим тебя в глубокую корзину, - объяснила Птица. – И поднимем над лесом. Не бойся, это совершенно безопасно! Ты согласна?

- Да! – радостно воскликнула девочка. – Мне будет очень интересно!

Четыре большие Птицы принесли ей корзину – одну из тех, в которые они раньше собирали осколки Радуги, только теперь дно её было выстлано мягким пухом. Лана забралась внутрь, устроилась поудобнее – и Черные Птицы, взявшись клювами за рукоятки корзины, по двое за каждую, взмыли в небо.

Лана с замиранием сердца смотрела, как удаляется земля, как уменьшаются оставшиеся на земле огромные Птицы, превращаясь в копошащихся где-то внизу малышей, и как открывается раскинувшаяся до самого горизонта панорама бескрайнего Волшебного Леса, колыхавшегося под нею вековыми стволами деревьев, словно сочное зеленое море.

Поднимая корзинку с Ланой, Черные Птицы пролетели прямо под сводом Волшебной Радуги – девочке показалось, что это действие было символическим, как и всё, что связано у Птиц с Радугой: её как будто провезли, словно виновника торжества, под магической триумфальной аркой. Вскоре Радуга тоже осталась внизу, сияя и переливаясь, напоминая издалека загадочную драгоценность.

Птицы знали, что для Ланы это первый полёт, и постарались нести её корзину как можно более плавно, чтобы у неё не закружилась голова, и летали совсем не долго, опасаясь напугать или утомить свою пассажирку. Точно так же они поступали со своими взрослеющими птенцами-слетками, когда учили их летать: первый полет обязательно должен доставить удовольствие, чтобы потом всегда хотелось вернуться в небо…

Хотя девочка успела получить яркие впечатления от этого чудесного полёта, но всё же немного сожалела, что он так быстро закончился. Впрочем, Птицам она ничего об этом не сказала, из деликатности: девочка подумала, что пернатые друзья попросту утомились её носить, и не могла их за это укорять.

- Спасибо большое! – воскликнула Лана, когда они приземлились. – Я никогда не забуду и этот полёт, и ваш прекрасный Лес, и Волшебную Радугу!

- А мы никогда не забудем тебя, Лана! – ответили Птицы. – А тем более – того, что ты для нас сделала! Ты помогла вернуть нам жизнь, полную красок, полную красоты и гармонии! Это ни с чем на сравнимый дар!

- Я счастлива, что сумела помочь вам, - воскликнула девочка.

- А теперь и мы можем помочь тебе. Цветное зрение вернулось к нам, и мы снова сможем увидеть особенный листик на Дереве Мудрости, с помощью которого ты найдёшь дорогу к Озеру Мудрости. Там ты найдёшь ответы на все свои вопросы, если, конечно, правильно их задашь. Завтра утром приходи на Волшебную Поляну, и мы найдём тебе этот листок!

- Спасибо вам, я обязательно приду, - сказала Лана. – Спокойной ночи!

И девочка отправилась в своё ставшее уже привычным гнездо, удобно устроилась в груде птенцового пуха – и крепко заснула.

Снились ей чудесные сны, полные сияющих красок и радостных событий! Словно возрожденная Волшебная Радуга переливалась в её душе, наполняя всё своей красотой…

Глава 25. Пробуждение заклятия

В тот самый момент, когда возрожденная Волшебная Радуга во всей своей красоте вновь засияла над Поляной в Волшебном Лесу, спящее до поры до времени заклятие Мирролины проснулось.

И, не найдя Кронео в Волшебном Лесу, проскользнуло сквозь Волшебную Радугу - и вернулось в зеркало Мирролины. Закутанное в покрывало и спрятанное в самой дальней комнате дворца, зеркало, приняв на себя разрушительное действие заклятия, в тот же миг потускнело.

В тот момент Мирролина, прекрасная и благодушная, сидела в комнате и перебирала атласные ленты для своих роскошных волос. И тут она почувствовала необъяснимый страх – и, побледнев, резко обернулась: ей показалось, будто кто-то стоит у неё за спиной… Да не просто кто-то – привидение, монстр! - настолько пугающим казался ей внезапный и нежданный гость!

Но никого и ничего в комнате не оказалось. Комната была пуста, как прежде.

«Быть может, кто-нибудь из слуг стоит за дверью?» - подумала Мирролина, и выглянула из комнаты.

Но в коридоре тоже никого не было.

«Странно» - подумала она. И тут же вернулась к своему занятию, которое больше не приносило ей удовлетворения, но хотя бы отчасти отвлекало от внезапного липкого ужаса, крадущегося в душу ниоткуда...

Вечер прошёл для Мирролины в примерке бесчисленных нарядов и созерцании в дворцовых зеркалах своей собственной красоты – это немного пригасило в её сознании пережитый недавно пронзительный страх...

Но, когда наступила ночь, сила вернувшегося заклятия впервые явила себя.

Мирролина спала, но вместо приятных сновидений ей приснилось следующее.

Она гуляла в парке, вышла к пруду – и увидела сияющую над лесом прекрасную радугу. «Эта радуга так же прекрасна, как я!» - полная восторга от этого вида, воскликнула девушка во сне.

И в этот момент на радуге стали появляться ужасные чёрные трещины, их становилось всё больше и больше… От страха Мирролина закрыла лицо руками – и закричала:

- Какой ужас! Я прекрасная фея, я не могла такого сотворить!

Когда она открыла глаза, радуги на небе уже не было. И при этом – девушка не могла отделаться от ощущения, что вместе с радугой растрескалось и осыпалось и её собственное лицо. Мирролина в ужасе принялась ощупывать его, потом – ринулась куда-то в поиске зеркала, и…

Задыхаясь от страха, с сердцем, выпрыгивающим из груди - Мирролина подскочила в кровати.

«Сон, это просто сон», - повторяла она себе, пытаясь взять себя в руки.

И в этот момент её же собственное заклятие – то, которое она наложила на Кронео – начало действовать. Заклятие предполагало, что Кронео раздваивается каждый раз, когда думает или чувствует одно, а говорит другое. Это должно было происходить так, чтобы люди это заметили. Теперь же заклятие вернулось к самой Мирролине, и проявило себя не так, как она задумывала изначально... Однако что-то общее между задумкой заклятия и теми эффектами, с которыми пришлось столкнуться Мирролине при его возвращении, всё же было.

Пока девушка яростно убеждала себя в том, что увиденные ночью ужасные картины были всего лишь сном, и старалась не думать о том, что действительно это совершила – разрушила своими заклинаниями прекрасную Волшебную Радугу, растоптала удивительную красоту! – в её городе начали происходить странные и пугающие события.

Многочисленные статуи Мирролины, которыми были заполнены улицы города – её точные копии, практически окаменевшие отражения! - вдруг задрожали, потом начали издавать неприятный, холодный скрип, и, наконец, зашевелились!.. Потом они, по-прежнему мрачно скрипя, аккуратными движениями спустились со своих постаментов – и, гулко топая по ночной мостовой тяжёлыми каменными ступнями, неспешно зашагали по улицам города.

Статуи закрывали свои лица руками, словно от горя и стыда, и издавали звуки, напоминающие стоны и плач. Но звуки их голосов были совершенно нечеловеческие, заунывно-скрипучие, как и шум, который статуи издавали при ходьбе. От этих голосов бросало в дрожь, эти неестественные вибрации словно отдавались внутри у каждого, кто их слышал…

Горожане, возбужденные и напуганные неестественным шумом, почти поголовно выскочили на улицы – и увидели, как белые, медленно и бесцельно шатающиеся по улицам статуи их любимой королевы Мирролины стонут и рыдают, словно живые.

Это зрелище было воистину ужасно. Жители города были настолько потрясены, что не могли вымолвить ни слова. Но в этот момент одна из статуй повернула голову и посмотрела своими пустыми, холодными глазами на женщину, стоящую на пороге своего дома – словно пыталась этим взглядом о чем-то её спросить. Не выдержав этого зрелища, женщина пронзительно завизжала и захлопнула дверь.

После этого истерического крика горожане, чьи нервы, а порою и волосы без того стояли дыбом от происходящего - поддались всеобщей панике. Люди бежали со всех ног к своим домам, закрывали окна и двери, баррикадировали проходы мебелью, прятались в подвалах, на чердаках. Некоторые, продолжая слышать ужасные скрипы и стоны, и не чувствуя себя в безопасности, что бы ни делали - просто падали от ужаса в обморок.

Женщины прятали рыдающих детей в шкафы, мужчины хватались за палки и за всё, что хоть как-то напоминало оружие, и готовились отражать нападение, которое всё не происходило…

Так, пронизанный и скованный ужасом, весь город мучительно, бессонно тянул до утра.

Ожившие статуи Мирролины ни на кого не нападали, только гулко топали по мостовой, стонали и скрипели. Ближе к рассвету они разбрелись каждая к своему постаменту – и снова замерли.

Весь следующий день никто из горожан из дома не вышел – впечатления были слишком свежи. Однако очередной ночью Мирролине, к счастью, не снились кошмары, и ей не приходилось обманывать саму себя – поэтому на сей раз её статуи спокойно простояли всю ночь.

Убедившись, что ночь прошла спокойно, наутро на крыши домов повылезали мужчины. Они тревожно осмотрели окрестности, убедились, что статуи стоят на своих местах, и по цепочке обменялись новостями с соседями, перекрикиваясь с ними с крыши на крышу. Убедившись, что в результате пугающих событий все остались живы и здоровы, местные жители решили созвать на центральной площади города Совет.

Самые отчаянные из них вызвались внимательно осмотреть замершие на своих пьедесталах статуи, подойдя к ним поближе. Проделав это, они выяснили, что статуи выглядят, как обычно – каменные, неподвижные… И даже трещин между статуями и постаментами, с которых они сходили, не было видно.

В городе вообще ничего не изменилось, за исключением оставшихся на дорогах глубоких следов от тяжёлых каменных ног.

Обсудив случившееся, жители пришли к выводу, что, поскольку их королева – очень сильная волшебница, она в очередной раз с чем-то экспериментировала. А, поскольку от этих экспериментов никто не пострадал – всё это произошло по случайности. Бояться нечего, можно жить, как прежде!

Но на следующую ночь Мирролине опять снились кошмары, и всё повторилось. И хотя такой паники, как в первую ночь, уже не было – жители королевства были почти уверены, что с ними ничего не случится – тот ужас, который навевали стонущие ожившие статуи, и неестественные звуки, которые сопровождали это хождение, буквально резали по нервам каждого, кому не посчастливилось их услышать, не позволяли никому уснуть до утра.

Наутро вновь собрался Городской Совет. Горячо обсудив сложившееся положение, обменявшись мнениями, горожане решили обратиться во дворец с вопросами: что происходит, как на это всё реагировать, и как долго это будет продолжаться? Хотя они не сомневались, что эти пугающие происшествия так или иначе связаны с магией Мирролины, но, не понимая смысла этих событий, хотели справиться об этом во дворце, чтобы ненароком не навредить королеве, а заодно и самим себе.

Городской Совет избрал из своего числа двух солидных и представительных горожан, подобрал им разнообразные подарки для королевы – Мирролина в последнее время никого не принимала без подарков - и направил их во дворец.

Делегатов со всем уважением принял господин Илантер. Он проводил их в зал для гостей, и горожане красочно рассказали обо всём, что происходит в городе, задав напоследок вопрос, как правильно на это реагировать.

Услышав такие новости, Илантер побледнел. Во дворце не было ни одной статуи Мирролины, только зеркала, не было статуй и в дворцовом парке, куда выходили окна - и Илантер не догадывался о том, что происходит в городе.

В первый момент, не зная, что ответить горожанам, он собрался пойти к королеве напрямую и получить от нее разъяснения. Он обратился к гостям:

- Уважаемые делегаты Городского Совета! Я понимаю всю серьёзность сложившейся ситуации, но не готов дать вам ответ прямо сейчас. Я не знаю, что происходит, и почему. Прошу вас, подождите меня здесь, я скоро вернусь и дам ответ.

- Разумеется, господин Илантер, - ответили делегаты. – Мы будем ждать столько, сколько необходимо.

Илантер вышел из зала и направился было в покои Мирролины - но, проходя мимо библиотеки, неожиданно остановился.

"Зачем я иду к королеве?" - подумал он. - "Что я могу у неё узнать? Вряд ли она в курсе того, что происходит. Не по своей же воле она заставляет по ночам бродить и стонать свои статуи! Она бы никогда по доброй воле не представила людям свой образ таким - пугающим и несчастным, а не вызывающим всеобщее восхищение!

Да, конечно – как только жители королевства могли подумать, что происходящее как-то связано с госпожой Мирролиной? Это совсем на неё не похоже, напротив – это то, чего она сама, пожалуй, испугалась бы сильнее, чем кто-либо другой!

Нет, это совершенно бессмысленное предположение!

Значит, происходящие в городе события не могут быть связаны с желанием, а, значит, и с магическими действиями Мирролины. Но что же могло их вызвать?

Я прекрасно помню, как удивился тому, что несколько дней подряд госпожа королева выглядела совершенно больной и несчастной… Такого с нею прежде не случалось – у фей прекрасное здоровье.

Когда же Мирролина заболела? Примерно через неделю после отъезда Кронео! Может, она догадалась, что он уехал навсегда, и тяжело переживает это? Да, такое может быть. К сожалению, она не произвела на господина Кронео хорошего впечатления – но верно ли обратное?

Ах, какое несчастье! Конечно, госпожа Мирролина могла увлечься этим юношей, он умен и красив, и, сложись ситуация по-другому, вполне мог бы составить нашей королеве отличную пару!

Но Кронео уехал. Уехал, разочарованный. Неужели Мирролина, при всем своем самолюбовании последних месяцев, смогла обратить внимание на кого-то, кроме себя?..

Да, да…

А если она ещё пыталась поднять себе настроение с помощью магии, ей могло прийти в голову перевести свои страдания на что-то другое - например, на её образ, воплощенный в статуях! Но вряд ли она ожидала такого эффекта, какой мы имеем по ночам. Королева пыталась просто избавиться от своего тягостного состояния, а не терроризировать им город!

Рассказать ей сейчас о том, что происходит? Но тогда Мирролина только ещё сильнее расстроится, и лучше не станет... Пожалуй, ей надо просто поднять настроение, всячески поддержать – тогда она успокоится, отвлечётся, и статуи перестанут ходить! Ведь больше не останется для этого повода, если на душе у королевы станет легче!

Вот! Всё правильно! Именно это я и предложу нашим горожанам!"

Воодушевленный найденным решением и радостный от того, что не придётся вести тягостный разговор с королевой, Илантер вернулся к делегатам от Городского Совета - и заявил им:

- Уважаемые делегаты, представители жителей города! Я полностью разделяю вашу обеспокоенность творящимися в городе событиями. Но также предлагаю и вам разделить со мною тревогу о душевном состоянии нашей любимой королевы. Я постоянно нахожусь рядом с нею, и вижу, что королева сильно переживает разлуку с Кронео. Этот молодой человек показался нашей королеве весьма достойным женихом, однако они не смогли найти общий язык. Кронео уехал, судя по всему – навсегда, и Мирролина очень переживает...

- Как - уехал? - пораженно воскликнули горожане. – То есть – мы знаем, что он уехал, но неужели навсегда? И как это могло случиться, что они не смогли найти общий язык? Несмотря на волшебную красоту нашей королевы?

- Вот, представьте себе, несмотря на, - невесело усмехнулся Илантер. - Только, прошу вас, тише, не распространяйтесь об этом. Если королева будет знать, что весь город в курсе её переживаний, лучше ей не станет. А заодно достанется и всем нам.

- Да, мы понимаем, - тихо ответили делегаты Городского Совета. - Мы будем осторожны. Но что же мы должны делать? Как нам помочь королеве... И прекратить эти ужасные явления со статуями?

- Как вы, наверное, догадались, душевное состояние нашей королевы и события в городе тесно связаны между собой. Госпожа Мирролина - сильная волшебница, поэтому её переживания отразились на статуях: они являются подобиями королевы, поскольку точно отображают её образ. Мы можем помочь и королеве, и самим себе, если поднимем ей настроение, позволим успокоиться и обрести душевное равновесие. Ничего другого я посоветовать вам не могу.

- От всей души благодарим вас! Мы уверены, что это мудрый совет! Мы снова соберем Городской Совет и придумаем, как утешить госпожу Мирролину, а заодно улучшить наше собственное положение! А пока примите от нас те скромные дары, которые мы хотели преподнести нашей королеве. Мы не хотим её беспокоить, поэтому просим вас передать их.

- Разумеется, я передам ваши дары госпоже Мирролине при первой возможности, - поклонился им Илантер. – Благодарю вас за заботу!

Он принял подарки и тепло попрощался с горожанами.

«Вот это да!» - подумал Илантер, когда делегаты покинули дворец. – «Вот так ситуация! Как же мы теперь будем её решать? Кронео уехал, а мы - остались! Насколько я помню наш с ним последний разговор, возвращаться он не собирался. Мирролина, безусловно, впечатлила Кронео своей красотой, но одновременно отпугнула самовлюбленностью и внешней холодностью. Вряд ли юноша с горячим сердцем, ищущий в любви взаимности, остался удовлетворен только лишь благосклонным приятием своего восхищения в адрес невесты, не замечая явных проявлений чувств с её стороны. Судя по всему, Мирролина тоже увлеклась Кронео, но не смогла выразить свои чувства, потому что привыкла вести себя иначе…»

Илантер присел в кресло – и продолжил свои невеселые раздумья.

«Да, ситуация непростая, но как-нибудь она решится. У нас есть проблема гораздо серьёзнее. Нашему государству требуется король. Мирролина уже взрослая девушка, очень красивая, но… Вот она отпугнула одного весьма достойного жениха. Да, отпугнула – трудно надеяться в их отношениях на что-то иное. А что будет с другими? Кто останется с нашей королевой, если она продолжит любоваться собой? Кто вынесет её холодность и властность?

Кого-то наверняка устроит и это. Но кого привлечёт к себе ТАКАЯ Мирролина, какой она стала сейчас? Вряд ли тот, кому это понравится, или кто будет согласен её терпеть ради власти, окажется достойным человеком! А если так – что будет с нашим государством и со всеми нами?..»

Тягостные думы настолько омрачили душу Илантера, что его лицо резко осунулось, и он словно стремительно постарел…

****

Истинной проблемой государства Мирролины было ещё и то, что далеко не все его жители обладали проницательным и критичным умом Илантера. Большинство из них действительно верили, и не думали в этом сомневаться, что королева – воплощение мудрости и истинной красоты, и просто подстраивались под её решения и настроения, не пытаясь разобраться, насколько уместны её настроения и правомочны ли её действия.

Хотя после событий с массовым ослеплением жителей, не оценивших красоты Мирролины, горожане побаивались её магических способностей и старались не раздражать её, но одновременно и восхищались магической силой своей правительницы. Жители в глубине души надеялись, что если к ним придет какое-либо несчастье, такая великая фея, как Мирролина, обязательно им поможет, как помогла в своё время несчастной семье, сняв с неё смертельное заклятие. Ради такой уверенности в своей защите, и ради своеобразной гордости быть причастными к жизни столь прекрасной и могучей феи, они были готовы терпеть все её причуды.

Поэтому, узнав о том, что у их любимой королевы внезапно пропало настроение из-за того, что какой-то неблагодарный жених не смог оценить её красоты, горожане, недолго думая, приняли привычное решение: увеличить количество праздников, посвященных красоте Мирролины, и придумать для неё новые, неожиданные подарки. Именно на это жители королевства и направили всю свою энергию и немалые творческие способности.