Орбита полумесяца

Эльзарина Старвея

Орбита полумесяца

Глава 1«Луна, которая не требует улыбаться»

Лия знала одно железное правило: если ты живёшь у кого-то из милости — ты не имеешь права быть неудобной. Поэтому она научилась улыбаться даже тогда, когда внутри всё сжималось от холода. Улыбка была как щит: ровная, аккуратная, ни один уголок не дрогнет. Тётя этого и ждала: «Главное, чтобы не портила настроение». И Лия не портила. Она была удобной. Слишком удобной.

Сегодня она сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку, и смотрела на луну. Та висела высоко, равнодушная и спокойная, будто ей вообще не было дела до всех человеческих сложностей. Лия смотрела на неё и думала: «Интересно, если я просто перестану улыбаться, заметит кто-нибудь, что я исчезаю?»

— Ты правда никуда не денешься? — прошептала она луне, как будто та могла пообещать, что всё будет хорошо.— Правда, — раздался голос из темноты комнаты.Лия вздрогнула. В дверях стояла Эльзарина Старвея. На её плаще мерцали крошечные звёзды, будто кто-то стряхнул на ткань кусочек ночного неба. Но самое странное было не в звёздах. Сначала Лие показалось, что Эльзарина просто шагнула из тени. А потом она поняла: в комнате не было тени такой формы. И дверь не скрипела. И вообще, секунду назад в проёме никого не было. Эльзарина будто появилась из самого воздуха, из тишины между вдохами.

— Знаешь, иногда улыбка — это не про радость, — тихо сказала она, не подходя ближе. — Иногда это просто способ сказать: «Я стараюсь не мешать». Я это понимаю.У Лии внутри что-то дёрнулось, как оголённый провод. Никто раньше не называл её улыбку тем, чем она была. Никто не говорил это вслух.— Я должна улыбаться, — Лия сама услышала, как голос предательски дрогнул. — Тётя меня приютила. Я ей должна.Эльзарина чуть наклонила голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что пряталось между ними.— Слышать, что ты должна быть удобной, чтобы тебя терпели, от этого очень тяжело дышать, — произнесла она спокойно, без жалости, просто как факт. — И знаешь, быть благодарной — это не значит быть невидимой.Лия крепче прижала колени к груди. Хотелось верить этим словам, но страх был сильнее.— А если я перестану улыбаться? Вдруг она решит, что я неблагодарная? Вдруг поймёт, что я ей не нужна?Эльзарина помолчала, давая этим словам повисеть в воздухе.— Лия, послушай, — наконец тихо сказала она. — Если есть хотя бы один человек, который тебе верит, у тебя всё получится. У меня в детстве такого человека не было. Я всё время старалась быть такой, чтобы меня не отправили прочь. Знаю, каково это — держать лицо, когда сил уже нет. Но теперь я здесь. И я верю тебе.Она шагнула вперёд — и на этот раз Лия точно услышала тихий, едва уловимый шорох, будто ткань цеплялась за пустоту. Эльзарина достала из кармана простую хлопковую нитку и протянула её Лие. На нитке были нанизаны бусины: серебристая, полупрозрачная, тёмносиняя. А между ними — крошечный полумесяц и три звёздочки, будто кто-то собрал для неё кусочек неба.— Держи. Это не для красоты. Это только для тебя. Можешь крутить бусины пальцами, когда тревожно. Серебристая — про то, что ты стараешься. Тёмносиняя — про то, что иногда бывает тяжело. Полупрозрачная — про то, что даже сквозь тяжесть пробивается свет. А полумесяц и звёзды — чтобы ты помнила: ты не одна. Над тобой всегда есть небо.Лия осторожно взяла нитку. Пальцы сами потянулись к полумесяцу, будто проверяя, настоящий ли он. И вдруг она заметила: в комнате было темно, уличный фонарь давно погас, а полумесяц на нитке мягко светился — совсем чуть-чуть, как будто внутри него жила крошечная искра.Лия подняла глаза на Эльзарину. Та не стала ничего объяснять. Только чуть склонила голову и едва заметно кивнула, словно говоря: «Да, ты видишь правильно. Но не спрашивай сейчас. Сначала тебе нужно просто выдохнуть».Но стоило Лие чуть опустить маску, как в комнате будто стало темнее. И Лия заметила то, чего раньше не видела: в глазах Эльзарины пряталась своя, очень глубокая тень. Как будто она знала про тьму не понаслышке. Как будто сама когдато носила такую же улыбку, только гораздо дольше.— Откуда ты знаешь про улыбку? — тихо спросила Лия, сама не понимая, почему этот вопрос вдруг стал самым важным.Уголки губ Эльзарины дрогнули, но настоящей улыбки не вышло. Вместо этого она посмотрела на луну и сказала:— Потому что я тоже когдато училась быть удобной. Только моя история закончилась не так спокойно, как мне хотелось бы. Но я не хочу пугать тебя подробностями. Пока не время.Лия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От предчувствия.«Она чтото скрывает», — подумала Лия. — «И это чтото большое. И, кажется, оно както связано со мной».— Если станет тяжело, просто держи эту нитку, — снова тихо сказала Эльзарина, будто пытаясь вернуть комнату в ту же спокойную тишину. — И помни: я у тебя есть.Но теперь, когда маска чуть сползла, тишина уже не казалась такой безопасной. Теперь в ней пряталась загадка. И Лия вдруг поняла: она хочет узнать эту загадку до конца. Даже если окажется, что ответы будут не такими уютными, как хотелось бы.А ночью, когда Лия уже лежала в кровати и сжимала нитку в кулаке, она вдруг поняла одну вещь, от которой стало одновременно и спокойнее, и страшнее: эта нитка была не просто подарком. Это был ключ. И он открывал двери, которые лучше было бы держать закрытыми.

«Тишина бывает разной: одна душит, другая ждёт, когда ты заговоришь ».