Наши дети

Сам ни стал ничего отвечать директору, а достал из тумбочки, недавно спрятанные гранёные стаканы и банку с медицинским спиртом. В это время директор уже замыкал снаружи дверь в кладовую, которая находилась рядом с дверью моей мастерской.

Директор принёс из этой кладовки огромный бумажный пакет, из которого вкусно пахло жареным мясом и лепёшками. Видимо, это директор заранее подготовил все к выпивке, а прийти ко мне, ему нужен был лишь повод.

Вот директор и придумал повод, что надо сбросить напряжение от его перепоя и моего стрессового состояния связанного с потерей сына. Отказываться мне от выпивки было бесполезно.

Директор всё равно стал бы добиваться своего. Вплоть до моего увольнения с работы. На пьянку сам соглашаюсь в первый и последний раз. Иначе он меня сделает таким же, как он сам.

Сам встал из-за кульмана и пошёл закрывать изнутри дверь своей мастерской. Мне не очень хотелось заслуживать себе репутацию алкоголика.

Тем более что в народе и так считают художников пьяницами. Вот и медики так считают. Принесли мне в подарок ведро спирта, за работу по наглядной агитации в больнице.

- Давай выпьем за то, - предложил директор, - чтобы твой сын нашёлся и больше никогда он не терялся.

Мы чокнулись стаканами. Сам опрокинул содержимое стакана себе в рот и едва чуть не задохнулся от спирта. Тут же запил спирт в желудке водой из графина. Жечь горло перестало, но за то голова закружилась.

Сам сразу подумал, что поэтому алкоголиков всюду называют чокнутыми, что они вначале чокаются стаканами, а позже головами. Вот так и мы с директором стали чокнутыми от этого проклятого медицинского спирта.

- Где мой спирт? - удивлённо, спросил сам, директора, после очередного тоста. - Куда же вы дели мой спирт?

- Как куда? - удивился директор. - Все ушло туда, в этот проклятый желудок. Всё туда льётся. Поэтому пью.

Директор стал плакать. Только сам никак не мог понять о чем директор плачет. Мне и самому было тоскливо на душе. У меня тоже по щекам потекли слезы. Болела голова и тошнило от спирта. Сам понял, что мы пьяны.

- Мне, кажется, что мы пьяны. - едва поворачивая языком, сказал сам. - Мы слишком много пили. Пора домой.

- Мне тоже кажется, что мы стали сильно пьяны. - как попугай, повторил за мной, директор. - Спирта нет.

Мы с директором обнялись, стали горько плакать, так, словно потеряли что-то особенное в своей жизни. Сквозь слезы сам прислушался и обратил внимание на то, что, кроме нашего воя, вокруг не было слышно никакого шума.

Сам посмотрел на улицу, там опасно надвигались вечерние сумерки. Работа давно закончилась и людей, кроме дежурного механика и сторожа, больше никого нет.

Если не считать нас алкоголиков, которые пропили весь свой рабочий день на производстве.

Уже поздно. Надо мне идти искать своего пропавшего сына, который, возможно, уже сам давно нашёлся. Вот только мене сейчас самому себе надо найти.

- Абосс, хватит тебе, работа давно кончилась. - перешёл сам, на ты, с директором. - Нам пора уходить домой.

Абосс встал из-за моего стола, где сейчас собирался спать, махнул отчаянно рукой и со всего маху рухнул на пол. Сам схватил директора обеими руками за шиворот.

Как щенка поднял над полом, чтобы поставить на ноги. Абосс вначале пытался сопротивляться, но так как его весовая категория была значительно меньше моей, то он тут, же перестал дрыгаться и встал на ноги.

Сам придержал Абосса на какое-то время в равновесии, чтобы он опять не свалился на пол. Затем прислонил его к косяку двери и сильно придавил.

- Всё, достаточно нам пить, - согласился Абосс, - пора отправляться домой, а то нам завтра ещё на работу.

Он, цепляясь за дверь и за стенку, еле-еле передвигаясь ногами, выбрался в коридор и облокотившись на дверь кладовки, стал в позе. Затем, словно на ходулях, а не на ногах, сам выбрался из своей мастерской и, примерно, с четвертой попытки попал ключом в замочную скважину.

Замок тяжело поддавался, но я усиленно крутил ключом, пока в руке осталась только душка от ключа, а сам наконечник застрял в замочной скважине.

Сам подёргал дверь за ручку. Но дверь никак не открывалась. Выходит, что сам замкнул дверь с первого раза, а крутил до тех пор, пока не сломал ключ.

Сам махнул на все безобразие рукой. Подхватил Абосса под руку и потащил вниз по лестнице через черный ход. Он стал сопротивляться и не идти дальше.

- Мне в таком виде домой нельзя возвращаться. - решительно, заявил Абосс. - Жена может меня побить за пьянку. Ты лучше отведи меня в кабинет. Сам там буду спать, а утром выйду на работу и все будет хорошо.

Очевидно, что Абоссу, действительно доставалось дома за пьянку, что он даже в таком сильном опьянении мог сообразить, что домой пьяному нельзя идти. Возможно, что жена его и вправду бьёт за пьянку. Если учесть, что Абосс заморыш, а его жена громила, то она может и побить Абосса. Мне стало жалко директора. Двери в приёмную и в кабинет директора не были замкнуты.

Может быть, директор заранее предупредил секретаршу, чтобы она двери оставила открытыми? Выходит, он заранее рассчитывал на то, что пьяный будет спать в кабинете. Возможно, что так у него уже это стало в привычке. Тогда пусть так и будет.