Андрей, купи мне Стаса. Как перестать ждать, ловить и спасать

Цель — признать, что даёшь только искры или надежды, и решить, готов ли давать тепло.

Шаги:

1. Возьми лист и напиши: «Что я даю женщине (партнёру, бывшей) кроме материальной поддержки?»

2. Напротив каждого пункта напиши, как часто ты это делаешь: «каждый день», «раз в месяц», «никогда».

3. Теперь отдельно перечисли все случаи, когда ты мог дать тепло, но не дал (звонок, когда она ждала; внимание, когда она была в трудной ситуации; слова поддержки, когда она сомневалась).

4. Ответь честно на вопрос: «Почему я не даю тепло?» Без самозащиты. Просто перечисли: «страх», «не умею», «не хочу», «не замечаю».

5. Прими решение: «Я хочу научиться давать тепло» или «Я оставляю всё как есть, но признаю, что я — это функция, а не партнёр».

Почему это сработает:

— Конкретные факты разрушают иллюзию «я заботливый».

— Осознание выбора (не давать тепло) даёт ясность и снимает вину.

— Это создаёт возможность для реального изменения или честного отказа.

Техника 3. Для пары (Жанна и Андрей / Жанна и Стас — два варианта)

Вариант 3.1. Для отношений типа «вакуум» (Жанна и Андрей)

Цель — определить, есть ли возможность перейти к реальному контакту, или оставаться в формате «функционального общения».

Шаги:

1. Встреча в нейтральном месте. Каждому даётся 5 минут, чтобы сказать: «Когда ты даёшь мне только деньги/стабильность, я чувствую… (закончить своей эмоцией)».

2. После этого каждый пишет на листе один пункт: «Что я готов (а) изменить, чтобы это больше не повторялось».

3. Если ни один не готов меняться — вариант 3.1. завершение, как в первой главе.

Почему это сработает:

— Чёткая структура диалога не даёт скатиться в обвинения.

— Фокус на действиях, а не на личностях.

— Понятный маркер: есть ли у обоих желание двигаться дальше.

Вариант 3.2. Для отношений типа «качели» (Жанна и Стас)

Цель — перестать быть кошкой в кошки-мышки, выслеживать и ловить.

Шаги:

1. Напиши письмо Стасу, которое не отправишь. Опиши весь цикл: как он появляется, как исчезает, что ты чувствуешь. Закончи словами: «Я отпускаю тебя, как идею. Ты не человек, ты фейерверк. Фейерверки не для жизни».

2. Установи правило: «Если он появляется — я не бегу. Я делаю паузу в 24 часа и решаю, хочу ли я видеть его на своих условиях».

3. Если он исчезает — не проверяй. Не жди. Занимайся своими делами.

Почему это сработает:

— Прерывается цикл награды и наказания.

— Жанна перестаёт быть зависимой от его появлений.

— Появляется новое поведение: сначала я, потом он (или не он).

Техника 4. Для ситуации, когда один хочет стабильности, а второй — только эмоций

Активная сторона (тот, кто хочет стабильности):

1. Признай: «Я хочу стабильности от человека, который даёт только эмоции». Скажи себе: «Это мой выбор — продолжать или уйти».

2. Напиши два списка: «Что я получаю» и «Чего я не получаю». Если во втором списке больше, чем в первом, прими решение об уходе.

3. Установи чёткую границу: «Я не живу на качелях. Если ты не готов к стабильности, я выхожу из игры».

Пассивная сторона (тот, кто даёт только эмоции):

1. Признай: «Я даю эмоции, но не даю стабильности. Это мой стиль».

2. Если ты не готов меняться, скажи честно: «Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Моя максима — яркие вспышки, а не постоянное тепло».

3. Не давай ложных надежд. Чёткий отказ экологичнее.

Почему это сработает:

— Обе стороны видят реальную картину, а не иллюзию.

— Прекращается игра в «догадайся», появляются честные договорености.

— Каждый делает выбор осознанно.

Общий принцип для всех техник

Любые отношения — это контракт. Если одна сторона даёт тепло, а вторая — только искры или вакуум, этот контракт не работает. Важно не пытаться переделать другого, а честно ответить себе: «Что я могу получить от этого человека? Что я готова (в) принять, а что — нет?» И действовать исходя из ответа.

Итоговый вывод для второй главы

Жанна совершает важный шаг: она перестаёт искать живую любовь у мёртвого Андрея и живого, но неуловимого Стаса. Она начинает отделять тепло от искр, стабильность от вспышек. Её задача — научиться давать себе то, что она искала в других: признание, внимание, присутствие. Эта глава — о том, как перестать умирать, когда кто-то исчезает. И как перестать ждать, когда кто-то молчит.

Теперь у неё есть шанс сгореть своим огнём, а не быть отражением чужого.

Глава 3. Как я перестала спасать Сереженьку и удивляться, что он не поблагодарил

Алкоголик, который зациклился на своём уходе — и держал меня на крючке пять лет

Ну что, Андрюша. Ты думаешь, что твой вакуум, или догонялки со Стасом — это самое страшное, что могло со мной случиться? Держи карту, сейчас я тебе покажу настоящий ад. Ад, который я выбрала сама. Потому что я, как эталонная дура, повелась на красивую рожу и фигуру и на трагическую историю. Сереженька. Ты его не знаешь, но ты бы его посчитал клиническим идиотом. Он красивый, умный, читал книги, писал стихи, играл на гитаре и в волейбол, и при этом с четырнадцати лет он готовился к одному — уйти в тридцать. Как его отец. Тот взял и повесился, когда Сереже было четырнадцать. Внезапно, и причины никто не понял. И с тех пор Сереженька на волне ненависти к отцу за этот поступок, решил, что он тоже так сделает. Убежденность сильная, прям гиперфиксация бреда, мотив слабый, не рациональный — в знак протеста против суицида отца, чтоб этим не понятно что и кому доказать, и не быть старым неудачником, который после 30 лет не встретил свою любовь, не построил семью и живет с мамой.

Я узнала об этом, когда он начал забредать пьяным ко мне на вечер или ночевку. И что ты думаешь? Я могла бы просто не пускать алкаша (но ведь такой он красивый) и сказать, как и все его окружение: «Ну-ну, дебил, удачи, не выпендривайся, вытри свои пьяные сопли и иди проспись». Я могла бы. Но я не сказала. Я сказала: «Как? Не встретил свою любовь? А как же я? Ты на грани гибели! Но я же тебя спасу!». Потому что я, как моя мать, — я великий спасатель конченных алкоголиков.

Пять лет. Пять лет я была его круглосуточной чокнутой чирлидершей. Я писала ему, что ему надо жить, а его друзьям сообщения, чтоб они вернули ему радость жизни. Я заказывала подарки и делала сюрпризы (он ломался для вида, но не разу ни отказался принять доставку и не возвращал мне мои денежные переводы ему, которые я отправляла ему в качестве моих извинений, что испортила ему настроение своим подарком, неудачной или не удобной ему доставкой). Я стакерила его и видела, как например высланную ему футболку он надевал на день города, гуляя в обнимку девушками близняшками, с одной из которых встречался, хотя мне писал, что набор подарков с футболкой подрывает его веру в людей и усиливает к ним ненависть, и из-за этого он уйдет в 29 лет, а не в 30, и это его решение — ответ на мой подарок.

Я ехала к нему в соседний город, ломилась в дверь, караулила и дежурила в подъезде, заходила к нему, когда он оставлял дверь открытой, видела присланную ему мной катану, которую он потом прятал от меня, делая вид, что не брал ее. Он отдал в баре присланную мной электрогитару за баночку пива не знакомому человеку. Его друзья захотели отнять эту гитару обратно себе и не смогли, но зато Сереженька рисанулся.

Сереженька демонстративно уходил из дома шляться и выпивать, и знал, что я буду стоять в подъезде и ждать у двери его возвращения, зная что он не пустим меня за порог. Он подсадил меня на этом крючке и дёргал меня, как рыбак дёргает леску. Так было, пока ночью не вернулась домой его мать, которая уехала жить и работать в областной центр, и наведывалась иногда к сыну, которому оставила двухкомнатную квартиру и к своей матери, которая жива отдельно. Я попыталась поговорить с его матерью, она не стала слушать.

А Сереженька узнав про это вернулся с другом, вынес вместе с другом меня из подъезда и попросил друга избить меня. С третьего удара Акима в мою челюсть я упала без сознания на крыльцо. Когда я очнулась, они уже уходили. А до того, как Аким начал меня бить кулаком по челюсти, Сереженька забрал у меня пакет с элитным алкоголем, который я ему привезла, бросил об асфальт и разбил ногами у входа на свое крыльцо.

После этого я перестала караулить его, но продолжала носить цветы на могилу его отца. Могилу, которую я искала целый год прочесывая кладбище, начала осенью в дождь, и зимой в морозы, и весной в половодье, а летом стала сажать цветы и деревья на могиле.

Так был до тех пор, пока рабочие, обустраивающие могилы не подошли глянуть, как можно обустроить могилу. И один из них сдвинул плитку. И они просто ушли! Я в ужасе сфотографировала смещение плитки, истошно рыдая поехала в лучшую мастерскую, заплатила деньги за лучший вариант парапета, и поехала падать в ноги к бабушке Сереженьки, матери его отца. Чтоб она дала согласие на новый парапет. Увидев фото, она сказал, что знает и уже раньше видела это смещение плитки после зимы, и она не будет со мной общаться, чтобы не злить Сережу, потому что он угрожает ей за это игнором. Его бабушка сказала мне уходить, а в след швырнула мне в подъезд на лестницу огромный букет, который я ей принесла.

После этого я договорилась в вузе (где он учился, а я преподавала) о том, чтоб Сереженьке разрешили восстановиться и сдать его долги, за которые он был отчислен. Мне он врал, что он не справедливо отчислен из-за одного маленького недочета. Реально оказалось, что он реально забросил учебу и вообще почти ничего не сдавал. Я принесла его бабушке документы на восстановление и задания, которые надо сделать по разным предметам. Бабушка позвонила Сереже, и я поняла, что он может меня избить и убежала сама, пока он не появился. Я бежала и боялась встретить его по дороге, не понимая каким маршрутом он пойдет к бабушке. И успокоилась только тогда, когда уехала из его города на маршрутке.

Все, что я делала — отвергалось, я погружалась и узнавала его ложь, а Сережа становился все злее, и еще более убеждённым в своей манипуляции, ведь она же делала его особенным, значимым и значительным. А я спасала его так же, как моя мать спасала моего отца — трусливого перед мужиками и разнузданного и агрессивного перед своими малолетними дочками алкоголика, полностью утратившего человеческий облик, честь и достоинство.

Когда я была маленькой и постарше, моя мать тоже объясняла ему, что он чудесный человек, а для идеала ему достаточно всего лишь не пить, или пить одному, а не в компании мужиков, с которыми он у нас дома по началу играл в шахматы. Она восхищалась какой же хороший он человек, когда трезвый, хотя знала что он пил и грозился нас убить ножом, орал, швырял табуретки и оскорблял мерзотными матершинными словами.