Сломанное копье. Тайна замка Рошфора

Но он был жив.

Напротив него на коленях стоял Арман — один из пятерых, высокий, худой, с лицом, обветренным до цвета коры. Арман был хирургом, или, как говорили в его краях, «костоправом». Он обрезал грязной тряпкой край раны на плече Гийома, и тот не морщился, хотя боль была такой, словно ему в плечо вогнали раскалённый гвоздь.

— Ты должен был остаться в Нормандии, — сказал Арман тихо, не поднимая глаз. — Раны твои не зажили. Ты не сможешь держать меч.

— Смогу, — ответил Гийом. Голос его был хриплым — четыре года молчания, четыре года чужой речи, четыре года боли оставили след в его горле.

— Ты не сможешь, — повторил Арман упрямо. — Мессир Рено — это не разбойник на дороге. Он убьёт тебя, Гийом. Он убивал лучших.

Гийом посмотрел на него. В глазах Армана был страх — не за себя, за него. Арман был с ним два года, с тех пор, как Гийом вытащил его из сарацинской темницы, где он гнил за долги. Арман был должен ему жизнь, но Гийом никогда не напоминал об этом.

— Я не могу не биться, Арман. Ты знаешь это.

— Знаю, — вздохнул Арман. Он завязал повязку на плече Гийома. — Но ты мог хотя бы дать нам время подготовить тебя. Три дня — это мало.

— Три дня — это много, — сказал Гийом. — Четыре года я ждал, чтобы вернуться к ней. Три дня — это мало?

Арман не ответил. Он встал, вытер руки о тряпку и посмотрел на остальных четверых.

Они стояли у стен капеллы, молчаливые, неподвижные, как статуи. Пятеро в чёрном. Пятеро без гербов. Пятеро, которые прошли с ним через ад и вернулись вместе.

Первым был Жан де Монреаль — гигант, почти такой же большой, как Рено, но с лицом добрым, почти детским. Жан был наёмником, которого Гийом встретил в Тунисе. Жан убивал за золото, но однажды Гийом спас ему жизнь, закрыв своим щитом, и Жан поклялся служить ему до смерти.

Вторым был Пьер де Валь — маленький, юркий, с глазами, как у крысы. Пьер был вором и убийцей, но он был лучшим следопытом в королевстве. Гийом встретил его в лесу, когда Пьер пытался обокрасть его лагерь. Вместо того чтобы убить его, Гийом взял его с собой.

Третьим был Эдмар де Брис — бывший рыцарь-тамплиер, изгнанный из ордена за убийство. Эдмар был молчалив, жесток, но верен.

Четвёртым был Готье де Сен-Клер — единственный, кто был с Гийомом с самого начала, с того дня, как они вместе уехали в Святую землю. Готье был его знаменосцем, его другом, его братом. Он был ранен в той же битве, что и Гийом, но выжил, хоть и потерял руку. Теперь он держал меч левой рукой, и эта рука была сильнее, чем у многих — правая.

Пятым был сам Арман — хирург, костоправ, тот, кто чинил их тела, когда они ломались.

— Вы понимаете, что мы делаем? — спросил Гийом, обводя их взглядом. — Мы бросаем вызов графу де Монфору, епископу Бертрану, самому королю, если он поддержит их. Мы — пятеро против армии. Если мы проиграем — нас повесят. Или сожгут.

Жан де Монреаль усмехнулся.

— Мы уже были повешены, мессир. И сожжены. И утоплены. Что-то новое?

Пьер де Валь кивнул.

— Я уже горел на костре, мессир. В Марселе. Это было неприятно, но я выжил.

Эдмар де Брис промолчал. Он просто положил руку на рукоять меча — это был его ответ.

Готье де Сен-Клер шагнул вперёд. Его левая рука легла на плечо Гийома.

— Мы с тобой, Гийом. С того дня, как ты встал в Акре и сказал: «Мы идём домой». Мы с тобой.

Гийом закрыл глаза. Он чувствовал их присутствие — тёплое, надёжное, как огонь в очаге. Эти пятеро были всем, что у него осталось. Его семья, его братство, его клятва.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда слушайте.

И он начал рассказывать.

Он рассказывал не для них — они уже знали большую часть. Он рассказывал для себя, чтобы упорядочить мысли. Четыре года назад. Битва при Мансуре. Песок, кровь, крики. Плен в Каире. Цепь на ноге. Пытки. Побег через год, когда его продали как раба в порт. Скитания по Сицилии и Италии. Возвращение во Францию.

И, наконец, как он узнал. В маленькой деревне у границы они остановились на ночь. В таверне сидел человек — грязный, оборванный, с глазами, полными страха. Это был беженец из графства Рошфор.

— Что случилось? — спросил Гийом.

Человек поднял на него глаза.

— Граф де Монфор… епископ Бертран… они забрали замок. Барон мёртв. Дочь… дочь барона… Элеонору де Рошфор. Говорят, она ведьма. Её судят. Завтра — «Суд Божий». Если за неё не найдётся чемпиона…