Измена. Моя (не) правильная жизнь

Он долго всматривался в мое лицо, словно пытался запечатлеть его в своей памяти. Затем тяжело вздохнул и убрал руки с моих плеч.

— Ты удивительная женщина, Анна. Сильная. Я буду помнить тебя… нас…

— Пусть всё останется в прошлом, — ответила я. — Как самое лучшее воспоминание этого года.

Руслан резко притянул меня к себе и поцеловал. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих — он был жестким, почти отчаянным, собственническим. Он словно ставил на мне свое невидимое клеймо.

— Прощай, Аня, — прошептал он, отпуская меня.

— Прощай, Руслан.

Я развернулась и пошла к стойкам паспортного контроля. Согласно нашему уговору, оборачиваться было нельзя. Я шла вперед, сжимая в руке паспорт, чувствуя, как за спиной закрывается дверь в мою двухнедельную сказку.

Я не обернулась. Но когда зашла в зону дьюти-фри, прислонилась к стеклянной стене, глядя на взлетную полосу. Мое дыхание было неровным, но на губах играла слабая улыбка.

Я возвращалась в пустую квартиру, к бракоразводному процессу и предательству дочери. Но теперь я знала: я не сломаюсь. Я выживу. Потому что я снова научилась дышать.

ГЛАВА 5

Кабинет нотариуса пах старой бумагой, дешевым пластиком и остывшим кофе. Серая, унылая обстановка, в которой чужие люди за тридцать минут официально стирали двадцать один год моей жизни.

Я приехала на встречу на десять минут раньше. Сидела на жестком кожаном стуле, разглаживая складки на своей серой юбке, и смотрела на капли дождя, стекающие по оконному стеклу. Море осталось далеко, но внутри меня все еще жил его теплый, соленый запах. Он помогал мне держать спину ровно.

Глеб вошел ровно в назначенное время. Как всегда, безупречный, в дорогом итальянском костюме, пахнущий хорошим парфюмом. На его лице застыла привычная маска уверенного в себе бизнесмена, но когда наши глаза встретились, он едва заметно стушевался. Наверное, ожидал увидеть меня заплаканной, с темными кругами под глазами и дрожащими руками.

Но я смотрела на него спокойно. Внутри меня больше не было той удушающей боли, которая резала грудную клетку в день его ухода.

Я видела перед собой просто мужчину. Симпатичного, стареющего Глеба, который когда-то был моим мужем.

Волшебство дворового «плохиша», которое я сама себе придумала и лелеяла годами, окончательно испарилось.

— Привет, — негромко произнес он, присаживаясь за стол напротив меня.

— Здравствуй.

Нотариус — пожилая женщина в строгих очках — монотонно зачитала условия нашего соглашения. Квартира оставалась мне, Глеб обязался выплачивать фиксированную, довольно крупную сумму на содержание Максима до окончания его учебы. Алине он уже выделил отдельный бюджет. Спорить было не о чем.

Так же Глеб обязался выплачивать фиксированную, довольно крупную сумму на содержание Максима до окончания его учебы. Алине он уже выделил отдельный бюджет. Спорить было не о чем.

— Прошу, подпишите здесь и здесь, — нотариус протянула нам ручки и развернула листы договора.

Я взяла ручку и уверенно поставила свою подпись. Ни один мускул на моем лице не дрогнул.

Глеб медлил. Он крутил ручку в пальцах, то и дело бросая на меня удивленные, почти раздраженные взгляды.

Мое ледяное спокойствие явно его задевало.

Он привык, что я всегда бурно реагирую на его поступки — плачу, спорю, пытаюсь достучаться. Мое равнодушие лишало его привычной мужской власти надо мной.

— Ты даже не устроишь скандал? — не выдержал он, когда нотариус на минуту отлучилась, чтобы поставить печати.

Его голос прозвучал с явной обидой.

— Тебе действительно настолько наплевать, Аня? Двадцать лет брака, а ты подписываешь бумаги так, словно это договор на покупку микроволновки.

Я медленно перевела на него взгляд.

— А чего ты ждал, Глеб? Слез? Молений вернуться? Ты сам сказал, что наша любовь стала привычкой. Я просто избавила тебя от этой привычки. Подпиши бумаги, у меня мало времени.

Его челюсть сжалась. Он резко притянул к себе лист и размашисто расписался.

Через пять минут все было кончено. Мы вышли из душного офиса на крыльцо. Дождь усилился, разбиваясь о серый асфальт.

— Тебя подвезти? — спросил Глеб, доставая ключи от машины. — Я на колесах.

— Не нужно. Я вызову такси, — ответила я, не оборачиваясь.

— Аня, — он сделал шаг ко мне, пытаясь перехватить мою руку. — Насчет Алины… Она переживает. Извини ее за те слова. Она молодая, глупая еще.

Я аккуратно убрала руку в карман пальто, не позволяя ему коснуться моей кожи.

— Алина сделала свой выбор. Как и ты. Обсуждать мне с тобой больше нечего, Глеб. Прощай.

Я спустилась по ступенькам и пошла к желтой машине такси, которая как раз припарковалась у обочины. Назад я не оборачивалась.

Дома было тихо. Максим ушел в библиотеку — подготовка к тестам отнимала у него все время. Комната Алины стояла пустой, идеальный порядок казался чужим и безжизненным.

Я прошла в ванную, включила теплую воду и умыла лицо. Последние несколько дней я чувствовала себя странно. Постоянная сонливость, легкая тошнота по утрам, которую я списывала на стресс после развода и акклиматизацию после поездки. Но сегодня утром, наливая себе чай, я вдруг поняла, что запах бергамота, который я всегда обожала, вызывает у меня резкое отвращение.

Но сегодня утром, наливая себе чай, я вдруг поняла, что запах бергамота, который я всегда обожала, вызывает у меня резкое отвращение.

Я посмотрела на календарь в телефоне. Задержка была уже пять дней. Для моего тридцатидевятилетнего организма, работающего как часы, это было ненормально.

Я достала из сумочки аптечный пакет, который купила по дороге от нотариуса. Внутри лежали два теста на беременность.

Пальцы онемели, когда я вскрывала пластиковую упаковку. Я затаила дыхание, глядя на проступающий розовый реагент. Время тянулось мучительно медленно. Минута. Две. Три.

На белом пластике четко, без сомнений, проступили две ярко-розовые полоски.