Презренное дитя

Триста шестой кабинет. Странно, я стояла напротив него, и это был кабинет для хранения оборудования. Почему профессор не собрал нас в своём кабинете? Я взглядом дотянулась до триста девятого; возле кабинета никого не было, как и здесь.

Я повернула ручку и толкнула дверь, но она ударилась обо что-то.

— Ой, что такое? — возмутилась девушка в задранной юбке и расстёгнутой рубашке. Когда она отошла в сторону, дверь стукнулась о стену, у которой стоял Карис с расстёгнутыми брюками.

Глава 5

Ком подкатил к горлу, а глаза зажгло. Все мысли разом вылетели из головы, кроме одной: почему? Почему он так со мной? Только не он. Ведь… Он единственный, кто… Нет. Я повернула голову в сторону стеллажей и стала пристально рассматривать всё на полках в попытке вытеснить гнетущие мысли и желание разрыдаться. Я не собираюсь реветь при нём.

— Тебя что, стучаться не учили? — Девушка спешно поправила одежду и собрала каштановые волосы в высокий хвост.

— С кем ты? — серьёзно спросил Карис, и я, медленно, но глубоко вздохнув, обратила на него взор.

— Ты о чём?

Он застегнул брюки и встал рядом с объектом своей страсти.

— Хватит игр! — резко выдал он и заглянул мне за спину. — Ты одна? — удивился он.

Его реакция вызвала у меня смех, странный смех, ведь внутри всё горело, а слёзы искали выхода. Так он думает, что я здесь по той же причине, что и он? Тогда какого хрена он злится?

— Инструктаж. Мне сказали, что профессор Диалор позвал на инструктаж.

Карис провёл рукой по лицу и выдохнул. Словно испытал облегчение.

— Прости, — тихо выдавил он, так что я едва расслышала. — Просто я не хотел отвлекать тебя от занятий. Знаю, что в силу твоих способностей тебе нелегко и в последнее время ты много занимаешься… — он резко замолчал и посмотрел на девушку рядом с собой. — Это ничего не значит, просто физиология…

Смачный шлепок звоном разошёлся по комнате. — Сволочь! Не подходи больше ко мне! — выкрикнула она и вышла из помещения, толкнув меня плечом.

Физиология, значит. Как просто взять и списать всё на это.

Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Я очень чуток к твоим проблемам. Знаешь ведь, если бы ты была другой, то я…

Мои руки начали дрожать, а желание впечатать его головой в стену было невыносимым.

— То что? — сорванным голосом спросила я.

Он мягко улыбнулся, и от его улыбки мне стало мерзко.

— Ну как «что»? Кабинет профессора дальше по коридору, глупышка. Боже, ты даже нужный кабинет найти не в силах. — Он повернулся ко мне спиной и взял с полки кофту. — Ты хоть представляешь, как сложно быть с тобой? — он подошёл ко мне и наклонил голову, — представляешь, как сложно тебя любить?

Сложно любить? Да, наверное, так и есть, отец упоминал что-то похожее: о том какая я слабачка и глупая.

Но разве сложно быть верным тому, кого любишь? Разве можно позволить себе желать кого-то другого? Разве можно не испытывать вину за желание другого? А главное — контролировать себя и…

— Чего застыла? — Он помахал рукой перед моим носом.

Чтоб тебя! Я пихнула его в грудь, и кончик серебряной цепочки, когда-то подаренной мной, показался из-под рубашки. Я проглотила ком в горле и сорвала её резким движением. Он ахнул и схватился за шею.

— Совсем сдурела?

— Да! — громко заорала я и со всей силы хлопнула за собой дверью, оставив его одного в темноте с изумлённым выражением лица.

Сложно быть со мной? Сложно любить? Если бы я была другой? Обрывки его фраз одна за другой вертелись в голове снова и снова, пока я бежала в свою комнату на чердаке. Место, где я могу быть собой, где я одна и где я могу огородиться ото всего. За что он так со мной? Он был для меня светом среди кромешной тьмы. Моим оплотом… Лишь из-за того, что он у меня был, я…

Теперь у меня ничего не осталось, никого, кому бы я была нужна… Он был тем, кто помогал мне оставаться на плаву. И я цеплялась за него, но он оказался не якорем, а ниткой, за которую я напрасно хваталась.

Я вбежала в комнату и с такой силой открыла дверь, что она, ударившись о стену сразу, закрылась.

Севастиан резко обернулся. Он стоял у окна со стаканом вина. Чёрная рубашка была закатана до локтей и заправлена в брюки. Его белые волосы были слегка влажными и аккуратно уложены. Он слизал капли вина с губ, и мне показалось, это… чем-то вроде призыва к действию, от которого я не хочу отказываться. Не сегодня и не сейчас.

Я сунула цепочку в карман, быстро сократив расстояние между нами, и притянула его к себе, схватив за шею. Его дыхание было холодным, с запахом алкоголя, а губы — кисловатыми на вкус. Звон разбившегося стекла заставил меня немного вздрогнуть. Но отстраняться от него я не собиралась. Когда мой язык проник в его рот, он ответил мне тем же и сильно прижал к себе. Его пальцы впивались в кожу. Мысли исчезли из моей головы, а его прохлада дарила спокойствие. Словно прохладное полотенце приложили ко лбу во время жара. Но в какой-то момент он начал подталкивать меня куда-то в сторону. Я перебирала ногами, пока его поцелуи становились всё жёстче. Когда клык прокусил мне губу, мои ноги на что-то натолкнулись, и я упала назад. Я облизала рану. Севастиан навис сверху, опираясь на спинку дивана. Его глаза стали темно-бордовыми и источали свет, а из горла вырвалось рычание.

— Кажется, ты слишком увлеклась, ведьма, — вкрадчиво произнёс он. — Думаешь, мы настолько близки? Думаешь, я не убью тебя, ведь до сих пор всё было в порядке?

Что-то тёмное мелькнуло справа от меня и двинулось вниз. Я свесила руку вслед за тенью. Там стояла коробка, та самая, с инвентарём для занятий с профессором Диалором. Его горящие глаза опасно сверкнули, и он обнажил клыки. Я судорожно шарила по коробке, пока…

— Разве ты не знала? В природе вампира — убивать ведьм, — тихо сказал он и приблизился к моему горлу. «Вампир», — эхом отозвалось в мыслях. Именно в этот момент я нащупала рукой арбалет и приставила к его, голове.

— Ну прости мне мою импульсивность, господин убийца ведьм, — выкрикнула я, и по щеке скатилась горячая слеза. Он расширил глаза и перевёл взгляд мне за спину.

Севастиан странно причмокнул и встал. Я продолжала направлять на него арбалет, хотя знала, что момент упущен. И если он захочет, то в любой момент выбьет его из моих рук. В конце концов, он вампир. Чёрт. Я ухмыльнулась. Так и знала, что он никакой не демон. Но он изучающе рассматривал меня, словно увидел что-то странное. Хотя, может, оно и к лучшему, и мне не придётся больше…

Я отложила арбалет и уткнулась головой в колени. Может, они все правы, и я действительно слишком слаба и глупа для этого мира?

Горячие слёзы стекали по носу и падали мне на ноги.

Севастиан сел рядом со мной.

Интересно, он сначала выпьет мою кровь, потом убьёт или просто свернёт шею?

Холодная рука коснулась моей, и я посмотрела на него. Его взгляд был обращён куда-то вдаль. Он ничего не говорил и не делал. Так прошло несколько минут, прежде чем я выпрямилась.

— Не волнуйся, я не убью тебя, — я задержала дыхание, — прямо сейчас, — очень тихо добавил он, и я рассмеялась. Не понимаю, почему мне так смешно, но, несмотря на слёзы, что текли градом, я продолжала смеяться как ненормальная. Его обещание будущей расправы кажется мне чем-то… успокаивающим, чем-то… желанным.

— Прости меня, — мой голос немного сорвался.

Севастиан встал с места.

За окном шёл снег большими хлопьями, как я люблю, а небо было по-прежнему серым.

Я подошла к камину и села на пол, в кармане ощущалась цепочка Кариса. Я достала её и покрутила пальцем звенья. Жаль, что она не из бумаги, иначе я сожгла бы её. Жар отдавал в лицо, но приятно согревал тело.

— Держи, — я повернула голову, и перед лицом был стакан с вином.

Я приняла его и сделала глоток, кисловатая жидкость растеклась по горлу. — Спасибо.

Севастиан сел рядом со мной. В руках у него был ещё один стакан. Он пригубил вино и поморщился.

— Странно, кажется, пару минут назад оно казалось вкуснее и слаще. — Он выплеснул остатки в огонь и повернулся ко мне. — Ты странная. Не кричишь, не боишься и не убегаешь.

А, так вот что его так удивило. Да, я помню. Вампиры и демоны -естественные враги ведьм. И убивают друг друга без разбора.

— Ты тоже, — тихо сказала я, — не нападаешь, не вонзаешь клыки и не пытаешься убить.

— Мгновенье назад именно это я чуть не сделал, — парировал он.

— Но не сделал.

— Твой арбалет немного отрезвил мой разум. Но не доверяй мне слишком сильно. Иногда это выходит у меня из-под контроля. Поэтому будь готова защищаться… всегда. И действуй сразу же, не давай мне ни секунды, — немного тише добавил он.

— Ага, — я сделала большой глоток. Арбалет его напугал. Чушь какая. Чёрт, а он прав, вино и правда кислятина. Поэтому, последовав его примеру, выплеснула остатки в огонь.

Глава 6

Впереди два выходных, а значит, можно будет погулять и побродить по снежному лесу. В принципе, никто не запрещает гулять после занятий. Но я стараюсь не бродить в лесу по ночам, учитывая, что моя магия разве что листик в небо поднимет, да и воин из меня так себе.

Сегодня у меня коричневый бокал с декором из лягушонка у кипящего котла. Он помешивает его содержимое вместе с кричащими людьми.

— Давай сегодня займёмся латынью, кажется, с кругами и символами у тебя уже лучше.

— Хорошо, — я надела синий свитер с высоким горлом поверх рубашки и быстро сделала несколько глотков. — До встречи, — зачем-то сказала я и вышла за дверь.

Кажется, раньше я такого не говорила. Что-то изменилось?

Магия зачарования — один из нелюбимых мною предметов. Потому что здесь мы учимся использовать свои силы и узнаём, на что способны. А я с детства знаю, на что способна. Ни на что, если кратко. Поэтому здесь мне особо делать нечего, но пропуски недопустимы.

— О, напарница! — я повернулась на звук знакомого голоса. Ноа с улыбкой махала мне рукой.

Да кто она такая? Раньше никто особо не стремился общаться со мной, да даже здороваться. Так почему спустя три года обучения она решила сблизиться со мной?

— Не против компании? — сегодня её волосы были забраны в пучок, а рубашка расстёгнута на несколько пуговиц. — Кстати, у меня для тебя есть кое-что, — она полезла в карман юбки и достала кожаный шнурок, тот самый, что я собиралась отдать Карису. — Он же твой?

— Да, — Ноа протянула его мне, но желания забирать у меня совершенно не было. — Можешь оставить его себе.

— Правда? — громко спросила она. — Тогда поможешь?

Ноа подошла ближе и вытянула руку. Сейчас, стоя рядом с ней, я заметила кулон на её шее. И я без толики стеснения разглядывала его, повязывая новый браслет девушке. Длины шнурка хватило на два ряда, ведь рука Кариса была больше.

Она заметила мой интерес к своему кулону и мягко улыбнулась.

— Прости, но не могу его отдать, — подцепив цепочку пальцем, она вытянула его из-под рубашки.

Понятно, так это реликвия клана. Серебряная цепочка с необычным камнем, похожим на каплю воды, от которого исходит лёгкая дымка, словно туман.

Она и впрямь наследница клана иллюзий. Хотя обычно реликвию наследуют, лишь став главой клана.

— Моя семья погибла, — тихонько пробормотала она, — поэтому реликвия сразу перешла мне. Но я… у меня… довольно непростой характер, — она хихикнула и прижала руку ко рту. — Мне было сложно принять всё это, поэтому я обучалась внутри клана, но мой учитель умер, и мне пришлось поступить сюда.

— Разве можно поступить среди года?

Она легонько шлёпнула меня по руке: — Ну ты чего, я же наследница, никто не вправе мне отказать, даже директор. Эта неделя — моя первая, но я слышала, что ты наследница горных ведьм. А ещё слышала много всякого… говна. Но я привыкла сама делать выводы о людях и принимать решение, общаться с ними или нет.

— Понятно, но должна тебя предупредить: всё, что ты слышала, — правда.

Она нахмурила брови, и мы построились в одну линию.

— Итак, сегодня мы продолжаем отрабатывать навыки дальней магии и закреплять ближние атаки. Поэтому постройтесь в пары и встаньте друг напротив друга. Только не переусердствуйте, пожалуйста.

Ноа встала напротив меня: — Я владею магией иллюзии, поэтому «атаки», -не очень подходящее слово.

Я сконцентрировалась, но когда её глаза сверкнули, а вокруг меня начали появляться маленькие копии Кариса, я замерла и открыла рот. Они бегали вокруг и что-то кричали, что-то непонятное. Впрочем, как и всегда. Я хмыкнула и слегка отошла назад.

— Ну ты чего? Растерялась? — крикнула она. — Дави этих ублюдков!

Я словно только и ждала этой команды. Как ненормальная я топтала Карисов одного за другим. Когда я убирала ногу, белый туман рассеивался, но рядом появлялись новые. Я словно одержимая уничтожала их одного за другим и бегала вокруг Ноа.

— Вот же грёбаные крысы, — заорала я, когда стали появляться по две копии за раз. Ноа хохотала и вытирала слёзы с уголков глаз.

А я… Я чувствовала странную лёгкость и радость. Думаю, это было мне нужно, и Ноа откуда-то знала это.

Когда иллюзии перестали появляться, я плюхнулась на пол в попытке отдышаться, и Ноа села рядом.

— Ну как? Полегчало? — я радостно закивала. — Мне всегда помогает, когда кто-то меня злит.

— Спасибо. Правда. Большое спасибо, — обрывисто поблагодарила я. — Но откуда ты знаешь?

— Об этом каждая собака треплется. А ещё виновница торжества пустила слух о том, что он только сверху большой и сильный.

Я засмеялась в голос. Это так странно. Обычно меня злили слухи. Но сегодня я не против. Хотя, несмотря на то что я сейчас чувствую, пускать слухи о Карисе — это то, что вызывает у меня лишь стыд и кажется полнейшей глупостью.

Ноа была немного странной для моего понимания: обычно все стремятся в компанию сильных, но никак не изгоев.

— Ну что, продолжим? — Она снова встала напротив меня и слегка наклонилась вперёд.

Я засмеялась: — Ты слишком готова. Я не настолько сильная, как ты думаешь.

— Ага, — ответила она.

Я начала собирать всю свою магическую силу, и она потоком побежала по моему телу. Ноа нахмурилась и сделала шаг назад. Это вызвало у меня улыбку. Сконцентрировав её в левой руке, я направила силу в неё. Холодный ветер вихрем настиг Ноа, и она прищурилась, когда снежинки ударились о её лицо. Она в изумлении смотрела на меня. А я пожала плечами. Ребята, стоявшие рядом, засмеялись в голос, и злословные комментарии о моих способностях посыпались один за другим.

Ноа всё ещё смотрела на меня, стряхивая снежинки с рубашки.

— Я же говорила.

— Боже, даже новенькую не пощадила, неужто пыталась её убить? — прокомментировал парень, стоявший в одной линии со мной.

Ноа быстрым шагом подошла ко мне и взяла за предплечье.

— Давай отойдём, — она повела меня в угол тренировочного зала и остановилась возле полок с инвентарём.

Кажется, она разочарована. Похоже завести друзей… или хотя бы одного друга для меня непозволительная роскошь.

— Ты знаешь, что с твоей силой?

— Я же говорила тебе, что слабачка, и все слухи обо мне — чистейшая правда.

— Чушь собачья, — резко выдала она и взяла меня за руку.

Ну уж нет. Только не жалость.

— Что ты делаешь? — я одёрнула руку и сделала шаг назад.

Ноа изумлённо склонила голову набок: — Так ты не знаешь? Твоя сила… как бы тебе объяснить… скрывается.

Я рассмеялась: — Скрывается? От чего? От всеобщего признания?

— Я наследница клана иллюзий, и у меня есть реликвия, поэтому тонкую магию хорошо чувствую, как и магию скрытности, так как сама ею владею.

Я нахмурилась и сложила руки на груди: — Я не скрываю свою силу, то, что ты сейчас видела, — это мой максимум.

— В тот момент, когда ты собирала её, я почувствовала искры и опасность, поэтому и отступила назад, но в момент, когда она прошла через область груди, её словно развеяли… словно… Это как если вылить воду на плотную тряпку, понимаешь? Вылили много, но на землю упало лишь пару капель.

— Хочешь сказать, моя сила развеялась, не дойдя до конца?

Ноа поджала губы и сощурилась: — Примерно. Чёрт, я совсем не умею объяснять. Но примерно так.

— И с чем это связано? Почему больше никто этого не замечает?

— Говорю же, скорее всего, дело в том, кто я. Будь я представительницей другого клана, не думаю, что заметила бы. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня: — Может у тебя есть какие-то символы или знаки на теле? — неуверенно спросила она.

Мурашки побежали по моей спине. Знаки. Есть один странный знак на груди, больше похожий на родимое пятно. Но, сколько себя помню, он всегда у меня был. Да и отец бы знал, если бы знак внезапно появился. Но…

— Есть, значит, — она кивнула и улыбнулась. — Разберёмся с твоим… запором, — она громко рассмеялась. — Пойдём, ещё разок напади на меня, а то я вспотела от напряжения, и мне нужно охладиться.

Я ещё несколько раз охладила пыл Ноа, а она создала иллюзию ночного неба и снегопада. Было неплохо, совсем неплохо. Даже не знаю, когда мне было так весело и было ли вообще. Но наш отдых прервал крик профессора: «Это не пикник, а тренировка!»

Когда занятие закончилось, я подошла забрать свой свитер и кофту Ноа. Где мне и «посчастливилось» встретить Кариса.

Я сделала вид, что мы не знакомы, и прошла мимо, но у него были другие планы.

— Может, хватит вести себя как ребёнок? — Карис взял меня за руку и потянул к себе.

— Я веду себя так, потому что от одного твоего вида мне тошно.

— Как закончишь обижаться, приходи ко мне.

Жаль, моей магии недостаточно, чтобы заморозить его язык. Я выдернула руку из его хватки: — Хватит, забудь про нашу свадьбу, её не будет, — по слогам произнесла я.

Карис засмеялся: — Да неужели? Думаешь, ты вправе изменить решение, принятое главами двух кланов? Кем ты себя возомнила? — он наклонился ко мне. — Что на это скажет твой отец?

Я приблизилась к его роже, в груди у меня горело: — ты мне угрожаешь?

Он ухмыльнулся: — Я лишь говорю, что это несерьёзно. Это твоё поведение.

Я чувствовала горечь на языке и желание прибить придурка. Но тут заметила Ноа. Она подошла к Карису со спины, приняв облик какого-то парня с золотыми волосами, и похлопала его по плечу. Тот обернулся. Я встретилась с ней взглядом когда её глаза сверкнули, и она помахала мне рукой, призывая уходить.

Я выдохнула. Она права, этот разговор бесполезен. Я никогда не смогу объяснить ему, что он неправ. Так было всегда. Но обиженным ребёнком он называет меня…

Я направилась в столовую, и когда подошла к столу с подносами, меня догнала Ноа.

— Фух, ну и придурок, себе на уме. Как ты вообще с ним общалась?

— Дура потому что. — резко ответила я. — Кстати, что ты сделала? Видела, как твои глаза засияли.

— А, я приняла облик одного из его клана и, пока мы перекидывались парой слов, создала твою иллюзию рядом с ним. Так что этот дуболом до сих пор общается с ней, — она громко рассмеялась и положила себе курицу с горошком.

— И что она ему говорит?

Она пихнула меня бедром: — шутишь что ли, иллюзии не умеют разговаривать, только если она не на мне. Когда я принимаю чей-то облик, то да, можем поболтать, но иллюзия, сотканная из воздуха, не способна на разумную речь.

Понятно. За обедом она рассказала про Ринаса и Амару; оказалось, они её двоюродные брат и сестра. И с Ринасом они хорошие друзья, а вот Амара… та ещё стерва. Хотя я рада, что она открыла мне глаза на Кариса.

— Главное, ведь красивая. Эти её каштановые волосы и зелёные глаза очаровали всех красавчиков клана. Даже несмотря на её характер. Обиднаааа, — простонала она. — А у тебя есть брат, похожий на тебя?

— Я единственный ребёнок, — Ноа сглотнула. — Мама умерла, когда я ещё ходить не научилась.

Взгляд Ноа помрачнел, и она поджала губы.

— Я тоже единственный ребёнок. Охотники на ведьм убили мою семью. Сожгли, если быть точнее, — она гоняла горошинку по тарелке и кусала губу. — Я бы хотела, чтобы у меня был брат или сестра. Тогда я бы спихнула на них всю эту управленческую тягомоть.

Общение с ней было лёгким и ненавязчивым, мне не нужно было подбирать слова или подстраиваться, прямо как с вампиром-соседом. С Карисом же я часто отмалчивалась или обдумывала, что сказать. Он был любителем поспорить или сказать что-то обидное, при этом делая вид, что ничего страшного не произошло.

Кажется, я совсем безнадёжна. Теперь у меня есть два человека, с которыми я могу быть собой, и один из них вампир — убийца ведьм. Я хохотнула, и Ноа посмотрела на меня.

— Кстати, какие у тебя планы на выходные?

— Заниматься, — она нахмурилась, — ну и прогуляться под снежком было бы неплохо.

— О, это мне нравится больше. И по поводу «заниматься». Ты с кем в комнате живёшь?

— Одна. Моя комната на чердаке, смежная с чердачной кладовой.

— Здорово, тогда я загляну к тебе, и попробуем подумать по поводу твоего символа, я захвачу пару своих книг из клана.

Несмотря на то что день был довольно занятным, я чувствовала себя уставшей. Поэтому бросила рюкзак прямо у входа и направилась прямиком в купальню, по пути скидывая с себя свитер. Севастиан, лежащий на кровати с книгой, лениво проводил меня взглядом. Хотя в его взгляде читалось недовольство. Наверное, дело в закончившемся вине.

Итак, вечер латыни начался с чая и одного злющего вампира.

— У меня такое чувство, будто я разговариваю сам с собой, попробуй хотя бы повторять за мной.

Я заканчивала рисовать его портрет, когда он поделился своим недовольством. Оставались лишь небольшие детали — клыки.

— Прости. Но… я просто не понимаю и всё. Просто мои умственные способности оставляют желать лучшего.

— Да неужели? — Севастиан посмотрел на мой рисунок и облокотил голову на кулак.

— Видишь ли, как бы я ни старалась, сколько бы усилий ни прикладывала, сколько бы времени ни уделяла, этого всегда недостаточно. — Я отложила карандаш и придвинула ближе бокал, в нём я видела своё отражение, идущее рябью.

— Я всегда недостаточно хороша, чтобы меня заметили или хотя бы просто поверили, что я правда старалась и сделала всё, что могла. Всё, что было в моих силах. Но итог всегда один: недовольство, презрение, упрёки и отрицание моих стараний. — Я выдохнула и сглотнула ком в горле. — Я ненавижу это, ненавижу их и ещё больше ненавижу себя за бессилие.

Он вздохнул: — Думаю, тебе это просто не интересно. Знаешь, не бывает людей талантливых во всём и знающих всё. Просто найди, то, что тебе нравится, и что у тебя получается и используй это, главное — не зацикливайся на неудачах. А твои старания… люди склонны оценивать способности по себе, по своим знаниям. Но у каждого…

— Ты умный, поэтому тебе сложно понять, — перебила я.

Севастиан фыркнул: — Да ты что? Мне пятьсот лет, поэтому я умный. — Он приблизился ко мне и взял рисунок в руки. — Но до гения мне как до небес. А ещё я вижу, как ты стараешься. Каждый день ты занимаешься до поздней ночи, что засыпаешь прямо за столом. И ты отлично рисуешь. То, как ты передала моё великолепие… просто… непревзойдённый талант, — он закрыл книгу и достал чистый лист. — Давай начнём с начала. И, пожалуйста, не сжигай их больше. Просто отдавай мне.

Я расширила глаза. Вот те раз. Вот уж не думала, что получу признание и поддержку от вампира. Его предложение не сжигать рисунки грело мне сердце, ведь каждый раз, когда я это делала, я ненавидела себя ещё больше. Но и не рисовать я… просто не могу.

— Хорошо, — я мило улыбнулась и почувствовала, как глаза стали влажными.

Он порвал лист на разные бесформенные клочки.

— Смотри, латынь похожа на эти кусочки от одного целого, — он начал передвигать их, присоединяя то правильно, то нет, — каждое слово в предложении играет свою роль, особую роль. Слова меняют форму в зависимости от своей роли, а слова-действия показывают нам время, когда произошло это событие…