Смотритель. Ознакомительный фрагмент

Смотритель. Ознакомительный фрагмент

Константин Васенко

Иллюстрации Stablediffusionweb Stable Diffusion 2.1 (perchance.)

Редактор DeepSeek

Корректор DeepSeek

© Константин Васенко, 2026

ISBN 978-5-0070-7537-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Смотритель. Ознакомительный фрагмент. Главы 1—2

«Секунда решает всё.

Секунда до — и секунда после.

Но иногда нужно просто сидеть и ждать».

Глава первая. Снова дома

Гул вертолёта за три года командировок въелся в череп Глеба. Такова работа фотожурналиста.

По нынешним временам любой прохожий с телефоном — летописец, смартфоны бойцов и гражданских выдают яркие оперативные кадры.

Но удел Глеба — не новость, а её крик: лица до — и лица после.

Ракурс, от которого пробирает.

Он снимал войну крупным планом.

Лица людей — за секунду до того, как их мир закончится, и лица других — за мгновение до того, как они отнимают чужой мир.

Последний кадр сломал его. Глеб тогда опустил камеру. Впервые за три года рука затряслась так, что картинка запрыгала в видоискателе.

Он вернулся из командировки в пустую питерскую квартиру, «где есть свет, газ, телефон, горячая вода, радиоточка, пол — паркет».1

В прихожей пахло кофе — месяц назад он неплотно закрыл банку. Запах, тёплый и доверительный, теперь казался издевательством. Глеб скинул ботинки, поставил их у порога, как всегда.

Зашёл в маленькую комнату с чёрными шторами — в фотостудию, где пахло старым деревом. Вытащил из флешки всё, что снимал в последний рейс, скинул на жёсткий диск, подписал «Архив».

Засунул камеру в сейф, повернул ключ — механизм щёлкнул сухо и окончательно.

Глеб встал, упираясь лбом в холодную дверцу, повторяя про себя: «Я свидетель. Я просто смотрю».

Ноги подкосились. Он сел на пол и не мог подняться. Не пугал даже холод паркета на бетоне.

Он смотрел в стену и перебирал лица — мирные, военные, детские.

У всех — матери, мечты, страхи.

Как можно было смотреть в глаза тому, кто дышит так же, как ты, — и нажимать на спуск?

Он знал — как. Но отказывался понимать — почему.

Два часа Глеб сидел и смотрел в одну точку — туда, где обои расходились по шву тонкой тёмной ниткой. Потом встал, подошёл к зеркалу — и не узнал себя. Серая кожа. Мешки под глазами. Взгляд чужого, уставшего человека.

«Не могу больше. Ни дышать. Ни смотреть. В глаза людям, которые теряют всё. И в глаза тем, кто делает это. Все они — люди. И всё это — своими руками».

Он вспомнил разрушенные дома, разбитые автомобили, тела на дорогах, могилы во дворах пятиэтажек. Глаза гражданских — пустые, как выбитые окна, лица солдат — слишком молодые для той тяжести, что выпала на их долю.

Глеб заварил чай, сел за стол.

В кармане коротко завибрировал телефон: два толчка, пауза, два толчка. Глеб не сразу понял, что это. Последние дни он вообще перестал различать звуки. И тишина питерской квартиры казалась неестественной.

Он взял трубку. На экране — редакционный номер. Сбросить? Пальцы замерли. Решил ответить.

— Алло.

— Глеб, привет. Ты как? — голос шефа отдела спецпроектов. Бодрый, деловой.

— Нормально.

— Слушай, тут задачка подоспела. Горячая. Теракт вчера на рынке, в серой зоне. Нам нужно репортажное фото — крупно, лица, эмоции. Понимаешь, о чём я?

Глеб закрыл глаза. Увидел дом без фасада. Дым. Трупы.

— Я сейчас не могу.

— Что значит «не могу»? — голос стал жёстче. — Кого мне посылать? Студента с зеркалкой?

— Посылай кого хочешь. У меня… — он запнулся. Слова не шли. Как объяснить человеку, что камера стала весить как гранитная плита? Что каждый щелчок затвора отдаётся в позвоночнике? — Руки трясутся. Не могу.

Молчание в трубке. Шеф, видимо, переваривал.

— Глеб, соберись. Ты всегда был…

— Был, — перебил Глеб. — Был. А сейчас — не могу.

— Отказ от задания — это серьёзно. Ты контракт подписывал.

— Знаю.

— Ладно, — Шеф помедлил. В его голосе появилась усталость — не та, что у Глеба, другая, редакционная. Усталость от того, что люди ломаются. — Бери отпуск за свой счёт. Неделю. Две. Месяц. Отойдёшь — позвонишь.

— Хорошо.

— Но ты вернёшься? — вопрос прозвучал не как приказ — как просьба.

Глеб смотрел на пустую стену. На обойный шов.

— Не знаю. — Он сильно зажмурился на секунду и резко открыл глаза. — Честно. Не знаю.

И нажал отбой. Положил телефон на стол экраном вниз.

Он всю ночь просидел на кухне — смотрел на ночной Питер. За окном город не спал. Город сиял огнями подсветки зданий, мостов и улиц.

За стеклом — проспект, мокрый, чёрный, с разводами от шин. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Кто-то закурил, чихнул, ругнулся — звук поднялся по шахте лифта, искажённый, как радиопомехи.

Глеб не спал толком третьи сутки.

Веки налились свинцом. Он начал клевать носом. Глаза плотно закрылись — и включился проектор.

Взрыв был негромким. Так всегда казалось — сначала тишина, потом толчок в грудь, потом уже звук, который догоняет, как поезд, который ты пропустил на переезде. Глеб упал на колени — не от страха, от ударной волны. В ушах зазвенело. Камера упала перед ним и ударилась о камни. Он поднял её, не глядя, накинул ремень на шею — пальцы двигались сами — привычка. Сел, прислонился к обломку стены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В. Цой. Группа «Кино». Песня «Бошетунмай».