В объятиях Нави: Один чёрт знает

Люба даже не повела бровью. Она подошла к лавке, демонстративно взбила край медвежьей шкуры и обернулась к нему, смерив черта прагматичным взглядом, которому принесли сожженную блондинку.— Слышь, хозяин тайги, — спокойно сказала она. — Во-первых, я женщина. Во-вторых, спать на одной лавке с малознакомыми рогатыми франтами в мои планы на этот отпуск вообще не входило. Так что твое врожденное чувство комфорта сейчас идет на свидание с половицами. На пол, Вертопрах. Шагом марш.

Чёрт открыл было рот, чтобы выдать тираду о своем древнем демоническом происхождении, но Люба так решительно отвернулась и улеглась на лавку, свернувшись калачиком, что все его кружева интриг снова рассыпались.

В итоге великому стратегу Нави, Грозе Семи Болот, пришлось устилаться на полу. Вертопрах обиженно сопел, подложив под голову собственный кафтан, и демонстративно отвернулся к стене. Правда, его непутевый хвост с этим решением был в корне не согласен: ночью он втихаря вытянулся во всю длину и робко, едва ощутимо лег своей пушистой кисточкой прямо на кед спящей Любы.

Глава 5

Утро в Нави наступило без предупреждения. Здесь не было нежных розовых рассветов или ленивого солнца, выползающего из-за горизонта. Свет просто переключился с глубокого индиго на мутновато-серый, словно кто-то вымыл грязной тряпкой окно, выходящее во вселенную.

Люба открыла глаза, сладко потянулась на медвежьей шкуре и мгновенно вспомнила, где находится. Взгляд её упал на пол. Великий стратег Нави и Гроза Семи Болот спал, свернувшись живописным калачиком. Черная косоворотка задралась, темные кудри растрепались, а рельефные рога уткнулись в деревянную ножку стола. Выглядел он в этот момент на удивление безобидно, если не брать в расчет длинный хвост, который за ночь успел не просто лечь на Любин кед, а натурально обмотаться вокруг её щиколотки тремя аккуратными кольцами.

— Эй, дизайнерский ремень, подъем! — весело скомандовала Люба, легонько пнув хвост носком свободной ноги.

Хвост испуганно отпрыгнул, завязался в панический узел и спрятался под спящего хозяина. Вертопрах мгновенно подорвался, дико озираясь по сторонам и хватаясь за рога:

— Магия! Мята! Где лед?!

— Расслабься, Рогатый, ледниковый период окончен, — хмыкнула Люба, поднимаясь с лавки и поправляя сарафан. — Собирай свои шёлковые манатки, пора штурмовать твою метрику. Мой желудок прозрачно намекает, что вчерашняя лепешка бесследно растворилась.

Через полчаса они уже снова шагали по сумеречному лесу. Вертопрах, который успел каким-то чудом вернуть своим волосам идеальную укладку, шел впереди с максимально независимым видом. Он вальяжно подбрасывал в воздух спелое яблоко и всем своим видом демонстрировал, что ночевка на полу ни разу не пошатнула его зубодробительную харизму.

Люба шла следом, с интересом крутя головой по сторонам. Лес сегодня казался чуть менее пугающим, хотя пни все еще выглядели так, словно собирались попросить у нее сигарету.

— Слышь, Вертопрах, — подала голос Люба, обходя подозрительную лужу, от которой пахло сероводородом и дешевым одеколоном. — У меня к тебе сугубо профессиональный вопрос по матчасти.

Чёрт обернулся, лукаво прищурив темные глаза:

— Черти не консультируют смертных по вопросам стиля, Люба. Мои секреты ухода за рогами бесценны.

— Да сдались мне твои рога, я про твою личную жизнь, — отмахнулась она. — Я тут то и дело по кустам оглядываюсь, ищу твоих подельников. Почему ты один-то плутаешь? Разве вы не должны парой ходить? Ну, или бандой какой? По сказкам моей бабушки Марфы, черти — существа коллективные. Они всегда минимум вдвоем людей с пути сбивают. Один спереди зубы заговаривает, второй сзади подножку ставит. Классика жанра. А ты тут один кукуешь в черном кафтане. Тебя что, из чертовского профсоюза за профнепригодность выгнали?

Вертопрах резко замер на месте, отчего Люба едва не впечаталась бидоном в его широкую спину. Чёрт медленно повернулся. Его харизматичная ухмылка на секунду дрогнула, уступив место какому-то странному, непривычно серьезному выражению. Он робко, почти незаметно скользнул взглядом по её растрепанным каштановым волосам, синему сарафану и, наконец, посмотрел прямо в глаза.

— Мне и одному неплохо, смертная, — бархатным, но непривычно тихим голосом отозвался он. — Коллектив — это для бесов. Они любят сбиваться в кучи, потому что поодиночке их любая деревенская баба ухватом перешибет. А я — элита. Великие интриги кучей не плетутся. И вообще... — он сделал шаг вперед, поигрывая яблоком, а его хвост за спиной вдруг замер и вытянулся струной. — Я не люблю делиться своим. Особо ценные трофеи и... спутников я предпочитаю контролировать лично. Без свидетелей.

Люба прищурилась, пытаясь разгадать этот внезапный приступ собственничества, но Вертопрах тут же вернул себе наглый вид, крутанулся на каблуках начищенных сапог и зашагал дальше. Правда, его непутевый хвост тут же сдал хозяина с потрохами: кисточка хвоста начала мелко и радостно вилять, выдавая то, как чёрт был доволен этим коротким моментом близости.

— Ой, смотри-ка, собственник нашелся, — проворчала Люба, догоняя его. — Трофей он контролирует. Смотри, как бы этот трофей тебе бидоном по рогам не настучал.

Ещё через десять минут ходьбы туман впереди окончательно рассеялся, и лес резко оборвался. Они вышли на просторную, утоптанную поляну, посреди которой высилось монументальное сооружение навского общепита.

Перед ними предстал придорожный трактир «У гнилого болота».

Здание выглядело так, словно его строил пьяный леший из остатков старых кораблей и заброшенных избушек. Бревна стен были черными от времени и сырости, крыша изорвана кусками дерна, а из кривой кирпичной трубы валил густой, ядовито-зеленый дым, который пах горелой шерстью и прокисшими щами. Над перекошенной дубовой дверью болталась вывеска, на которой криво, словно когтем, было выцарапано название. Вокруг заведения на привязи стояли транспортные средства местной элиты — огромные, свирепые навские кабаны с горящими красными глазами и массивными клыками. Кабаны уныло хрюкали и рыли копытами сухую землю, дожидаясь своих рогатых и волосатых хозяев.

— Ну вот, Любаша, — Вертопрах эффектно расправил плечи и поправил вырез черной косоворотки. — Цивилизация. Самый модный гастрономический бутик на этой стороне топи. Идем, я покажу тебе, как обедает настоящая знать Нави. Только сумку держи крепче, тут у местной публики пальцы длинные, а совесть отсутствует как класс.

Люба посмотрела на зелёный дым из трубы, потом на хмурого навского кабана, который посмотрел на неё как коллектор на должника, и вздохнула:

— Гастрономический бутик, говоришь? Ну-ну. Надеюсь, у них есть санитарная книжка и активированный уголь. Пошли, Сусанин, приобщаться к высокой кухне.

****

Они толкнули тяжелую дубовую дверь, и Люба рефлекторно зажала нос. Внутри трактира «У гнилого болота» пахло так, словно здесь одновременно квасили капусту, жарили старые носки и варили зелье из болотной тины. Помещение было погружено в густой полумрак, рассекаемый лишь тусклым свечением фиолетовых грибов, росших прямо из щелей в бревенчатых стенах. Потолок подпирали закопченные столбы, а вместо столов стояли огромные, грубо обтесанные пни.

Как только дверь с грохотом захлопнулась, в заведении наступила тишина. Десятки глаз — желтых, красных, светящихся и абсолютно недоброжелательных — разом уставились на вошедших. За пнями сидели самые колоритные обитатели Нави: лохматые бесы с кривыми ногами, угрюмые лешие в шапках из сухой травы и какие-то совсем неопределенные склизкие духи.

Люба почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. В своем ярком синем сарафане с красной лентой в волосах она ощущала себя неоновым вывесочным знаком посреди заброшенного кладбища. Ей стало жутко, неуютно и по-настоящему боязно. Она инстинктивно вжала голову в плечи и сильнее прижала к груди эмалированный бидон, готовая в любой момент применить его как оборонительное оружие.

Вертопрах, шедший впереди с гордо поднятой головой, мгновенно уловил перемену в её настроении. На его смуглом лице на секунду промелькнуло понимание. Он вальяжно замедлил шаг, сделал полшага вбок и прижался к ней почти вплотную. Его широкое плечо коснулось её руки, создавая осязаемый барьер между Любой и глазеющей навской нечистью. От чёрта всё еще пахло дорогим мускусным парфюмом, который в этот момент подействовал на девушку как нашатырь. Люба сделала глубокий вдох, ощутила его тепло и поняла, что её плечи сами собой немного расслабились. Рядом с этим самоуверенным рогатым франтом лесные твари уже не казались такими уж всемогущими.

— Спокойно, смертная, — едва слышно шепнул Вертопрах, дерзко ухмыляясь залу. — Смотри на них так, словно они пришли к тебе на коррекцию ногтей без предварительной записи. Они это чувствуют.

Чёрт пошел вглубь зала, ведя Любу за собой к самому дальнему пню. По пути он царственным жестом руки поприветствовал публику:

— Здорово, работяги! Гроза Семи Болот приветствует это почтенное болото!

Реакция зала оказалась предсказуемой. Какой-то волосатый бес за ближним столом хмуро кивнул, признавая авторитет Первого кавалера. Леший в углу недовольно фыркнул в густую бороду и отвернулся. А огромный прыщавый чертяка у барной стойки шумно и смачно сплюнул прямо на грязный пол, демонстрируя полное презрение к щегольскому виду Вертопраха.

Люба лишь поджала плечами, чувствуя, как внутри снова шевельнулась тревога, и подумала, что вся эта волна негатива вызвана исключительно её человеческим присутствием. «Точно из-за меня, — уныло размышляла она, усаживаясь на колченогий табурет. — Притащил смертную в местный закрытый клуб, теперь его же кенты и презирают».

Вертопрах с грохотом опустил ладонь на стол и крикнул в сторону кухонного проема:

— Эй, хозяин! Неси лучшего сбитня и двойную порцию хрустящих жужелиц! И лепешек пожирнее! Гроза Болот желает откушать на двоих!

Из темноты кухни показался сам трактирщик — приземистый, покрытый зеленой чешуей антропоморфный сом в грязном переднике. Он подошел к их столу, оперся лапищами о пень и хмуро уставился на Вертопраха своими круглыми рыбьими глазами.

— Жужелиц ему, ишь ты, — просипел хозяин заведения, пуская изо рта мелкие пузыри. — Слышь, стратег Кощеева двора. Ты за прошлый-то обед еще не расплатился. Три серебряные монеты за тобой висят с позапрошлой луны. Канцелярия твоя налоги списывает, а жрешь ты в долг. Так что сначала должок верни, а потом девку свою корми.

В трактире снова повисла тишина, но на этот раз Люба просто не сдерживается. Вся её минутная робость мгновенно испарилась, уступив место чистому человеческому злорадству. Она прыснула в кулак, а затем громко и заливисто рассмеялась, откинувшись на спинку стула.

— Ой, я не могу! Великий кавалер! Гроза Болот! Дипломированный специалист по хаосу! — хохотала Люба, указывая пальцем на побелевшего от возмущения черта. — Да ты просто навский альфонс на минималках! В долг он обедает! В кредит харизму качает!

Вертопрах буквально замер на месте. Его рельефные черные рога, казалось, даже потемнели от прилившей к голове крови. Он повернулся к Любе и стал буквально сверлить её взглядом, полным глубокой, детской обиды.

— Сейчас не буду защищать, — буркнул он сквозь зубы, оскорбленно раздувая ноздри. — Оставлю тебя тут одну с сомом, будешь сама за жужелиц расплачиваться.

Люба от такого грозного, но дико комичного заявления резко подавилась собственным смехом. Она зашлась в кашле, утирая слезы, но продолжая хихикать под суровым чертовским взором.

Вертопрах глубоко вздохнул, возвращая лицу выражение гения ментальных интриг, и повернулся к трактирщику.

— Послушай, уважаемый, — бархатным, вкрадчивым голосом начал чёрт, а его хвост за спиной в этот момент начал совершать сложные, гипнотические пассы. — Какие монеты? Разве ты забыл, что на следующей неделе Кощей подписывает указ о налоговых льготах для прибрежных заведений? И кто, по-твоему, продвигает твое скромное гнездышко в обход министерства топей? Один мой рог стоит дороже всего твоего заведения. Запиши на счет канцелярии. Или ты хочешь, чтобы завтра к тебе пришла инспекция леших проверять лицензию на сбор фиолетовых грибов?

Хозяин-сом подозрительно прищурился, перевел взгляд с гипнотизирующего хвоста на уверенную ухмылку Вертопраха, шумно вздохнул и проворчал:

— Ладно, рогатый. Твоя взяла. Но это в последний раз.

Сом уплыл на кухню, и через минуту на стол с грохотом опустилась деревянная тарелка с ароматными горячими лепешками и кувшин с травяным напитком. Вертопрах победно посмотрел на Любу, а его хвост под столом радостно закрутился, случайно задев её колено пушистой кисточкой.

Люба с сомнением посмотрела на дымящуюся деревянную тарелку, которую сом опустил перед ними. Ржаные лепешки выглядели более-менее прилично, если не считать того, что они слегка шевелились по краям от жара. Травяной сбитень в кувшине имел подозрительный болотный оттенок, но Любин голодный желудок в этот момент устроил такую яростную революцию, что выбирать не приходилось.

Она аккуратно отломила кусочек лепешки, зажмурилась и отправила в рот. Текстура напоминала плотный картон, густо смазанный старым салом с привкусом сушеной полыни. Кое-как прожевав это кулинарное чудо, Люба сделала большой глоток сбитня. На удивление, напиток оказался сладким, хотя и отдавал тиной так сильно, что у неё на секунду перехватило дыхание.

Вертопрах, который к этому моменту уже вовсю уничтожал свою порцию, вальяжно откинулся на колченогом табурете. Он изящно подцепил пальцами хрустящую жужелицу, отправил её в рот и с самым победоносным видом посмотрел на Любу. Массивные черные рога чёрта в тусклом свечении фиолетовых грибов отливали глянцем, а расстегнутый ворот косоворотки придавал ему вид сытого и довольного жизнью хищника.

— Ну и как тебе наша высокая навская кухня, смертная? — бархатным голосом поинтересовался он, лукаво прищурив темные глаза. — Чувствуешь этот тонкий, изысканный букет ароматов? Это тебе не синтетические суррогаты из твоего мегаполиса. Настоящий, экологически чистый продукт пограничных топей.

Люба изо всех сил постаралась сохранить на лице выражение вежливого блаженства, хотя внутри её прагматичный парикмахерский ум кричал о немедленной эвакуации. Желудок требовал калорий, поэтому портить отношения с единственным поставщиком еды в этом мире было нельзя.

— Знаешь, Рогатый... — Люба сглотнула и натянуто улыбнулась, стараясь не смотреть на тарелку. — Вполне хорошо. Прямо очень... специфически. Напоминает безглютеновые хлебцы из магазина здорового питания, только с легким налетом средневекового апокалипсиса. Очень сытно, честное слово.

Вертопрах услышав это лишь хмыкнул. Он сложил руки на груди, а его непутевый хвост под столом совершил короткое, разоблачающее движение — кисточка прошлась по её щиколотке, словно проверяя, насколько Люба искренна. Чёрт отлично понял, что явская дева отчаянно врет, но решил не разрушать её хрупкую защиту.

Люба, чтобы перевести стрелки со своего кулинарного позора, оперлась локтями о край пня и внимательно посмотрела на собеседника.

— Ладно, Гроза Болот, пока мы тут уничтожаем запасы сома, колись. Как ты вообще докатился до такой жизни? Ну, в смысле, ка каково это — быть чертом? У тебя семья есть? Родители там, рогатые родственники? Или вы тут все из тумана почкованием размножаетесь? Расскажи про свою жизнь, а то ходишь тут, интриги плетешь, а сам, небось, обычный навский одиночка без прописки.

Вертопрах от такого напора слегка сбавил спесь. Его харизматичная ухмылка на секунду исчезла, а взгляд скользнул куда-то в темный угол трактира. Было заметно, что делится подробностями о себе он крайне неохотно. Черти не привыкли открывать душу, особенно смертным, у которых логика работает как топор.

— Чертовская жизнь — это коммерческая тайна, Люба, — буркнул он, лениво ковыряя пальцем столешницу. — Скажем так... у меня есть определенные обязательства перед Цитаделью. Родня? Ну, есть у меня пара кузенов в дальних деревнях. Лохматые, бестолковые создания, только и умеют, что у крестьян молоко воровать да хвосты коровам крутить. Скукотища. Я с ними особо не общаюсь. Я элита, мне положено вращаться в высших кругах. А канцелярия Кощея... ну, это долгая история. Давай считать, что я просто свободный художник, который временно выполняет один очень важный стратегический заказ.

Люба прищурилась, заметив, как при упоминании заказа его хвост испуганно замер под столом и попытался спрятаться за ножку её стула. Чёрт явно что-то недоговаривал, но допрашивать его посреди трактира, где прыщавый бес у барной стойки все еще косо поглядывал в их сторону, было плохой идеей.

Быстро дожевав остатки лепешки и запив их остатками сладкого сбитня, Люба решительно поднялась с табурета. Бидон в горошек занял свое законное место в её руке. Она поправила алую ленту в волосах и выразительно посмотрела на Вертопраха, который как раз заканчивал полировать свое спелое яблоко о черную ткань косоворотки.

— Всё, бизнес-ланч окончен, — твердо сказала Люба, направляясь к выходу.

Они вышли из душного, пахнущего щами трактира на свежий воздух. У серого пограничного леса Люба резко развернулась к чёрту лицом и уперла руки в бока. Сарафан грозно шуршал по сухой траве.

— Так, Вертопрах, слушай меня сюда, — Люба стала активно подгонять его, легонько подталкивая кулаком в широкое плечо. — Двигай своей пространственной метрикой быстрее. Ты должен помочь мне уже выбраться отсюда как можно скорее! Серьезно, веди меня к своему порталу или камню. Потому что следующей местной кухни мой нежный человеческий организм просто физически не выдержит! Если я еще раз поем лепешек от твоего сома, я сама превращусь в болотное чудище и покусаю твоего Кощея за налоги. Пошли быстрее, Сусанин!

Вертопрах от её тычков в плечо смешно пошатнулся, театрально схватился за рог и пафосно возмутился:— Эй, полегче со стратегическим артефактом! Женщины Яви совершенно не умеют проявлять терпение! Ладно, ладно, идем. Но учти, Люба, дороги Нави не любят, когда по ним бегают как на распродаже в ТЦ!

Чёрт вальяжно зашагал вперед, ведя её обратно вглубь фиолетового тумана, а его непутевый хвост за спиной радостно выписывал круги, абсолютно довольный тем, что смертная дева все еще идет за ним.